С фестов

Цуна получает способность читать мысли других людей. Неожиданные открытия, которые он получает копаясь в мозгах хранителей и варии, иногда забавные, иногда шокирующие. "Чёрт возьми, а ведь на вид они кажутся почти нормальными, да Занзас среди них всех самый адекватный человек." После того, как Спанер в порыве вдохновения уронил на голову Цунаеши что-то железное и очень тяжелое, прошел месяц. Сегодня Савада впервые решился «выйти в свет», тем более, дела требовали от десятого личного присутствия. Та же Вария в конец обнаглела и не раз доводила Гокудеру до белого каления вопросами типа «А не собирается ли десятый уступить место Боссу», «Неужели Савада не выдержал трудностей мафиозной жизни». Короче, когда счет за ремонт особняка превысил доход от пары крупных наркозаводов, Цуна понял: прятаться больше не получится. А спрятаться очень хотелось, желательно в Сахару или Антарктиду, ну смотря где людей меньше. Проблема такой нелюбви к человечеству почти фантастична – Десятый стал телепатом. Нет, он не мог по желанию проникать в мысли людей, нет, все гораздо хуже. Молодой Вонгола был вынужден ПОСТОЯННО слушать чужие мысли — романтический бред в голове медсестры, денежно-математические мыслишки, как бы впаять счет побольше, от главврача, стенания Гокудеры о его – Десятого – здоровье и коварной мсте Спанеру. Короче, к чему вся эта прелюдия. Возвращаться к общественной жизни Савада не хотел, но вот за тем поворотом особняка находится комната совещаний, в которой его ждут хранители в полном составе и Босс Варии. «Лучше бы меня снова Реборн начал тренировать», — погрустнел юноша, но в кабинет вошел. При появлении Десятого затихли и без того малочисленные разговоры. «Приперся», — синхронно подумали практически все. «Десятый»!!! – мысленно завилял хвостом Гокудера. «Быстрей начнем, быстрей закончим», — Савада даже мысленно умудрился взвизгнуть. – Спасибо всем, что пришли. Сегодня у нас на повестке дня несколько воспросов. Во-первых, семья Канова. Если верить отчетам Хибари - сана, а мы им верим, семья Канова почему-то не хочет делиться с нами деньгами. Ваши предложения, господа? – пламенную речь десятый протараторил на одном дыхании, стараясь не отвлекаться на совсем нелестные мысли Занзаса в свой адрес. — Грохнуть этот мусор и дело с концом, — лениво протянул Босс Варии. Кровожадная часть присутствующих одобрительно закивала, гуманная – громко запротестовала, а Савада захотел повеситься. В его голове настойчиво всплывал образ растрепанного и раскрасневшегося Гокудеры, которого он, а заодно и кто-то слишком громко думающий, прижимал своим телом к стене. Гокудера краснел, тихо матерился, а потом смирившись обвил руками шею целовавшего его и прогнувшись в спине прижался бедрами к чужим, а потом… «Эх, мечты», — даже мысленно голос Такеши переполнен оптимизмом. — Десятый с тобой все в порядке? – Гокудера заботливой наседкой крутился вокруг покрасневшего босса. — Д-да, продолжим, — нервно отмахнулся тот. От Ямамото он такого не ожидал. — Как скажешь, — подрывник вернулся к обсуждению, но мысли его витали где-то далеко. Что, впрочем, не помешало Саваде влипнуть в них. «Ну, не так уж и страшно» — вздохнул Дэчимо, глядя на мечту Хаято, – хрупкую девушку запакованную в пышное платье. Думал он так до того момента, пока не понял, что девушка как-то подозрительно похожа на него. Опасаясь, что мозг не выдержит такого стресса, Цуна сосредоточил внимание на Хибари – лучше кровавая каша, чем порнуха с участием хранителей и его самого. И вот тут он допустил роковую ошибку. Тело иллюзиониста легкое и хрупкое, будто создано специально для Хибари, каждый изгиб худого тела удобно скользит под рукой, громкие возбужденные стоны заводят лучше любой виагры. Одежда наконец-то сброшена и неаккуратной кучей валяется посреди комнаты. Хибари нравиться мучить Мукуро, нравиться доводить его почти до конца и останавливаться, что бы через секунду снова продолжить пытку, но собственное тело несмотря на весь контроль тоже требует внимания и разрядки, а потому…длинные ноги раздвигаются грациозно и офигительно пошло, от этого у Кеи окончательно сносит крышу и, подхватив любовника за бедра, он резко входит… «Интересно, после этого я все еще буду считаться девственником»? – Савада нереально широко открыв глаза смотрит куда-то в сторону Хибари. Тот, впрочем, как всегда, невозмутим. «Ку-фу-фу, интересно, что Кея придумает сегодня?» — Мукуро думает о том же, о чем и любовник, а Саваде кажется, что это его только что поимели… В сторону Занзаса молодой Вонгола смотрит с опаской – если уж собственные хранители через одного извращенцы (просто Хром, Ламбо и старший брат были на заданиях), то что же говорить про и без того ненормальную Варию. С каким-то болезненным любопытством он ловит отголоски рычащих и пышущих жаром мыслей. в голове у того приобладают три мысли 1) Размазать по стене этот детсад и Саваду впервую очередь. 2) Вернуться в особняк и, развалившись в кресле, выпить бутылочку хорошего коньяка. 3) Отправить Бельфегора и Франа куда-нибудь далеко и надолго, потому как тишина и покой, пока они дома, не светят никому. «А потом он медленно приподнимает подол платья, показывая стройную ножку в белом чулке…» — кажется Гокудера безбожно льстит боссу. В его мыслях нога скорее женская – длинная, тонкая и… — У меня кривые и волосатые ноги! – орет Цуна так, что эхо проносится по этажу. Ну, не выдержал парень вид своих ног в белых ажурных чулках. "Чёрт возьми, а ведь на вид они кажутся почти нормальными, да Занзас среди них всех самый адекватный человек", — ошарашено думает Цуна. «…» — удивительно единодушная мысль для Варии и Вонголы. Тут совсем не кстати Мукуро вспоминает, что недавно он и малышка Хром провели чудесный вечер в этом самом зале. Для Савады это становиться последней каплей – с извращенческими наклонностями хранителей он готов смириться. Но вот то, что от этих извращенческих мыслей в штанах стало как-то тесновато…. Короче, этот факт стал последней каплей. Вылетев из кабинета, Савада пулей полетел в мастерскую Спанера. «Пусть делает что хочет. Пусть швыряет в меня мини-Моску, пусть уронит мне на голову гаечный ключ или двигатель от ламбарджини, но это должно пройти», — сшибая двери и стены Савада несся по пути к спасению.