Can't Break the Silence

      Раздевалка была роскошна. Удобные диваны, обитые белой и темно-серой кожей, тянулись вдоль стен, к высокому потолку поднимались шкафы, богато украшенные позолоченной резьбой. В центре великолепия стоял бар с логотипом Соколов.       Поначалу Гарри это впечатляло, но теперь он как-то обвыкся. Даже больше — он устал от окружающих его славы и гламура. Запершись в подсобном помещении рядом с раздевалкой, он сидел в холодном углу в кромешной темноте.       Рядом валялись спортивные мантии и квоффлы. На одном из спущенных мячей сидел Гарри, вертя в руках другой, целый. Уткнувшись в него лбом, он согнулся и зашелся в сухом кашле. Жутком, точно предсмертном, кашле.       Гарри поморщился и прислонился к холодной стене. До него отчетливо долетала громкая музыка, оглашавшая стадион. Вся его команда была там вместе со своими семьями, приехавшими на первый в этом сезоне домашний матч. Славные ребята, некоторых он мог даже назвать близкими приятелями. Все они были выдающимися спортсменами, но Гарри видел в них какую-то фальшь. Казалось, этих людей не интересует ничего, кроме славы и дивидендов с нее.       Гарри честно пытался жить их жизнью — жизнью звезды. Он пробовал расслабляющие наркотические вещества, употреблял алкоголь и уже давным-давно распрощался с девственностью. Он пытался знать меру в развлечениях, но это мало ему помогло. Ему было противно от безличного секса, он ненавидел наркотики, его тошнило от спиртного. Он все сильнее отдалялся от собственной команды, пока не кончилось все тем, что он начал сбегать с их «праздника жизни».       Он ничего не мог с собой поделать, но женщины, желавшие его только из-за его внешности и известности, вызывали отвращение. Однако среди прочего была одна вещь, которую он ненавидел сильнее всего. Собственная слава.       Но сейчас ему была необходима такая жизнь. Во всяком случае, пока он еще мог выносить свою популярность. Когда же станет невмоготу, он уедет в чужую страну, в идеале — на другой конец света от Англии, и поселится среди магглов. Такое решение навевало тоску, но Гарри не мог позволить своему проклятью взять над ним верх.       Вздохнув, Гарри поднялся. Надо было привести себя в порядок и появиться на публике. Фанаты любили Поттера, и Кори Чейз настаивал, чтобы его ловец удовлетворял их требованиям. Поначалу ему очень льстило, какой фурор производили его появления, от экстатических выкриков до обмороков, но потом и это приелось, и теперь Гарри абсолютно наплевательски относился к подобному вниманию.       Он открыл дверь и высунулся наружу. Как и ожидалось, раздевалка была пуста, как и примыкающий к ней кабинет Кори. Порадовавшись такому везению, Гарри быстро заглянул в свою комнату, исполняющую функции огромного шкафа, и переоделся в квиддичную униформу.       — Поттер, — раздался голос Чейза.       — Да, сэр? — негромко отозвался Гарри, закрепляя на запястьях наручи. На мужчину он даже не взглянул.       Необъятный живот возник прямо перед носом, стоило Гарри наклониться, чтобы застегнуть сапоги. Вся его форма была новой, сшитой по последней моде, и досталась ему совершенно даром, при условии, что он будет часто появляться в ней на публике.       — Почему, драккл тебя подери, ты еще не на поле? — даже не глядя на него, Гарри мог поклясться, что у Чейза от раздражения дергается глаз. — Вся команда в сборе. Ради Мерлина, Поттер, это домашний матч! Народ пришел сюда если не ради игры, то ради того, чтобы полюбоваться на «очаровательного ловца»! Живо на выход!       Гарри накинул темно-серую квиддичную мантию.       — Уже иду, сэр.       — Вот и хорошо, — проворчал Чейз, разворачиваясь и покидая комнату.       Гарри вздохнул и рухнул на уютный кожаный диванчик. Голова нещадно болела, и у него не было ни малейшего желания с кем-либо общаться.       Но худа без добра не бывает. К нему приехали Уизли с Гермионой, и от одной мысли о друзьях на душе становилось легче. И даже подспудное желание, чтобы Сириус был жив и присутствовал на его первом домашнем матче, не могло уничтожить эту радость…       Риддл стряхнул с себя несуществующую пылинку и криво улыбнулся. Он ненавидел квиддич, и единственная причина, по которой он терял здесь свое время, заключалась в Поттере. Что еще хуже, с ним в одной ложе сидело все семейство Уизли, с нетерпением ожидающее встречи с другом. И в довершение, видимо, чтобы окончательно похоронить хорошее настроение, в ложе вольготно расположились несколько министерских сотрудников. И Том не мог гарантировать, что до конца матча с ними ничего не случится.       Рядом расположились Люциус с сыном. У младшего Малфоя на губах постоянно мелькала презрительная ухмылка, вызванная соседством с Уизли. Риддл не винил его: рыжее семейство, обряженное в цвета Соколов, вело себя, откровенно говоря, невоспитанно.       А вообще Тома даже поразило, сколько человек на стадионе сидели в темно-сером и махали плакатами с изображением или просто именем Поттера.       Мальчишка пользовался сумасшедшей популярностью.       Трибуны на противоположной стороне стадиона тонули в бордовом цвете. Болгары. Количество волшебников, пришедших посмотреть на игру, изумляло. Складывалось впечатление, что это не домашний матч, пусть и первый в сезоне, а финал Кубка Мира.       Внезапно стадион разразился громом аплодисментов. Риддл повернул голову, ища причину оваций. На огромном экране начали показывать членов команд. Сверкнул улыбкой Орион Страйдер, капитан Сенненских Соколов, носящий порядковый номер 7, подмигнул и передал эстафету следующему члену команды. Аплодисменты поутихли, видимо, другие игроки не пользовались столь сильной любовью.       Том не сводил глаз с экрана, уже зная, что произойдет, когда на нем появится Гарри.       И он не ошибся. Болельщики не просто кричали, они бились в экстазе, стоило им увидеть ловца Соколов. Особо старались Уизли, оглушающе вопя, прыгая и размахивая руками. С болгарской стороны доносились освистывания, что, в принципе, было понятно.       Изображение на экране вновь сменилось. Теперь он показывал команду Болгарии, и начался этот показ с их ловца Виктора Крама.       О Краме, лучшем ученике Дурмстранга, Том знал практически все. Риддл не исключал вероятности использования оппонентов Гарри для достижения своей цели.       — Жалкое зрелище, — протянул Люциус, явно имея в виду творящийся вокруг хаос. Том усмехнулся. Его взгляд на миг пересекся со взглядом Грейнджер, и та робко ему улыбнулась. Том приветственно кивнул. У Грейнджер была светлая голова, однако девушка отличалась излишними упрямством и нетерпимостью, чтобы заинтересовать его как потенциальное приобретение. Она всегда категорично высказывалась против Темных Искусств и считала методы, к которым прибегал Риддл, неприемлемыми. Том расценивал ее как опасного противника в предстоящей войне, разумеется, если она примет сторону Министерства.       Риддл взглянул на Министра, чувствуя, как внутри расползается ядовитая ненависть. С каким удовольствием он бы убил его, и даже его охрана не смогла бы ему помешать. От опрометчивого поступка Тома удерживало лишь понимание, что смерть этого человека ничего не даст: на его место придет другой, только и всего. Министерство же следовало полностью уничтожить изнутри.       Министра же Риддл оставил напоследок и для себя. И время, что они проведут вместе, будет незабываемым. Впрочем, идею отдать Министра Гарри он тоже рассматривал. Месть мальчишки будет сладка. Да, Том с величайшим удовольствием вновь понаблюдал бы за волшбой Поттера. Такая сила — истинное сокровище, и она должна принадлежать только одному человеку во всем мире. Ему.       Том любовно провел пальцами по своей волшебной палочке, не сводя внимательного взгляда с Министра. Руфус Скримджер, «лев», как называли его в народе.       Гниль, а не лев.       Куда только смотрит волшебное население Британии? Слепцы, радостно идущие на заклание. Власть Скримджера и его авроров и невыразимцев распространялась гораздо дальше, чем казалось на первый взгляд, но вместо того, чтобы пресечь это, маги поддерживали такое положение дел и буквально копали себе могилы.       Его Пожиратели были сильны, но их было слишком мало, чтобы противостоять Министерству. А если оно привлечет на свою сторону еще и светлых магов, то соотношение сил изменится еще сильнее и не в пользу Тома. Именно поэтому ему так нужен Гарри. Волхв мог уравнять позиции. Министерству он тоже понадобится, но пока они поймут, что нужный им Волхв — это Поттер, будет поздно, и перетянуть его на свою сторону они уже не смогут.       Да, это будет долгий, сложный путь. Но Поттер стоил всех усилий, однозначно.       Том отвернулся от Министра, с шипением выдохнув. С Гарри Поттером будет трудно. Ему придется превзойти самого себя, задействовав все свои возможности и отдав все свое внимание, все свои силы мальчишке, чтобы заручиться его безоговорочной поддержкой. То, о чем его предупреждал Салазар.       Впрочем, сложные задачи — это интересно.       — Гарри!       Громкий вскрик резанул слух, заставляя отвлечься от мыслей. Джинни Уизли первая вскочила на ноги, привлекая внимание к вошедшим в ложу людям. Впереди шел облаченный во все черное огромный человек, похоже, полувеликан. Такой же гигант замыкал шествие. Гарри Поттер, которого они сопровождали, просто терялся на их фоне.       Забавно. У мальчишки, способного убивать одной лишь мыслью, были телохранители. Хотя да, о чем он, этот идиот скорее сдохнет, чем воспользуется своим даром.       Том Риддл расслабленно откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с Поттера. Мальчишка выглядел ужасно. И раньше не отличавшийся хорошим, крепким телосложением, сейчас он просто истончился, а в его потускневших глазах затаилась безысходность. Последнее раздражало особенно: эти глаза всегда привлекали внимание Тома своим невероятным цветом и упрямым блеском, возможно, даже… восхищали? Теперь же из них пропало идущее изнутри сияние, исчезла искра жизни, что-то затрагивающая в глубине…       Риддл не смог сдержать тонкой, довольной улыбки. Все складывалось как нельзя лучше. Мальчишка ненавидел собственную жизнь.       А Тому было что предложить ему, что вернуло бы искру в его глазах. Да, он еще заставит их сиять привычным упрямым блеском, он еще увидит в них неиссякаемую жажду жизни.       Все присутствующие в ложе встали со своих мест, вынуждая Риддла последовать их примеру. Министр пробуравил Поттера напряженным, оценивающим взглядом, и Том вновь с неудовольствием ощутил поднимающийся внутри гнев. Следовало ожидать, что человек, приказавший убить родителей и крестного мальчишки, будет ждать мести с его стороны. Вот только Поттер не интересовался ничем, кроме квиддича, а уж конкретно на политику плевать хотел с высокой башни. В отличие от его родителей…       Том отстраненно наблюдал за бурной встречей Поттера с семьей Уизли. Вот еще одно препятствие, с которым необходимо разобраться, и чем скорее, тем лучше. Уизли и Грейнджер. Ах да, еще его Мордредов фан-клуб. Со своего места ему было прекрасно видно неадекватную, волнующуюся толпу болельщиков, которые смотрели на мальчишку с благоговением и выстраивались в очередь, чтобы сделать с ним колдографию.       — Он нужен вам, мой Лорд? — едва слышно прошептал стоящий позади Люциус.       Том не счел нужным оборачиваться. Его взгляд был прикован к Поттеру. Страстное желание завладеть таящейся в мальчишке мощью неотвратимо росло.       — Больше, чем кто бы то ни был, Люциус.       — Он настолько силен? — с хорошо различимым недоумением протянул Малфой. Риддл никому не рассказывал об истинных возможностях Гарри, кроме Салазара. — Драко рассказывал мне, что он учится не слишком хорошо, не жалует книги…       — Я был его преподавателем, Люциус, — Том наконец отвел взгляд от Поттера и холодно посмотрел на Малфоя. — И прекрасно осведомлен о его способностях. Ревность тебе не к лицу, мой скользкий друг.       Риддл едва сдержал удовлетворенную улыбку: Малфой завидовал тому вниманию, что он, его Лорд, уделял Поттеру. Привязанность его последователей не знала границ. Все они готовы были целовать землю, по которой он ходил, и пылали ревностью, стоило ему выделить кого-то. Это заставляло их еще сильнее искать его расположения, доказывая свою исключительность, свою полезность.       Восхитительное чувство.       Но теперь всем его последователям придется свыкнуться с мыслью, что отныне его внимание будет отдано Поттеру, и это останется неизменным навсегда. Особое внимание, всепоглощающее, поскольку мальчишка имел ярко выраженные суицидальные наклонности. Риддл не собирался позволять Поттеру еще раз попытаться покончить с собой. Такая великая сила не должна была быть растрачена впустую.       Молли Уизли стиснула Гарри в объятиях, запричитав над его худобой. Поттер неловко высвободился, и на него тут же со всех сторон полилась река вопросов о его жизни в качестве знаменитости.       Том спокойно сел на свое место, зная, что рано или поздно его заметят. Люциус медленно опустился рядом.       — Прошу прощения, мой Лорд, — Малфой кинул еще один взгляд на Поттера. — Я просто не ощутил в нем никакой силы.       — Ты ошибся, Люциус, — Том перехватил порядком удивленный и полный скепсиса взгляд Драко. — Хочешь что-то сказать, мальчик?       Младший Малфой испуганно распахнул глаза, покраснел и резко замотал головой.       — Н-нет, мой Лорд…       Риддл подался вперед, опасно прищурив глаза.       — Не так громко, глупец.       Отпрыск Люциуса спал с лица, точно собрался упасть в обморок, и Том не сдержал гримасы отвращения. Люциус предупреждающе коснулся сына тростью.       Поттер по-прежнему обнимался со своими друзьями, и Риддл поймал себя на мысли, что испытывает нечто, похожее на волнение. Вездесущие поклонники раздражали, особенно те, что пытались прорваться сквозь охрану в ложу к кумиру, и Том боролся с желанием их всех проклясть.       И вот наконец, спустя вечность, зеленые глаза встретились с его собственными. Том позволил себе расслабиться, наслаждаясь долгим взглядом. Счастливое выражение лица Гарри мгновенно сменилось настороженным: мальчишка вспомнил, что ему известен его секрет. Поттер отвернулся первым, скомкано прощаясь с практически своей семьей. Риддл слышал, как тот клятвенно заверяет Уизли, что после игры познакомит их со своими товарищами по команде, и те дадут им автографы.       А затем… Гарри решительно направился прямо к нему.       Его смелый, сообразительный мальчик.       Риддл улыбнулся. Улыбка получилась пугающая, но все же это была именно улыбка. Гарри уверенно приблизился.       — Все хорошеешь, Малфой, — саркастически отметил он, взглянув на Драко. — Весьма польщен, что ты решил прийти поболеть за меня.       Со стороны Уизли незамедлительно донеслись смешки.       — Поттер, — с ненавистью выплюнул Драко. — Я вижу, ты, наконец, нашел свое место. В облаках среди потных мужиков.       Поттер усмехнулся, сощурившись.       — По крайней мере, я сам обеспечиваю себе жизнь, а не прячусь за спиной у папочки.       Младший Малфой пошел пятнами. Да, от привычки пикироваться, да еще так по-детски, Гарри придется избавиться, Риддл лично ему в этом поспособствует.       — Ты…       — Достаточно, Драко, — Люциус положил затянутую в перчатку руку на плечо сына. Драко тут же принял отстраненный и независимый вид. — Мистер Поттер. Наслышан о вас.       Гарри метнул взгляд на Риддла. Том поднял бровь в насмешке и картинном недоумении. Нет, сокровище мое, твой секрет принадлежит только мне.       Поттер попытался вежливо улыбнуться и неуверенно пожал протянутую ему руку.       — То же я могу сказать и о вас, мистер Малфой, — сухо ответил он, отдергивая руку, словно обжегся.       И сконцентрировал все свое внимание на Риддле.       — Профессор… я не ожидал увидеть вас здесь. В Хогвартсе вы не ходили на квиддичные матчи.       Том поднялся, желая разницей в росте подчеркнуть разницу в положениях.       — Люциус был очень любезен и пригласил меня. Я решил не упускать возможности увидеть вас снова, мистер Поттер.       Гарри неловко переступил с ноги на ногу. Вблизи его истощение становилось заметнее. Риддл склонил голову набок, ощущая смутное раздражение. Мальчишка не просто был вымотан, он был болен. Из него уходила магия.       Когда в последний раз этот болван колдовал?       — Готовите учебный план к следующему году? — Гарри свернул разговор в удобное ему русло. — Вы же не ушли с должности преподавателя Защиты от Темных Искусств?       Великолепно. Мальчишка сам заговорил об этом.       — Вынужден разочаровать вас. Я ушел в отставку с этого года. У меня новый… проект.       Гарри поспешно кивнул. Было видно, что ему неловко. Риддл протянул ему руку для приветственного рукопожатия. Поттер был бы полным дураком, если бы проигнорировал этот жест. И конечно, мальчишка, посмотрев на собственную ладонь, с заметным колебанием протянул ее в ответ.       Как только их руки встретились, Том дернул Поттера на себя и тихо произнес, склонившись к его лицу:       — Я хочу поговорить с тобой после матча. Наедине, — Риддл намеренно понизил голос, так что слышать его мог только Люциус. — И ты знаешь, о чем я хочу поговорить. Как насчет совместного обеда?       Поттер напрягся, но не произнес ни звука. Риддл крепче стиснул его руку.       — И будет лучше, если ты согласишься.       Это уже звучало как угроза.       — Хорошо, — сквозь зубы выдохнул Поттер. — Вы платите.       И неожиданно широко улыбнулся, отстраняясь.       Риддл позволил ему это сделать и безучастно смотрел, как Гарри подходит к Министру и его старшему сыну.       — Он слишком дерзок, мой Лорд, — заметил Малфой.       — У него отвратительные манеры, Люциус, — Том не скрыл усмешки, провожая покинувшего ложу Поттера взглядом. — Но это не страшно. Его будут учить лучшие.       Он многозначительно взглянул на Малфоя, и тот стремительно побледнел.       — Я?       Стоящий рядом Драко не сдержал нервного смешка.       Гарри сделал глубокий вдох. Он стоял в темноте вместе с остальными членами команды, сжимая метлу. Перед ним притоптывал от нетерпения Орион, его неизменно топорщащиеся на затылке волосы были стянуты в хвост.       Ему следовало бы успокоиться. Это ненормально — так трястись перед игрой.       Гарри еще раз глубоко вдохнул и огляделся. По бокам от него застыли загонщики. Забавная парочка. Один из них был огромен, и Гарри не раз гадал, как его метла вообще удерживается в воздухе. Другой, напротив, являлся сущим карликом. На поле оба превращались в маньяков, охочих до крови противников.       — Команда, готова? — Орион Страйдер повернулся к игрокам, оценивающе осматривая каждого. — Болгары — сильные соперники, но мы готовы к встрече с ними, и я надеюсь, что покажем достойную игру.       Он посмотрел на Гарри и напомнил:       — Повнимательнее с Крамом. У этого ублюдка железные нервы.       Гарри кивнул. Орион вновь отвернулся, и все замерли, ожидая, когда будут открыты ворота. Болгары уже вылетели на поле, Гарри слышал, как комментатор объявляет их имена под гром аплодисментов и свист. Игравшая на поле музыка, грубая, тяжелая, давила на уши.       Учитывая, что это их первая игра дома, от их представления ожидали чего-то особенного. Гарри посмотрел на мячик в своей ладони и вдруг вспомнил, как сильно совсем недавно эту ладонь сжимала другая рука. Риддл… рядом с этим человеком Гарри чувствовал себя так, словно ходит по краю. И все же он согласился на встречу с ним. И кто бы сказал ему, правильным ли было это решение…       Профессор угрожал ему, так что у Гарри и выбора-то особого не было. Но и дальше идти на поводу этого шантажа — ни разу не вариант. Ему следует послать Риддла далеко и надолго, и пусть тот хоть всему миру расскажет о его болезни. Гарри просто спрячется среди магглов. В Германии, например, или, что еще лучше, в Америке.       Он искренне радовался, когда увидел Уизли. Его образ жизни угнетал, а рядом не было никого, кто стал бы отдушиной. Теперь же его грызла совесть, что ему придется бросить и их. Но что еще он мог сделать? Если о его проклятии станет известно, ему придется забыть о покое. Половина волшебников в этом гребаном мире захочет его убить, половина — втереться в доверие. Кому он сможет верить?       Семья Уизли.       Гермиона.       Гарри не знал, как они отреагируют на новость о болезни. Отвернутся в страхе? Конечно, он был дорог им, он это знал, но…       Ворота, наконец, открылись, прерывая поток мыслей. В крови вскипел адреналин, пальцы сжали древко метлы. Ему предстояло выйти против Крама, кстати, одного из любимых игроков Рона. Гарри знал Виктора, познакомился пару лет назад, когда тот только-только окончил Дурмстранг. Его называли самым молодым ловцом столетия, теперь же Гарри отнял у него этот титул.       Гарри оседлал метлу и вылетел из ворот вслед за другими членами своей команды. Стадион был погружен в темноту, разрываемую ослепительно-белыми вспышками колдокамер. Светились фамилии на формах игроков, давая зрителям понять, кто где. Гарри улыбнулся, чувствуя, как все его существо наполняет радость полета. Все тревоги и проблемы остались позади, на земле. Только в воздухе он чувствовал себя нормальным человеком. Свободным человеком. В небе имели значение лишь его таланты к полету, а не магические силы.       Темнота слепила, и единственным, что спасало Гарри от столкновения с другими игроками, были горящие на их мантиях имена и номера. Но вот Орион первым кинул зажатый в руке мячик, и тот оглушительно взорвался над стадионом волшебным фейерверком, мгновенно принявшим форму сокола. Толпа встретила его овациями и восторженными криками, практически заглушившими музыку.       Вслед за Орионом с мячами расстались и другие ребята. Один за другим соколы распахивали свои сверкающие крылья над стадионом, вызывая восхищение у зрителей. Гарри бросил свой мяч в сторону ложи, где сидели Уизли. Последовавшая вспышка осветила их, и Гарри улыбнулся, увидев прижавшихся к защитному барьеру удивленных Рона и близнецов. Сокол взмахнул крыльями и осыпался дождем из мерцающих рубинов. Зрители пытались их поймать, но те таяли, едва касаясь кожи.       Гарри пролетел рядом с трибунами и тут же, едва не оглохнув от воплей болельщиков, поспешил набрать высоту. Загорелись прожекторы, постепенно заливающие стадион светом, и уже можно было видеть финты, выделываемые игроками.       Толпа, как единый организм, затаила дыхание.       Гарри ухмыльнулся, приготовившись исполнить собственный коронный номер. Они с Орионом долго над ним работали, и сомнений в том, что он у них получится, не было. Гарри поймал взгляд своего капитана и кивнул. Орион тут же замедлился, позволяя себя догнать.       Развив максимальную скорость, Гарри поравнялся со Страйдером и выровнял метлу, а затем, по-прежнему не сбавляя хода, встал на древко ногами и выпрямился. Толпа бесновалась, но он ее игнорировал: финт еще не был завершен. Сердце билось с устрашающей скоростью, Гарри отчетливо слышал его стук, балансируя на метле высоко над полем. Мерлин, это были потрясающие ощущения.       Оттолкнувшись, Гарри сделал умопомрачительное сальто над головой Ориона, полностью перелетая через него. Пустая метла, нырнувшая в воздушную яму от толчка, пронеслась под ними.       Несколько долгих мгновений ему казалось, что он промахнулся, что он не успеет схватиться за свою верную «Молнию». Но нет. Пальцы сжали древко, и Гарри жестким рывком вернулся на метлу.       Зрители, казалось, сошли с ума. Гарри снова набрал высоту, широко улыбаясь: у него все получилось. И он был абсолютно уверен, что Рон и близнецы оценят номер, а вот Молли Уизли будет в ярости.       Он подлетел к ложе, где сидели друзья, и поймал взгляд Рона. Дружище кричал, размахивая руками, а его лицо уже приобрело свекольный оттенок от возбуждения. Близнецы скакали рядом, заходясь в восторгах. Гарри рассмеялся, чувствуя себя так хорошо, как не чувствовал последние несколько месяцев. В последний момент он притормозил у защитного купола и стрелой взвился в небо.       Поднявшись высоко над стадионом, Гарри сбросил скорость. Зрители его практически не видели, что его более чем устраивало. Летая взад-вперед с закрытыми глазами, он пытался унять сердцебиение и настроиться на игру. Несмотря на ненависть к пришедшей славе, Гарри продолжал любить квиддич. Спорт наполнял его жизнь смыслом, заставлял чувствовать себя живым.       Прозвучал свисток, сигнализируя о начале матча. Игроки поспешили занять свои позиции. Гарри направил метлу вниз, с упоением ловя ветер. Внутри все дрожало от предвкушения…       А после матча ему придется встретиться с единственным человеком, знавшим о его проклятии.       И Гарри искренне надеялся, что эта встреча не станет для него роковой.