Ты помнишь?

На большой перемене Химуро затащил Мурасакибару в самый тихий уголок в школе, и, вручив ему две пачки чипсов, загадочно поиграл бровями. — Ацуши, ты помнишь, какой сегодня день? Незамедлительно, будто бы боясь, что презент может быть отобран, Мурасакибара вскрыл пакет и сунул в рот пригоршню хрустящих ломтиков: — Среда. — А какое число? — Двенадцатое сентября. — Ну? Что это за дата? — Муро-чин, только не говори, что сегодня какая-нибудь контрольная или зачет будут. Я не подготовился. — Нет, Ацуши, это не связано со школой. Это связано с нами, — Химуро улыбнулся. — Что, внеочередная тренировка? Черт, я хотел сегодня пораньше лечь спать. — Ну ты даешь! Ацуши, сегодня же годовщина нашего знакомства. Ровно год назад мы впервые встретились в спортивном зале. — А-а-а… — И это все, что ты можешь сказать?! — Химуро всплеснул руками. — Ну, Муро-чин, поздравляю тебя. Или нас… А чипсы еще есть? — Мурасакибара разочарованно заглянул в опустевший пакет. — Ацуши, а ты помнишь, когда мы с тобой в первый раз поцеловались? — Химуро немного напрягся. — В феврале? — Двадцать восьмого декабря. Аккурат перед новым годом. Мы еще до этого ходили с тобой за подарком капитану, и, видимо, так прониклись романтической обстановкой наступающих праздников, что потом, дома, не сдержали эмоций и выплеснули их друг на друга. — Понятно, — флегматично глянув на Химуро, Мурасакибара открыл новую пачку. — Не думал, что у тебя настолько короткая память, — Химуро обиженно вздохнул. — Ну, а день, когда мы впервые переспали, тоже не помнишь? — Нет… Муро-чин, кому нужны эти дурацкие числа? — Знаешь, Лю Вэю они точно не нужны. Кагами — тоже. Но мы-то с тобой вроде как пара. Пара любящих друг друга людей. Такие даты важны. Это мини-праздники. — Муро-чин, звонок на урок звенит. Пойдем в класс? — Да подожди ты… — Химуро схватил Мурасакибару за руку. — Ладно… У меня последний вопрос: когда у меня день рождения? — В октябре… — Ацуши моргнул и тут же потупил взор. — А число? — Муро-чин, мы на урок опаздываем… Химуро готов был захлебнуться возмущением, которое фонтаном било у него изнутри. Он думал, они с Ацуши мило поздравят друг друга, после уроков заглянут в кондитерский, где накупят много сладостей, а затем дома проведут самый замечательный за последнее время вечер. Но Мурасакибара мало того, что забыл про праздник, так даже не удосужился за это извиниться. Химуро просто не знал, что ему теперь думать. Они пара? После случившегося верилось в это с трудом. Как только прозвенел звонок с последнего урока, Химуро поторопился покинуть класс, не дожидаясь Ацуши. Смотреть в любимое лицо сегодня уже не было желания, и во избежание ссоры, в которой сгоряча он мог бы наговорить любимому лишнего, Тацуя решил остаток дня просидеть за подготовкой к зачету по литературе, который планировался на следующей неделе. Однако дома, сколько он ни старался, все его мысли сводились к Ацуши. А если точнее, к его забывчивости. Химуро тщательно пытался найти ответ на один единственный вопрос «Ну как так можно?», но поиски эти были тщетными. Химуро одновременно злился и оправдывал возлюбленного. Злился, потому что Ацуши выглядел очень уж спокойным и отчужденным. А оправдывал, потому что считал, что в чем-то Мурасакибара был прав, когда говорил «Кому нужны эти числа?». Нет, серьезно, они же оба парни, и, может быть, ни к чему эта излишняя романтика в их отношениях. Химуро закусил губу и глянул на лежащий рядом телефон. Взял его в руки и набрал номер Мурасакибары. — Муро-чин, представляешь, а я только что собирался на кнопку звонка давить. — Ты что… только до дома добрался? — Химуро бросил обеспокоенный взгляд на часы. Уроки закончились три часа назад. Неужели, Мурасакибара так расстроился из-за того, что он его бросил, даже не попрощавшись, что бродил где-то по городу, не желая идти домой? — Нет, Муро-чин, я был у себя, поел, а потом вспомнил о том, что ты мне на перемене сказал, и решил к тебе заглянуть. — Ты… Ты у меня за дверью?! — Химуро подскочил на месте. — Открой и посмотри… Вылетев в прихожую, Химуро распахнул дверь, и его сердце радостно забилось сильнее. Шоколадный след на щеке, вафельные крошки на куртке — его Ацуши во всей красе. — Заходи, — сердце Химуро продолжало танцевать танго. Мурасакибара сделал шаг вперед и тут же заключил Химуро в свои объятия. Он всегда обнимал очень крепко, а сегодня превзошел самого себя: Тацуя еле дышал. — Муро-чин, я люблю тебя, — губы Ацуши скользили Химуро по лбу. — Я, правда, не запомнил, в какой именно день мы с тобой познакомились, но я очень хорошо помню, чем от тебя тогда пахло. Муро-чин, от тебя жутко несло ментолом, и я даже хотел тебя раздавить за это. А потом узнал, что ты забыл дома свой дезодорант, и воспользовался чужим. — Эм… совсем этого не помню, — Химуро растерялся. — А наш первый поцелуй на вкус был рыбным. Я ел мармелад, а ты умял штук десять суши, и даже зубы потом не почистил. Но все равно мне очень понравилось целоваться с Муро-чином. — Ацуши… я… — у Химуро защипало в носу. — Муро-чин, а вечером, когда мы впервые занялись сексом, твои волосы пахли ванилью. А от тела исходит тонкий миндальный аромат. А помнишь, Муро-чин, мы ходили в кино, и там, в темноте впервые взялись за руки? От тебя тогда пахло лимоном… — Ацуши… — Химуро уткнулся в грудь Мурасакибары и тоже крепко-крепко его обнял. Числа? Да черт с ними! — Муро-чин, я принес пирожные. Пока шел к тебе съел три штуки, но там еще две остались. Может, отметим годовщину? — Мурасакибара опустил лицо ниже и чмокнул Химуро в губы. — Пойдем лучше в спальню? — Тацуя был так взволновал, что у него дрожали руки. — Хорошо, Муро-чин, идем… Первой на пол упала футболка Химуро, следом за ней отправились джинсы Мурасакибары. Поцелуи, дыхание, шелест одежды — все эти звуки смешались в приятную обоим мелодию. Нос Ацуши утопал в волосах Химуро, скользил по шее, губы с мучительной медлительностью исследовали каждый сантиметр тела Тацуи… Когда все свершилось, парни долго смотрели друг на друга, не размыкая скрещенных пальцев и довольно улыбаясь. — Муро-чин, а день рождения у тебя тридцатого октября. Я просто пошутил, что забыл. — У Лю Вэя спросил? — Химуро хитро прищурился. — Ну-у, Муро-чин… — Мурасакибара перевернулся на живот и спрятал лицо в подушку. — Ясно… у Кеничи, — Химуро хихикнул. — Эй, я люблю тебя. Помни об этом всегда.