Вспомни меня...

*** Керамика со звоном разлетелась на куски. Девушка со стоном опустилась на колени и принялась аккуратно собирать осколки. Кхуши всеми силами пыталась убедить себя, что не отпускающая ее ни на минуту нервозность, заставляющая дрожать руки, слишком сильно хлопать дверцами шкафа и, как следствие, разбитая чашка – все это вызвано ее гневом. Злостью на этого невыносимого Зазнайку. А вовсе не желанием вновь увидеть его, почувствовать тепло прикосновений… Кожа ее плеч до сих пор горела лишь при одном воспоминании о его горячих ладонях. Ощутив, как щеки покрываются румянцем, Кхуши мысленно обругала себя и с большим остервенением стала сгребать разбросанные по полу осколки, отгоняя от себя безумные мысли. Которые, определенно, были результатом надвигающегося сумасшествия. - А, может, я заболела? – пробормотала девушка, на мгновение замирая и дотрагиваясь ладонью до лба. – И именно поэтому меня бросает то в жар, то в холод? Богиня! Только температуры мне сейчас и не хватает! - Не нужна помощь? – темная мужская фигура опустилась рядом. - Шьям джи? – Кхуши с опаской подняла глаза. Воспоминания об утреннем инциденте были еще слишком свежи. – Кхуши! Да ты поранилась! – она удивленно посмотрела на ладонь. Только сейчас замечая, что один из осколков впился в кожу, а кровь тяжелыми темными каплями падает на дощатый пол. Причудливый ажурный узор, вырисовывающийся на старых досках, приковывал взгляд. В голове призрачными кровавыми всполохами вспыхивали и тут же ускользали неуловимые образы. Как ни пыталась девушка, она не могла удержать ни один из них. Но кое-что оставалось неизменным, прочно отвоевывая место в сознании. Ощущение страха, постоянной боли и всепоглощающей тоски. - Как Белоснежка... – хриплый зачарованный голос вырвал Кхуши из оцепенения, заставляя вздрогнуть. Заметив непонимающий взгляд, направленный на него, мужчина улыбнулся одними губами. Глаза же его горели лихорадочным огнем и не отрывались от девичьей ладони, которую он уже сжимал своей твердой рукой. – Белая как снег и красная как кровь, - пояснил он. Дурманящий рассудок аромат крови смешивался с таким знакомым цветочным. Не обращая внимания на явный страх девушки, Шьям наклонился и, шумно вдыхая пропитавшийся запахами воздух, вырвал обломок зубами. Кхуши резко отстранилась, не в силах оторвать взгляд от капли крови, застывшей на губах мужчины. В этот момент он снова напомнил ей опасного хищника, готового впиться в горло случайной жертвы и разорвать ее. - С-спасибо, - выдавила она и отвернулась, осторожно сгребая остатки разбитой чашки и выбрасывая их в мусорное ведро. Злополучный окровавленный осколок, брошенный Шьямом, полетел туда же. На мгновение ладони их соприкоснулись, и по руке мужчины словно пробежал разряд тока. - Я… мне надо накрыть на стол, - отстранившись, Кхуши схватила со стола поднос с посудой и поспешно скрылась за дверью. Оставляя Шьяма наедине с его мыслями и с внезапным ощущением дежа вю, накрывшим мужчину с головой. Словно все, что происходило сейчас, уже было раньше. Тот же страх в ее глазах, одурманивающий аромат, алая кровь на бледной коже… и те слова, что она выкрикивала ночью – он мог поклясться, что уже слышал от нее нечто подобное. «Убирайся! Оставь меня! Ты не должен быть здесь!» - снова и снова стучало в висках. Ее глаза были испуганно раскрыты, но щеки пылали праведным негодованием. И как же она была прекрасна в своем гневе! И еще более желанна… Но это невозможно! Он знает эту девушку всего несколько дней. У них не может быть общих воспоминаний! «Ты просто не помнишь всего, - словно наяву услышал он смутно знакомый холодный и жестокий голос. – Она предназначена тебе самой судьбой».