Сокрытое в темноте

Знаете, как дети крепче зажмуривают глаза, считая, что если они ничего не видят, то и их никто не видит? Точно так же Джессика стояла на припорошенном снегом краю обрыва и не дышала, пыталась удержаться расцарапанными ладонями за холодную скалу. Девушка закусила губу и еще сильнее прижалась спиной к острому камню, когда в метре от нее прозвучал душераздирающий нечеловеческий крик. Если Джесс ее не видит, то и тварь же не видит Джессику? Правда? Это должно быть так. «Пожалуйста, уходи…» Отключиться. Упасть и больше не двигаться. Ни шага. Это так просто — свернуться калачиком и уснуть. Только навряд ли она замерзнет, потому что каждый сантиметр ее тела горит огнем. Обрывочные мысли налетали друг на дружку и испуганно разбегались в разные стороны, оставляя после себя звенящую тишину в голове. Или это не в голове? Уже несколько минут не слышно ни звука, кроме ее собственного свистящего дыхания. А еще ветер, гуляющий в вершинах деревьев. Она вздохнула глубже, втягивая свежий утренний воздух, и заплакала, но не от того, что невыносимо болели сломанные ребра, а от вида, представшего перед глазами, от стремительно светлеющего неба. Прошло всего несколько часов, а она как будто полжизни не видела солнца. Джессика пошатнулась от сильного порыва ветра и вытерла лицо задубевшим рукавом куртки: ей очень не хотелось возвращаться в пещеры, но иного выбора не было. Она должна перебороть себя и сделать шаг обратно, в темноту, где, кажется, каждый звук представляет для тебя опасность, любой скрип прогнившего дерева, стук капель о камень, скрежет металла. Шаг в сторону показавшейся за поворотом двери, держась за обитые досками стены, загоняя занозы. Спотыкаясь и едва переставляя ноги. Еще немного, совсем чуть-чуть. Даже внутренний голос был тягучим, пропадающим. Как пресловутый wi-fi далеко за пределами цивилизации. «Нет, нет, нет…» Девушка зажала рот ладонью и согнулась пополам, когда услышала за спиной, откуда раньше пришла тварь, раздался вой. Протяжный и… отчаянный? Она не хотела верить своим ушам, но звук повторился, и он был такой человеческий. А дверь уже так близко, можно дотянуться рукой, и, наверняка, останется совсем немного и она выберется. Крик превратился в плач, и Джесс обернулась. Как же ей хотелось заставить себя уйти, но если она не одна здесь? Если это чудовище утащило вглубь пещер еще кого-то? Может быть там Майк, попавший в ловушку из-за нее? Проходя мимо расселины, снаружи которой пряталась некоторое время назад, она подобрала одну из отлетевших досок, с опасно торчащими из нее ржавыми гвоздями и направилась назад, в шахты. Шарахнулась в сторону, когда с деревянных ворот отвалилась табличка «Опасность. Не входить» и невнятно, сквозь слезы, залепетала о том, как ей страшно. Но, чем ближе становился «голос», тем слабее становилась хватка паники, сжимающая легкие ледяной рукой. Она не могла ошибиться. Совершенно точно. Это был человек. В подтопленной небольшой камере, образованной стенами пещеры, он не переставая ходил из стороны в сторону и, как заведенный, повторял, что никого не хотел убивать. -… Джош! — Джессика разжала пальцы, и, следом за ее криком, стук деревяшки отразился от равнодушных стен. — Джошуа! Бросившись вперед, она поскользнулась на мокрых «ступенях» и упала в ледяную воду, на какую-то долю секунды полностью скрывшись из виду. Пальцы нащупали скользкое, покрытое склизкими водорослями дно, и она вынырнула — здесь было не глубоко, чуть выше пояса. Холод, занывшие от воды ссадины и полная темнота, все это неважно: Джессика была рада, что не открыла ту дверь, что не ушла. — Джоооооош… — скрюченными пальцами вцепилась в сутулые плечи и прижалась лицом к груди опешившего парня. Он замолк, но не прекратил дрожать. Но то было не от холода, а от чего-то иного, более жуткого. — Ч-ч… ч-чудовище… — Оно ушло, Джош. Ушло. И нам нужно. Мы не сможем убежать от нее, нельзя ждать. — Я н-не хотел… Это она… Он-н-а. — Пойдем же, Джош! — Потянула его за лямки комбинезона и опять налетела спиной на стену, когда парень со всей силы оттолкнул ее от себя. — Н-нет! Это не я! Не я! Это все… Ханна! Ч-ч.. чудовище… Надломленный голос, пропитанный животным ужасом. И Джессике был знаком этот страх, он был с ней прямо сейчас. И он останется с ней навсегда, если только она выберется. Нет. Нет-нет-нет. Они выберутся. Хлесткая пощечина, поставила точку в приступе истерики, охватившем их обоих, и Джошуа, хлопая глазами, уставился на девушку перед собой. Кровь и грязь покрывали ее почти всю, но ошибиться было невозможно. — Джес..сс.. Закусив губу, она часто закивала и потянула носом. — Пожалуйста, пойдем? — Зажала его разбитую руку в худых ладонях и потащила за собой в ту сторону, где должен был быть выход. Скользя в воде, не чувствуя околевших от холода ног, она упрямо шла вперед и не отпускала его руки. Черт подери, после всего, что Джесс пережила этой ночью, она не позволит им сгинуть в этой луже. — Давай, Джошуа… Мы сможем. Обязательно… Пролетевшая мимо летучая мышь и сердце опять чуть не остановилось от страха: обратный путь казался невыносимо длинным. Может они пошли не в ту сторону? Заблудились? Опять? Крепче перехватила руку не прекращавшего нести бред парня, когда, наконец, показалась та самая расселина, а значит рядом и дверь. — Быстрее, пожалуйста, быстрее. Еще несколько минут, пожалуйста. Или она повторяла это про себя? Джессика споткнулась и упала, сжимаясь от боли, прострелившей уже давно ободранные ноги. Перед глазами все плыло и сил не осталось. Ни грамма. Она бы не поднялась, если бы Джош не опустился рядом с ней на колени, протягивая руки, впиваясь в нее потерянным взглядом, в глубине которого тускло горела надежда. — Мы же… мы выйдем? — Да, Джош… — Уцепилась за мокрую клетчатую рубашку и, превозмогая себя, поднялась и сделала шаг. — Мы выберемся… Тугая дверь поддалась не сразу, а за ней оказался еще один извилистый коридор, идущий под уклон. И снова скользкий пол и холодные стены - их единственные проводники. Бесконечный тоннель, который, должен бы растоптать их надежду на спасение, только укрепил их веру в то, что они идут в правильном направлении. Ведь… иначе, какой смысл идти? — Т-ты… чув..ствуешь? — Воздух… Да! Это воздух… Последнее препятствие на их пути — заколоченный трухлявыми досками выход из шахт. Удар. Один. Второй. Из последних сил. И треск дерева. И скрип снега, под бессильно рухнувшими телами. И слабый смех, в гранях которого отражались боль, страх и радость бьющему по глазам солнечному свету. И шум вертолетов, проносящихся над головой.