Сокровищница Хвоста Феи

      Никогда не знаешь, откуда приходит беда. Хочешь, чтобы было, как лучше, а получается, как всегда. Вот так и Грей Фуллбастер однажды оказался в довольно глупой ситуации.       Началось все одним прекрасным декабрьским утром, когда ледяной маг, наконец, решил сделать самый важный шаг в своей жизни, только вот смелости не хватало. Потому и решил он обратиться за помощью к лучшему другу, а зря, ой, как зря… — Слышь, головешка, ты мне не поможешь с одним серьезным делом? — спросил Грей, оторвав огненного мага от поглощения куриной ножки. — А че надо-то? — прочмокал Нацу, облизывая жирные пальцы. — Я тебе скажу пару фраз, которые приготовил для Джувии, а ты скажешь свое мнение, — пожал плечами маг созидания. — Только давай выйдем на улицу.       Нацу согласился. А чего отказывать? Друг как-никак, пусть и дерутся они ежедневно. Вышли волшебники на лужайку, засыпанную снегом у дверей гильдии, и Драгнил с интересом на друга уставился. Грей прокашлялся и неуверенно начал: — Ну… мы давно знаем друг друга. И ты всегда рядом, когда грозит беда. Ты сражаешься со мной бок о бок, и я давно понял, что не желаю с тобой расставаться. Не говоря о том, что я просто до чертиков люблю тебя…       Произнося пламенную речь на одном дыхании, чувствуя при этом внутреннюю дрожь от волнения, охватившего полностью, парень и понятия не имел, что дождевая фея на ту беду мимо проходила. Удивленно уставившись на любимого, девушка вслушивалась в каждое слово и ушам своим не верила. Ее милый Грей признавался в любви, да только вот не ей, а убийце драконов. Предательские слезы на глазки красивые навернулись, пока внутри все от тоски и боли переворачивалось. — До чертиков — лишнее, — философски заметил Нацу, улыбаясь. — Заткнись и дослушай, тупой баран! — разозлился ледяной маг и продолжил, понимая, что повторить все перед объектом внезапной влюбленности едва ли сможет. — Короче, я не хочу больше быть твоим другом, я хочу любить тебя каждую секунду моей жизни…       Джувия не выдержала, завыв в голос. Такое количество нежностей к другой (а в данном случае к другому) влюбленное сердце не в состоянии было выдержать. — Грей-сама, — всхлипнула фея, в ужасе приложив ладошки ко рту, — не любит Джувию, а любит Нацу-сана!       Рыдания сотрясали маленькие плечи, а на лице отразилась печать боли, сотрясающей тело. Это был конец мечтам глупой девчонки, решившей, что такой мужчина способен когда-то в нее влюбиться.       Лицо ледяного мага вытянулось, когда крупные слезы потекли по милому лицу той, которой предназначались сказанные им слова. Это были не привычные потоки воды в три ручья, а большие соленые горошины, катившиеся по нежным щечкам, именно эти слезы и были настоящими, горькими, рожденными сердцем.       Мгновенно Джувия сорвалась с места, со скоростью, которой бы даже ягуар позавидовал, и бросилась куда-то в сторону улицы. Осознав, что девчонка снова напридумывала всякой ерунды, Грей понял, что дело — дрянь! — Дура, блин! — вздохнул Фуллбастер и бросился следом за феей. — Лошара, мать твою! — вздохнул в свою очередь Драгнил, понимая, что теперь отмороженному хана.       С трудом догнав девушку у берега океана, Грей схватил ее за руку, резко развернув к себе. Раскрасневшиеся глаза феи с болью смотрели в темно-синие глаза. Вот почему из всей гильдии ему досталась самая безбашенная барышня, которая ревнует не только к девушкам, а даже к мужчинам? Проклятие какое-то! — Уходите, Грей-сама! — взвыла Джувия, поспешно вытирая слезы. — Уходите! Не надо жалеть Джувию! — Идиотка! — выругался маг, не совладав с глупым гневом. — Это была репетиция! Я тебе все это сказать хотел! Просто боялся, как последний кретин!       Девушка неверяще уставилась на волшебника. Это возможно? Возможно ли, что милый Грей влюблен в глупую Джувию? Но он-то не может лгать! — Правда? — тихо спросила фея, неуверенно теребя подол собственного платья. — Грей-сама боялся, что Джувия откажет? — Да! — устало вздохнул Грей. — Ну… а раз ты все знаешь, то все еще хочешь быть рядом с идиотом? — Джувия мечтает об этом с первого дня, как увидела милого идиота, — лучезарно улыбнулась волшебница, заверив накосячившего, но такого любимого мага.