dissapointed // разочарован

завидовать плохо - это тэхен выучил еще с самого детства, впитывая, как губка, наставления мамы. очень, очень плохо. настолько, что даже его звезды, кажется, тускнеют и становятся меньше, а топь под ногами отдает зловонием канализации. но тэхен все равно завидует. сжирающее изнутри чувство пачкает вены, пачкает нервы, пачкает душу и пачкает его драгоценные звезды, которые тэхен так бережет. ничего. пусть. с ними ничего не случится - звезды умирают вечером. а до вечера - утро, бесконечные шесть уроков и - у тэхена спирает дыхание. он поправляет в штанах член (между ног становится неожиданно жарко) и подтягивает колени к груди. сегодня пятница, и вроде бы все прозрачно и ясно, но вчера график его дополнительных занятий сорвался, и тэхен не знает, жалеть об этом или нет. странички его дневника исчерканы каракулями, больше похожими на черные следы птичьих лапок на белом снегу. самый эмоциональный и длинный сценарий, где среди главных ролей тэхену не нашлось места. почему? тэхену завидно, тэхену обидно. тэхен злится. не на чонгука, само собой - это совсем святотатство какое-то. у чонгука безлимит на тэхеново всепрощение, и это чудесно, наверное. оценишь, чонгук-а? тэхен переворачивается на другой бок и скулит; часы сообщают ему, что первый урок начнется меньше, чем через полчаса, а у него все еще нет чистых хотя бы похожих носков. да и хуй с ними. тэхену очень нужно внимание - и он очень боится получить его сполна сегодня. что ему скажет чонгук? а что он сам ему скажет? или ничего, как обычно? мысли об этом посылают гаденькую прохладную дрожь в желудок, и съеденный с утра бутерброд грозится отправиться обратно. тэхен на желейных ногах поднимается с кровати, волочится за рюкзаком. не прийти, отказать чонгуку - немыслимо. тэхен лучше с ума сойдет и скушает свои глаза, чем откажется от выделенной дозы внимания. пусть чонгук красиво улыбается и дергает его за волосы, пусть разглядывает с брезгливым интересом, пусть даже ненавидит с такой силой, с которой делает первый вдох на поверхности воды - тэхен не отпустит. вцепиться, как маленький упрямый клещ, как голодная злая собачка, и будет целовать колени. осознание: а чонгук знает, как зовут его верную собачонку по имени? тэхен хлопает дверью и нога за ногу плетется в школу. уроки пролетают как одна секунда. два лестничных пролета и коридоры к туалету на четвертом этаже кажутся вечностью. а еще: чонгук ведет тэхена, придерживая пальцами за рукав. а еще: ладони чонгука мягко давят на тэхеновы плечи, да так там и остаются, массируя и поощряя. а еще: у чонгука такая красивая самодовольная ухмылка, когда тэхен обнимает его за колени и тычется в них лбом. а еще: тэхен не уверен, что такое разрыв сердца, но кажется, он его вот-вот получит. звезды взрываются - и тэхена накрывает осколками. самое смешное, что чонгук не говорит абсолютно ничего. он все такой же, как и в предыдущие дни - уложенная челка, аромат парфюма, белая выглаженная рубашка, расстегнутая на три пуговицы, стрелки брюк и холодные аккуратные пальцы, не в пример тэхеновым - обкусанные, обгрызенные, с полосочками грязи ногти. а у чонгука ногти очень ухоженные и кожа на ладонях мягкая, когда он оглаживает большим пальцем выпуклость от головки члена на щеке тэхена. тэхен моргает и сам подается вперед, насаживаясь и натягивая собственную щеку сильнее. ему страшно поднять на чонгука глаза, но очень, очень хочется. когда чонгук проводит пальцами по голой шее между воротничком и волосами, тэхена пробивает крупной дрожью. он вскидывает умоляющий взгляд - и ему ноет в зубах от того, как чонгук невозможно красивый. - вуайерист чертов, - мягко произносит чонгук, улыбаясь краешком губ. тэхен не имеет зеленого понятия, что такое "вуайерист", но если чонгук будет так улыбаться, то тэхен согласен быть им двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. теплое семя горьковатой субстанцией разливается у тэхена на языке. он уже не морщится - привык - но от неожиданности давится, когда чонгук присаживается рядом, едва застегнув штаны. на минуточку: идеальный самодовольный чонгук приседает к тэхену и пачкает свои джинсы в грязной воде на полу. тэхен таращится на него удивленно и боится даже дышать. чонгук пальцем подтирает белую каплю, стекающую по тэхеновому подбородку, и - господибожемой - быстро слизывает ее кончиком языка. тэхен точно не умер? чонгук зовет его: - тэхен, - и подцепляет чужой подбородок пальцами - мягко и ненавязчиво так. - тебе ведь понравилось вчера, тэхен. тэхен кивает скорее от шока, чем понимания. его крепко сжатые кулаки лежат на коленках, как у примерного мальчика за семейным столом. ким тэхен - очень хороший мальчик. чонгук наклоняется к нему чуть ближе, так что тэхен может пересчитать каждую ресничку на его глазах. - мне кажется, мы с тобой похожи, тэхен, - медленно произносит чонгук, явно наслаждаясь безоговорочным послушанием в тэхеновых глазах. они - и похожи? - мы оба считаем, что из этого может получиться что-то очень интересное, - елейно продолжает чонгук, поглаживая тэхенов подбородок. - из нас троих. правда? мы можем получить из этого... выгоду. за эти тридцать секунд чонгук говорит тэхену больше слов, чем за всю жизнь. за эти тридцать секунд у тэхена случается локальный апокалипсис его персональной вселенной. звезды - вдребезги. чувства - вдребезги. - а чимин? - выдавливает из себя тэхен еле-еле, отчаянно не желая разрывать это "мы оба". презрительная ухмылка чонгука говорит ему ни больше, ни меньше, чем хитрый прищур темных чонгуковых глаз. тэхен впервые уходит из туалета первым. впервые не записывает в дневник ничего, а быстро идет домой, срываясь на бег. и дома долго и упоительно дрочит, оттягивая момент оргазма и утыкаясь носом в подушку. звезды взрываются. звезды умирают вечером, а тэхен - в нем слишком много ощущений, чтобы умирать сейчас. он переворачивается на спину, выравнивая дыхание, и показывает своим звездам гордый фак.