imagines with one direction

За окнами гнетущее свинцовое небо, затянутое толстым слоем облаков, которые совершенно не собираются уходить с небосклона и уступать место яркому солнцу. Тусклый свет проникает сквозь оконные стекла, обволакивая и делая все вокруг таким же бесцветным и серым, как и он сам. Серые, угнетающие стены больничной палаты. Серая небольшая раковина в углу, которая периодически странно гудит и шумит, будто в нее забралась ведьма Банши и кричит там, в водопроводе, предвещая чью-то скорую гибель. Серая тумбочка, на которой лежит пара листков бумаги и коротенький, почти не заточенный карандаш. Серый потолок, пол, все, даже больничная койка, на четырех железных ножках и с аляповатыми железными спинками, о которые так и норовишь удариться и поставить шишку. На этой самой кровати лежит хрупкое, почти незаметное под большим пуховым одеялом тело спящей девушки. Ее светлые ресницы иногда подрагивают, словно невесомые крылья бабочки, а алые, слегка пухлые губы чуть приоткрыты и периодически причмокивают во сне. Не собранные светлые волосы рассыпаны по подушке в беспорядке, а некоторые пряди лежат на лице, и при каждом, даже едва заметном движении, щекочут, заставляя носик спящей сморщиваться от небольшого дискомфорта. Внезапно, что-то тревожит спокойный сон девушки. Ах, это опять чертова раковина, в которой завелась Банши, она опять зашуршала и задергалась у стены. Из крана вытекла пара капель ржавой воды, падая вниз и разбиваясь о дно раковины с громким, по сравнению со стоящей в палате звенящей тишиной, стуком. Пациентка открывает глаза, приподнимаясь на локтях и осматривая уже до боли знакомую палату. Все как обычно. Почти все. Вдруг, теплые мужские руки опускаются на хрупкие плечи девушки, заставляя ее вздрогнуть всем телом. Большие ладони скользят по плечам, заключая блондинку в заботливые объятия, тут же согревая. На губах девушки появляется счастливая улыбка, когда чьи-то теплые губы целуют нежную кожу за ухом и начинают нашептывать: - Доброе утро… Вернее вечер. Ты опять проспала весь день. Чуть хрипловатый ото сна, но все с тем же потрясающим ирландским акцентом, голос, который заставляет сердце биться в тысячу, нет, в миллион раз быстрее. Голос, который узнаешь из миллиарда других голосов. Его голос. Улыбающаяся особа поворачивается, и, не успев ничего сказать в свое оправдание, получает сладкий поцелуй в губы. Поцелуй, который заставляет все внутри перекувыркнуться, сделать сальто-мортале, и только потом вернуться на место, но уже с порхающими бабочками, щекочущими своими крыльями живот изнутри, как бы это банально и избито не звучало. - Прости. Я не знала что ты останешься тут, и не пойдешь домой, - шепотом отвечает девушка, не желая нарушать блаженную тишину, повисшую в палате. Нет, эта тишина не была неловкой, эта тишина была… Идеальной. Ведь им были не нужны какие то слова, все было и так предельно ясно. Правда, только для них одних. А разве кто-то другой должен что-то понимать? Совсем не обязательно. Тонкие и бледные руки, с выделяющимися синими венами, обвили шею парня, а пальцы мгновенно зарылись в осветленные волосы. Глаза девушки в наслаждении прикрылись сами собой, щекоча длинными ресницами кожу на шее блондина. Эта пара могла просидеть вот так вот просто, абсолютно без слов очень и очень долго. Просто наслаждаясь тем, что они есть у друг друга. Это было единственная вещь в этом мире, в которой девушка нуждалась. Просто иметь возможность чувствовать его прикосновения, и самой прикасаться к нему. Просто иметь возможность быть рядом. Разве это так много?! Внезапно, образ парня растаял в воздухе, так же неожиданно, как и появился. Только что она могла обнять его, только что, буквально мгновение назад он целовал ее и разговаривал с ней, всего крошечное мгновение назад! А сейчас под пальцами лишь воздух. Неосязаемый, проходящий сквозь пальцы. Сгорбленная фигурка так и продолжала сидеть на кровати, на скомканном одеяле, и рассматривать собственные руки. Девушка была уверена что Он не мог быть миражом. Все было слишком реально. Слишком. Не желая верить в то, что парня уже нет и не было рядом, девушка судорожно сжимала руки в кулачки и обратно. Дыхание сбилось, а сердцебиение участилось в пару раз. - Нет! Громкий крик, разнесшийся по палате, проходящий сквозь дверь, и вылетающий в коридор. Крик отчаяния и боли, заставляющий дежурную медсестру вздрогнуть. Крик, разрывающий на куски все внутренности, сердце, и душу несчастной. Спустя мгновение в палату ворвались несколько санитаров, тут же заламывающих руки и ноги, не щадящих и не сожалеющих об оставленных на запястьях и лодыжках синяках. - Нет! Вернись! Ты здесь, вернись, прошу! Рот девушки заткнут грубой ладонью санитара. Бесполезно сопротивляться и пытаться вырваться, будет лишь хуже, но она не могла. Просто не могла, она должна была вернуть его. Вернуть того, кто рядом с ней никогда и не был. Разве что в ее нелепых галлюцинациях и снах. - У пациентки снова приступ, введите 8 кубиков успокоительного препарата и закрепите ремни. Она может навредить себе, сама того не ведая. Бесцветный, без капли сочувствия голос диктует давно заученную фразу. Тут же в вену ставят болезненный укол. Казалось, и ставить его уже не куда, все руки давно исколоты иглами капельниц и шприцов, но каждый раз они находят новое место, новый крошечный квадратный миллиметр еще целой кожи и вонзают в него иглу. Грубые руки закрепляют ремни, обездвиживая девушку, по лицу которой текут горячие слезы. Нет, она плачет не потому что больно физически. Слишком больно морально. И эту боль стерпеть практически невозможно. Санитары и врач уходят, сделав свое дело, остается лишь дежурная медсестра, которая и вызвала всю удалившуюся секунды назад публику. Кажется, только она чувствует хоть какую-то каплю жалости к этой больной девочке. Теплая рука аккуратно стирает дорожки слез, которые продолжают неумолимо бежать по впалым щекам пациентки. - Он должен вернуться… Он должен, - в полубессознательном бреду все еще бормочет несчастная, а медсестра лишь кивает, сочувственно и грустно улыбаясь. -Он должен. Серая дверь палаты тихонько закрывается. Серая раковина продолжает шуршать. Серые стены и потолок с полом продолжают давить со всех сторон, будто вот вот сдвинутся и раздавят будто букашку. Серый свет продолжает проникать сквозь стекла. И все та же серая кукла, в которую превратилась некогда жизнерадостная и вечно смеющаяся девушка, лежит привязанная к кровати крепкими ремнями, продолжая изредка бормотать и звать по имени того, кто был ей так нужен. Она ведь просто хотела быть с ним рядом. Просто чувствовать его и прикасаться к нему. Просто любить его. Разве это так много?