Ночная сестра

- В любом деле баланс - самое важное, - говорила Карай, гоняя нас при помощи устройства, который группа скоро обозвала "Палач". Оно представляло собой столб, на котором были насажены деревянные пропеллеры. с лезвиями на лопастях. Тупые, но ссадины остаются огого. Я только успевала отмахиваться от них замотанными толстым слоем ветоши руками. Кисти к концу урока становились словно чужие. А нам надо было еще отжиматься пятьсот тридцать два раза за урок. А мне - еще и с отягощением в виде мускулистого и потного тела Карай. Она качала на моей спине пресс, во-первых, потому что свои отжимания делала, когда мы упражнялись в балансе, а во-вторых, чтобы не быть принятой за мою любовницу. Но мне нравился результат. Всего три месяца занятий, а я уже спокойно носила через два квартала два ящика антикварного фарфора и влезла в сохранившиеся со школы джинсы. Как Карай и говорила, самым сложным оказался первый месяц. Весь первый курс боль - ваша лучшая подружка. Боль в растянутом до предела паху. Боль в кистях и трехглавой мышце, отвыкшей работать у современного человека. Зато, если ее порезать, самый большой силач руку, считай, потерял. А теперь я почувствовала себя более работоспособной и как-то перестала бояться темных улиц. А со страхом ушло и смирение. Я привыкла выживать в опасном городе. Не жить, быть серенькой мышкой - Эйприл. А сейчас, когда в теле появились какие - никакие мышцы, мне хотелось проверить себя, проверить настоящим поединком с врагом, который хочет моей смерти. Я лично хотела смерти того говнюка, что искалечил Анну - Марию. Лишь объятья Карай и Вероники, той самой девушки, что вместе со мной заметила ловушку в первый день, помогали удержать гнев. А качок Томми все делал, чтобы дать ему прорваться.Тренировалась я в интенсивном ритме, наняв в магазин управляющего, и Томми каждый раз докапывался до меня, будто я набралась опыта с Карай и теперь сама играю в мальчика.       Вот и сейчас вода текла по моему взлохмаченному после тренировок загривку, а Томми пялился на меня из дверей. -А ты, Рыжая, поздоровела. Что, у гермафродитки в соках много протеина? - Симс, я сто раз тебе говорила! Я не сплю с Каролин. А если тебе не нравится, как я выгляжу, это твои проблемы. Мои руки накачаны моими усилиями, а не фармакологов. - Ты думаешь, раз обрезала волосы, то враз крутой львицей стала? Но ты всегда будешь бабой, и место твое на коленях у ног мужиков! Я готов поспорить, мой член твои губы обработают с радостью. - У тебя хотя бы есть член, Томми-бой? Что же ты вылетел из морской пехоты? Я слышала, в армии злые, одичавшие без женщин сержанты насилуют молоденьких морпехов. Именно так с тобой поступили злые дяди в погонах? Когда задница зажила, Томми-бой решил поправить свою самооценку за счет тех, кто тебе наказание повторить уж точно не в силах? Не волнуйся, в кладовке стоит милая швабра. Возможно, я ее даже намочу когда буду насиловать тебя, - меня несло, но этот кусок анаболиков меня сильно разозлил. - Ах ты ж блядина! - кулак размером с наковальню понесся мне в лицо. Я пригнулась и все ускорение вогнало его в стену за моей спиной. Кафель тверже человеческой плоти, и Томми, в кисть которого впивались камушки, раздирая кожу и мясо, взвыл. Волна горячего, словно кипяток, экстаза поднялась по позвоночнику и разошлась по рукам. Я знала, что это неправильно, что нужно оказать помощь парню, который, возможно, теперь будет пользоваться только левой. Ну блять, он докапывался до меня с первого дня! -Ты разве не слышал госпожу Наставницу? - ласково, как старшая сестра, спросила я, подходя к зажавшему разбитую конечность ублюдку, - во всем должен быть баланс. Сила твоего воздействия вернется к тебе. А я считаю, что вернулась она не вся.       И, зажав в кулаки мыло, два или три раза ударила его по почкам. Качок взвыл, изо рта его вылетела кровавая слюна. Я же наслаждалась. Вот он, мой шанс. Вот он, путь рассчитаться за все обиды своего пола от кусков безмозглого протеина. И избивать его я буду именно так, как учила Карай: ударила-отскочила. Да, в ближнем бою женщину победят по-любому просто за счет веса и роста. Но последнего я лишу его прямо сейчас. Качок извернулся, пытаясь достать меня свободной рукой. Я позволила, а когда он попытался насадить меня на крюки для полотенец, изо всех сил пнула его в лицо. Глаза заплыли почти моментально. Томми орал, как он меня изувечит, я же, отбрасывая челку - единственные оставленные ручками Карай волосы, придумала новую пакость. Никто не посмеет сказать мне, что я не держу слово! С улыбкой я отправилась за шваброй.       Когда первый сантиметры вышли в его прямую кишку, он молил меня остановиться, клялся стать рабом, исполнять любые мои прихоти. Я же возбудилась, как сумасшедшая. Вода, стекавшая по моим остриженным волосам попадала мне в глаза, но я ничего не чувствовала от наслаждения, все глубже и глубже вгоняя тонкую пластиковую трубку в задницу ослепшего ублюдка. Наконец, он затих, насаженный на на нее. Я тяжело дышала, окровавленная, в содержимом его кишечника и счастливая как никогда. Страх Эйприл угас в той подворотне, мое сострадание упало на пол с моими волосами, а сейчас я сама убила милосердие. Люди - мразь, они не заслуживают ничего, кроме как быть использованными или приближенными к себе, если тебе нужны их услуги... Я выдохнула, вбирая в себя запах первой жертвы и новую идеологию. Нет никаких мук совести, впрочем, сам факт убийства, как такового, тоже не принес мне радости. На одного подонка стало меньше. Новая сука осознала свою природу. - Как оно? - знакомым, чуть хрипловатым голосом спросили за спиной.       Я обернулась, увидев нагую Карай, если не считать полотенца, в которое она была завернута. Странно, почему подруга не обеспокоена, что ее ученик лежит на полу со шваброй в анусе, а любимая ученица стоит по плечо в крови? - Что - "оно"?- голос мой звучал так же хрипло. - Первое убийство, разумеется. Моей первой была моя сокурсница. Ее к учителю пристроил богатый папаша. Овца, на метр подпрыгнуть не могла, а хвасталась золотом в ушах, ноздрях и противно вспоминать где еще. Покуда мы тренировались, сидела, косу свою дурацкую маслом натирала. Ну, ночью я и задушила ее этой косой. Ухоженная была, длинная. Даже резать не пришлось. - А что сказал учитель Саки? - Что душить надо было в выходные в доме богатенького папаши - тогда бы на нас не подумали. Помог отнести ее и спрятать, позвонил в полицию, что она сбежала. А после отлупил так, что неделю встать не могла. Хорошо хоть, подруги в туалет носили. Но ведь за дело отлупил. Я стала умнее. - Учитель Саки совсем не хороший человек? - Учитель очень хороший человек. Просто его обидели очень сильно. Лучший друг убил его любовь - мою маму, - она села на пол, не обращая внимания на кровь. - Мама была очень доброй, только очень слабой. Она верила в любовь, которую пытались навязать учителю. А потом он узнал, что клан, воспитавший его, не его родной. Он всего лишь живой трофей, который взяли с Футов. А чистокровка Хамато Йоши, благородный воитель, кинул в наш дом факел посреди ночи! Я служу отцу и за дочь и за сына, потому что по традициям Японии имею на это право. Я хочу отомстить Йоши за то, что он сделал с моей семьей. Ты, Эйприл, сильная девушка. Ты не позволила унижать себя. И я не буду унижать тебя ложью. Моему отцу настолько нужны воины, что я Томми предложила бы то, что предложу тебе. Но у тебя есть то, чего никогда не было у него. - И что же все это? - Моя любовь. Ты усваивала мои уроки лучше всех. Показала, что можешь импровизировать. Что жестока и не боишься убить. Я такая же. Отец не дал мне окутаться ложью мира. Я сняла эту гниль с тебя. Ты убийца, ты женщина, не боящаяся мужчин, монстр в глазах уродливого, лживого мира. Я предлагаю богатства и славу,которую ты завоюешь, служа моему отцу, и свое тело. Свою душу. Свою любовь к тебе, сестра в ночи. - Надеюсь, татуировки мне будешь делать ты?