Еще не все потеряно.

-Людвиг, ты лох!— заключил Пруссия, когда ушел Италия полчаса назад.— Я тебе говорю, что этот Итальяшка тебя надул. -Я верю ему, он просто устал… -А я типа не устал? И ты типа как огурчик,— пруссак схватил его за плечо, от чего Германия чуть не взвыл. -Больно же. И не надо так на меня смотреть. -Повторюсь: ты лох,— Гилберт сплюнул на пол и направился к выходу. -Ты куда? -Выпить, завтра у меня важное наступление, а русская сволочь снова будет не в духе. Я уже перестал видеть его пьяную рожу каждый день на трезвую голову. -Восток, не переборщи. -А тебя никто не спрашивал,— Байльшмидта злило, что в последний раз о нем вспоминали только в самом начале войны, а тут стоило Варгасу бросить Запад и его срочно вызвали в столицу. «Боятся, что Людвиг не выдержит и сломается. Как же. Им просто надо, чтобы он выполнял, как и прежде приказы. Ага, а выходной лишь повод затащить меня Великого в столицу. Конечно же, я сразу понял причину, но не мог же Великолепный упустить такой шанс». -Гилберт!— Германия вскочил с места и за плечо повернул к себе Пруссию.— Я беспокоюсь за тебя. -Что, раз Италия бросил так решил позаботиться о ком-то другом или он просто тебе за все это время так и не дал?— последнее слово он произнес с особой интонацией прямо на ухо немцу. Тот шарахнулся от брата, но выпускать плечо не стал.— Значит я прав. Ахахаха! Не собираюсь выслушивать слова предостережения от неудачника,— Гилберт попытался скинуть его руку, но почувствовал, как хватка усилилась. Он поднял глаза, и едва заметная дрожь прошла по его телу: глаза брата были безумными, даже Байльшмидт редко видел его таким, хотя и знал с детства.— Отпусти!— скомандовал пруссак. -Гилберт тебе не говорили хоть изредка держать язык за зубами? -Венгрия… кажется в 15м веке,— сделав задумчивое лицо, наигранно ответил прусс. -Так я тебе напомню,— он потянул его резким движением за плечо и буквально швырнул на пол возле батареи. Пруссия проехался задницей по полу и ударился головой о железную трубу.— Ну как вспомнил?— Гилберт обиженно начал тереть ушибленное место, радуясь, что все обошлось без крови. -Ага, уже что-то припоминаю,— опираясь на подоконник, он встал и, гордо задрав нос, прошел мимо Людвига. Ему уже больше не хотелось в бар выпить или снять куртизанок в первой же подворотне. Теперь хотелось как можно скорее покинуть город и чем быстрее, тем лучше. Забежав лишь в ближайший магазин по дороге, он скупил половину спиртного и отправился на границу. -Пруссия, ты сегодня какой-то не такой,— Брагинский улыбался своей неизменной улыбкой. -Еще один нашелся, тоже будешь запрещать мне пить?— Байльшмидт качался как лист на ветру, держа в одной руке меч, а во второй бутылку коньяка. -Просто, зачем пить в одиночестве,— Россия достал из-за пазухи фляжку и, отсалютовав, отпил из нее. Затем снова спрятал и достал свой меч. -Сколько же лет прошло, РСФСР, сколько имен мы успели сменить, а деремся до сих пор на мечах,— эта мысль почему-то его теперь забавляла. -Привычка, наверно,— пожал плечами Иван. Раздался горн, возвещающий о наступлении немецких войск. Пруссия быстро допил бутылку и отшвырнул в сторону. Как только вторая рука легла на рукоять: его стойка приобрела прежнюю уверенность, а в глазах появился азарт. -Наверно ты прав,— начался бой между двумя сильными державами… -Так он его кинул?— Иван сидел на земле без сил подняться и держался за воткнутый меч. -Ага. Причем знаешь, я даже не удивился,— пруссак лежал на земле и смотрел в небо. Наступление закончилось час назад, неудачей немецких войск, но это сейчас его совершенно не волновало. Сейчас он просто мог поговорить с русским, который, в свою очередь, был не против пообщаться со старым воякой. -Я помню Германию еще мальчишкой, когда вы ко мне приезжали на подписание какого-то договора,— задумчиво растягивая гласные, произнес Россия.— Значит подрос? -Подрос. Вот только за ним до сих пор нужен глаз да глаз. По крайней мере, так считает мое новое руководство. А как твоя жизнь? -Издеваешься? Забыл, какой у меня дома бардак устроил? Теперь жди в гости,— Брагинский усмехнулся. Байльшмидт только поежился от такого заявления, но уже где-то в душе знал, что так и будет. -Похоже, мне пора,— Гилберт поднялся с земли и зашагал к своим окопам, уверенный в том, что Иван не станет стрелять в спину, хотя на его можно было найти и не один шрам. Дома было слишком тихо. Байльшмидта внезапно вызвали в Берлин. «Снова быть жилеткой брата… Надоело». Он скинул фуражку и китель на спинку дивана и стал подниматься наверх. Вопреки его ожиданию в кабинете брата было темно. «Я-то думал, что он будет работать как всегда». Он закрыл дверь кабинета и пошел дальше по коридору. Обследование спальни тоже ничего не дало. Свернув за угол, он заметил свет, идущий из комнаты, в которой прежде жил Венециано. «Неужто его потянуло на сантименты? Тьфу, терпеть не могу эти сопли»,— он рывком открыл дверь и тут же замер: Германия лежал без сознания на кровати, в одной руке он сжимал его с Варгасом-младшим фотографию, в другой был странного вида флакон. -Запад! Чтоб тебя,— Пруссия подбежал к телу и пощупал первым делом пульс. Пусть и слабо, но он почувствовал, что в нем еще теплится жизнь.— Дурак. Знал бы, что ты так расстроишься из-за этого итальяшки ни за что бы ни уехал,— Он поднял его тяжелое тело и, закинув себе через плечо одну руку, потащил сперва в ванную, а затем, быстро сбегав за аптечкой, начал откачивать своего «непутевого брата». Утро пришло для пруссака незаметно точнее он его успел пропустить, как и обед. Стрелка часов двигалась к трем, а в доме немецкого семейства впервые с тех пор, как его покинул Северный Италия, появилось хоть какое-то оживление. После звонка Пруссии врачам в срочном порядке, неизвестно откуда узнавшие, Венгрия и Австрия примчались вслед за бригадой медиков. Запада увезли в местную больницу, хотя к моменту их приезда Байльшмидт уже успел привести брата в порядок. Сам же Гилберт решил остаться дома, вернее его оставила Венгрия, оглушив своей сковородкой. Он теперь и сам, немного поразмыслив, решил, что уж кому-кому, а ему точно не стоит соваться к брату, особенно после всего того, что он ему наговорил. Но какого было его удивление, когда сейчас приехала машина и его буквально затащив в нее привезли в больницу к брату. «Что не говори, а его руководство действует оперативно». Он подошел к двери и, немного помедлив и поразмыслив, открыл преграду. -Ты все-таки пришел,— произнес холодным тоном Людвиг. -А как будто меня кто-нибудь спрашивал, так что если тебя не устраивает мое общество, готов уехать хоть сейчас. -Спасибо… -Я ослышался? Запад я не понимаю тебя. -Спасибо, что все-таки приехал ко мне. -Ты как маленький, ей богу,— прусс вздохнул и сел на стул возле кровати.— Что ты пытался с собой сделать, а? Думаешь, это хоть как-то поможет, хоть что-то решит, или надеялся увидеть его на своей могиле? Так вот запомни: с мертвыми живые не встречаются. Да и мертвый ему ты нафиг нужен. -Замолчи,— голос немца дрожал.— Я все понимаю, но… -Тогда пойми, что если эта война закончится, нашей или не нашей победой, здесь неважно это, то обещаю сделать все возможное, чтобы вы снова могли встретиться, а до тех пор и думать забудь о суициде и просто живи. Немец кивнул как провинившийся школьник и прусс не удержался, чтобы не погладить его по голове как когда-то в детстве.