Преодолеть прошлое

В цепях горных редко застанешь шумное оживление, разве только не знающий страха остроглазый орел-охотник, выискивая очередную жертву, нетерпеливо прокричит что-то над устремленными ввысь головами рогатых философов. И в этот день всё оставалось бы неизменным, если бы время от времени не проносились по спящей ещё долине болезненные гортанные рыки. За которыми следовали не менее рычащие раздраженные возгласы: - Ты хоть один день можешь прожить без драк, Нацу? - Они сами напросились… - бурчат обиженно в ответ. – Аррргх! – в очередной раз вой оглашает окрестности, из-за чего совсем не слышно ворчливых слов черного мага, мастерски вправлявшего смещенные чьим-то мощным ударом кости: - Это был риторический вопрос, между прочим… Позже, скрестив уставшие руки на груди, Зереф обязательно спросит, кто был ночным противником Огненного, к утру еле приползшего в их укромную пещеру. А тот, надувшись, едва уловимо нахмурится: - Белый всё никак не успокоится. И зачем чего-то кому-то доказывать, если ты сам знаешь, что прав? – спросит дракон недоуменно, и на дне его серо-зеленых глаз темный волшебник заметит рождающиеся искорки решимости – той, что горному граниту подобна и дивного алмаза крепче. - Иногда просто невозможно поступить иначе, - скажет он задумчиво, а после прищурится уверенно, нисколько в мыслях своих не сомневаясь, и с лукавой улыбкой пихнет уже задремать успевшего Огненного вбок: - Разбудил меня ни свет, ни заря, и решил отделаться одним выговором? – и на виноватую рожицу только усмехнется, запуская пальцы в амарантовые всклокоченные вихры: − Ты мне должен, Нацу. А дракон поначалу вспыхнет, румянцем пламенным заливаясь, и на поцелуй мягкий ответит неловко, стараясь клыками не оцарапать ледяную кожу мага напротив. Но через пару недолгих мгновений руки его обжигающие заползут под багряную тунику властно, сдирая к демонам мешающую им соединиться одежду. И станут с бледных тонких губ срываться тихие, удовольствия исполненные стоны, и собственнический, не сдерживаемый драконом, рык спугнет пролетающего мимо орла. И трудно будет разобрать, кто кем обладает: величайший из ранее, ныне и после живущих магов, или необузданный огненный дракон – вечный мальчишка, столетия прячущий за кожистыми крыльями… Никто не посмел бы назвать двух «Саблезубых» слабыми. Ведь они действительно были сильны. Зереф читал в их стойках, в их движениях многолетний опыт и мастерство, − из тех, что не даются сразу, милостивыми небесами дарованными, а появляются лишь в результате тренировок упорных и жестоких схваток бесчисленных. Потому-то беспокойная морщинка пролегала меж черных бровей, когда маг легендарный устремлял пристальный взгляд на Драгнила, кровоточащими ссадинами покрытого. Но и его никто бы не рискнул отнести к числу недостойных. Ведь сражался он стойко, даже после ударов сокрушительных не падая и не посрамляя гильдию стонами мучительными. В Убийце Драконов Огненных всеми была замечена и осознана воля страшная – несгибаемая, которой бы и воспитатель Драгнила смог бы гордиться. Вновь и вновь пламя неистовое загоралось в кулаках его, против соперника грозного обращаясь, и смотрел Нацу по-прежнему сосредоточенно, не распыляясь на ненужные слова и речи. И Зереф, до боли кулаки сжимая, даже в миг, когда победитель определился, казалось,… не решался в проигрыш старого друга поверить. Только, как во времена минувшие, позволил себе шепот молящий: - Вставай, Нацу! И никто, кроме товарищей его по гильдии и великого мага темного, не сумел стереть с лиц изумление. Ведь с аренного желтого песка поднялся уже не «Саламандр», а Огненный Дракон Нацу, с улыбкой чуть снисходительной на острых клыках и взором бесхитростным, в котором смешались в пламенном водовороте и мальчишеский азарт, и предвкушение бойцовское. А Зереф, широко раскрытыми глазами глядя на горящее насмешливо-задорное «Иди ко мне», счастливых слёз не сдерживает, но при этом всё никак улыбнуться не может – губы дрожат и слушаться не хотят вовсе. Ну а на трибунах зрительских никто и не думает отводить от сражающихся драконов глаз: завороженных, ошеломленных, не верящих, восхищенных. Чудятся людям скрежет громоздких когтей, удары монументальных разноцветных крыл и рёв драконий – низкий, оглушающий, страх, ужас и благоговение внушающий. И действительность-то не так далека от навеянных древней магией иллюзий – рушатся, с грохотом оседают исполинские колонны, кровь горячая, алая орошает треснувшие камни. Над клубами пыли взвивается багряное с золотом неукротимое пламя. И темный маг прикусывает губу, чтобы не засмеяться в голос, спеша со всем миром поделиться вновь обретенной надеждой, жгучим теплом растекшейся по венам. Ведь с этой поразительной силой, с этой гранитной решимостью и с воспоминаниями, таящимися в их сердцах, быть может, они… смогут преодолеть своё мрачно-обреченное прошлое? Рассвет поднимается над горами лениво, раскрашивая небо сначала тускло-голубыми, и только потом распространяя повсюду спасительный золотистый свет. - Вот же… У нас ничья, вроде бы… - выдыхает Огненный тяжело, глядя на постепенно затягиваемый облаками небосвод. – Демонов Белый ублюдок… - А мне опять тебе опять кости вправлять, - морщится Зереф, спрыгивая рядом с валяющимся на камнях драконом. – Я мог бы вмешаться, Нацу. Их все-таки было двое… - он приседает на корточки, расчерчивая смуглое израненное тело целебными рунами. - Да ладно! – Огненный беспечно отмахивается. – Я вынесу этих гадов в следующий раз! – а волшебник лишь качает головой, усмехаясь тихонько. Ему и в голову не приходит мысль, что обещанный «следующий раз» состоится только через долгие четыреста лет. Что впереди его ждет кровь, рекою хлынувшая на человеческие земли, нестерпимая безумная боль потери и забвение, исполненное одиночества. Что время, всегда бывшее верным другом, обернется вдруг злейшим врагом – уничтожить которого он будет не в силах. Что мрак сомкнется вокруг и прежде, чем он рассеется, придется пережить не один год пустоты. Но не знает великий маг и того, что когда пелена тьмы спадет, настанет пора смеяться безудержно, наблюдая за выходками «хвостатых фей». Давать советы синеволосому небесному магу, никак не решающему сделать предложение прекрасной мечнице. Улыбаться растерянно, нянчась с рыжими близняшками заклинательницы духов. И целовать Огненного Дракона в серебристом свете бесстыдной луны…