Фотографии для Блюма: Неизданное

- Он был высоким, черноволосым и мрачным. Он носил кожаные жилеты, кольца, тяжелые сапоги и один-единственный браслет из кожи на правой руке. Браслет явно был самодельным, в некоторых местах затерся до белизны, а края будто бы были срезаны тупыми ножницами. Его подарила девушка. Из младших. Девчушка, которая любила его, как старшего брата. Красивая. И такая же черноволосая, как и он. Ее называли Ведьмой. И Мастер был не согласен с этой кличкой. Как и не согласен был с тем, что скоро придется распрощаться с ней. Ведьма любила Черепа. Только вот что-то между ними было не так. Мастер никогда не лез в дела младших, и никогда не знал о том, что уже сейчас у этих детей - милых, невинных детей - ведутся войны. Не знал про синяк на скуле этой девочки, потому что целую неделю она носила шляпу с широкими полями, пряча лицо от каждого, кто проходил мимо. Не знал и о том, что синяк этот оставил Мавр, приказывая - приказывая, черт возьми! - ей никогда больше не пробираться на территорию людей Черепа. Мастер не верил до конца, что придется уходить, но уходить пришлось. И в ту ночь, в ту последнюю ночь, среди погрома, жестокости, криков и слез, была девочка, смотрящая в глаза с такой неподдельной грустью, на которую только мог быть способен ребенок. Она тоже плакала, это было видно, но при Мастере она не проронила ни слезинки. Он видел в ее глазах небо. Свободу. И любовь. Мастер знал ее будущее, а она знала его. Они был почти что одинаковыми. Как близнецы. Только Мастер был выше, старше и немного мудрее. В ее глазах он видел небо, в которое хотелось улететь. В ее глазах он видел свободу. В ее глазах он видел отражение того паренька, который скоро, очень скоро, займет его место в жизни этой девчушки. В жизни Дома. Мастер любил ее и растворялся в ее глазах. И уже летел по бескрайнему небу, когда маленькая ладошка обхватила его запястье. Ведьма шептала тихо и совсем по-взрослому: "Мы еще встретимся".

***

- Глупости, - фыркнул Сфинкс, сидя в полной темноте, - глаза у Ведьмы черными были, как можно в них небо разглядеть? Табаки покручивал сережку в ухе, положив голову на плечо Лорда. Странница, сидя на подоконнике рядом с Македонским, смотрела в окно. Из ее волос, как их продолжение, росли ветвистые тени деревьев. Она поджала губы, вглядываясь в ночную даль. Голос, что только что рассказывал историю, замолк. Она не знала, что ответить, но знала лишь то, что все было именно так, как она рассказала. И никак иначе быть не могло. - Даже в твоих глазах, Сфинкс, можно увидеть небо, - тихо проговорил Македонский, - кто знает, что видели люди в черноте ее глаз? Странница подняла на него печальные глаза, мимолетно улыбаясь.