Hurricane

      После разговора в кабинете ректора, Нейтан, поглощенный ненавистью бредет к себе в комнату. — Колфилд сука, — говорит он себе под нос.       Ему глубоко похер, что подумают другие. Его все ненавидят, он всех ненавидит, к этому уже привыкли. — Как эта мразь посмела, — он достаёт сигарету, закуривает, продолжая быстро шагать. — Обвинения без явных доказательств, — он фыркает. — Глупая блядь дура. Кто будет этим заниматься? Здесь, в этом чертовом городе, всех подкупил мой папаша. А ректор хорош, исключил меня он. Ну-ну, видимо тебе давно бабок не отваливали, — он выкинул сигарету в кусты и зашел в общежитие.       В общежитии было тихо, все еще находились на парах. Это было даже к лучшему. Попадись сейчас Нейтану кто-нибудь на глаза, он бы ему врезал без всяких на то причин. Руки тряслись не то из-за злости, не то из-за того, что самое время принять пилюли, которые доктора то и дело ему выписывают. Однако толку в них ноль. Для Нейтана уже нет лекарства. Для него все потеряно. Спасает алкоголь, наркотики... Надолго ли? Всему виной Максин Колфилд. Появилась здесь, и теперь как заноза в заднице. Ходит со своим полароидом, фотографирует не пойми что, то спасает чью-то жизнь. А теперь еще и осмелилась обвинять Нейтана. Совсем ты оборзела, Макс.       Он закрывает за собой дверь, проектор как всегда работает, вновь и вновь показывая одни и те же черно-белые кадры. Все в его комнате было черно-белое, такова была и его жизнь. Никаких ярких красок, по большей части тьма. Так где же свет? Когда в этой тьме появится хоть маленький огонёк надежды?       Нейтан подходит к столику, где лежат таблетки. Высыпает их себе на ладонь. Четыре таблетки. — Не много ли? — промелькнула в его голове мысль. Но в следующую секунду таблетки уже были у него во рту. Как всегда он запивает их виски. Слишком много гнева, который нужно подавить. Стало заметно лучше.       Он лег поперек кровати, пустым взглядом смотря сквозь свет от проектора. В эти минуты он ни о чем не думал, будто его и не было здесь. И только вибрация телефона в кармане вернула его на землю. СМС. От Виктории. "Может, зайдешь? Поговорим о Кейт и твоём отстранении от занятий". В ответ короткое: "Иду". - Отстранение от занятий… Точно, блять! — опомнился он.       Сразу вспомнил из-за кого это произошло. Он встал с кровати, прошёл к шкафу, где висело селфи Колфилд. Оно сюда не вписывалось, ведь оно было цветным. — Не жить тебе, Колфилд.       Он выпил еще 2 таблетки и направился в женское общежитие. И похер, что оно было женское, похер, что была уже полночь.

***

      Тем временем Макс вернулась из душа. Ей нужно было освежиться. Она спасла Кейт, она спасла ей жизнь, но кто спасет её от торнадо? Да и способность подвела в самый неподходящий момент. Что, если и в тот день её способность улетучится? Что, если Аркадию Бэй и правда не спасти? Может этому городу суждено превратиться в руины, в одну большую свалку из трупов, обломков домов, искореженных машин, поваленных деревьев? И больше не будет этого города. Город-призрак — вот как его будут называть, те, кто когда-то здесь бывал. Никакие силы и сверхспособности не помогут это остановить. Ты не сможешь, Макс. "Может быть это сон? — подумала она, смотря на огоньки над кроватью. — Только как разбудить себя?"

***

      Когда Макс направлялась к столу с ноутбуком, в дверь кто-то постучался. Три тихих стука. Она поспешила открыть, думая, что к ней решила зайти Дана. Но там стоял Нейтан Прескотт. От удивления она застыла как вкопанная, а по телу побежали мурашки.       Нейтан держал руки в карманах, впрочем как и всегда. И даже уверенно стоял на ногах после принятых таблеток. — Ты, наверное, хочешь спросить, какого черта я приперся? — Нейтан бесцеремонно прошел в комнату и уселся на диван. Макс медленно закрыла дверь, села на край кровати - прямо напротив него. «Веди себя уверенно. Не бойся», — твердила она себе. Мало того, что она села напротив, так еще и смотрела на него, смотрела прямо в глаза, будто хотела в них что-то прочесть. Не самое подходящее время дразнить его. Нельзя с ним играть, разве ты забыла это? — Надпись ты не стерла. На память оставила? — После его визита ничего не изменилось. Разве что новенькая фотография с Хлоей. Отвратительно. Нужно было сорвать все эти бессмысленные фотки с её стены и устроить костер посреди её комнаты. — Ты язык проглотила, что ли, Колфилд? — ответа Нейтан так и не получил. Ему стало скучно и он принялся расхаживать по комнате, остановился только у окна. — Из-за тебя меня отстранили от занятий, — он подошел к столу, где лежал ноутбук и куча бумажек. Их-то он и стал рассматривать. — Слушай, Нейтан... - она наконец-то встала с кровати и сделала шаг навстречу ему. — Я не думала, что тебя отстранят от занятий. Я не хотела… — два шага вперед. Сердце стучит так быстро, что в ушах отдаётся этот ритм. — Не хотела? Ты, блять, не хотела? — Он мигом развернулся к ней. До Макс было два шага.       Шаг вперед. — На учебу мне насрать. Но это долбаёб ректор сообщил моему папаше об этом, — он достал сигарету и закурил. Кажется таблеток надолго не хватило. — Мне очень жаль, что так произошло. Потуши, пожалуйста, сигарету, — промямлила Макс. — Ты еще смеешь мне указывать? — он специально затянулся и выдохнул дым прямо ей в лицо. Его губы расплылись в ухмылке, когда Макс начала судорожно кашлять. — Жаль ей, — он снова затянулся, но выдохнул уже в сторону. Он хотел видеть её лицо. И думал, думал, что бы с ней такое сделать. Нехрен было лезть, куда не надо.       Шаг вперед. Шаг назад. — Не ты же будешь слушать тупые высказывания моего ебанутого папашки о том, какой у него хреновый сынок вырос.       Шаг вперед. Шаг назад. — Ты довольна? Выставила меня идиотом. Хуже будет не мне, а тебе. В последнее время слишком много тебя. Колфилд здесь, Колфилд там, Колфилд спасает жизнь дурочки Кейт Марш.       На твоём пути еще один торнадо. Торнадо по имени Нейтан Прескотт. Ты ведь думала о последствиях того разговора, так вот, получай. Он слишком близко, сердце того и гляди выпрыгнет, сигаретный дым слишком едкий, жжет легкие, голова совсем перестает соображать. — Так что, Максин, где же твои душераздирающие извинения? — Макс, — тихо прошептала она. — Называй меня Макс. — Что ты сказала? — прошипел Прескотт.       Шаг вперед. Шаг назад.       Спиной Макс почувствовала холодную дверь. Тупик. Сзади дверь, впереди Прескотт, слева шкаф, справа можно проскользнуть, но это весьма глупый ход. Она смотрит ему в глаза. Все тело бьет дрожь, но она старается этого не выдавать. Он не должен знать, что она его боится.       Наглость. Она говорит, что ему делать. От этого он еще больше разозлился. Ему хватает и отца, который постоянно указывает, что делать, но тот его посылает куда подальше. А тут еще и она с этой долбанной Хлоей на каждом углу. У него до сих пор осталось желание её убить. И Колфилд за компанию, чтобы не бесила. Он затягивается последний раз и тушит сигарету об угол шкафа, наблюдая за реакцией Макс. Он видел, как её взгляд переходит от его глаз к руке, которая тушит сигарету и бросает её на пол, затем медленно возвращает взгляд на него. Она понимает, что Нейтан на пределе и старается сдерживать себя. Перемотка времени ей не поможет, она исчерпала лимит. Макс продолжает смотреть ему прямо в глаза, вглядываясь, раздумывая, что в них прячется. Даже несмотря на то что он был сейчас зол как черт, в его взгляде вперемешку со злостью она увидела грусть, усталость. Наверное ему и правда достаётся от отца. По кампусу давно ходил слушок, что Шон Прескотт вовсе не обожал своего сына. Досадно быть не любимым ребенком. — Макси-и-и-н, — протянул он, она тут же вернулась из раздумий. — Ну так как насчет извинений? — Никакие извинения ему не нужны были. Его забавило доставать людей, а теперь в его ловушке птичка, с которой можно поиграть. "А что если… Хотя она ж лесбиянка", — думал Нейтан, сверлив её взглядом.       Может быть на девяносто процентов у неё и были лесбийские наклонности, благодаря этой идиотке Прайс. Но как же те десять, десять жалких процентов, что она нормальная?       И он делает шаг вперёд, смотрит ей прямо в глаза. В них бушует океан. Океан страха, но в самом эпицентре есть что-то еще. Но что? Никак не разглядеть. — Сейчас тебя не спасет твоя... — но договорить он не успевает. Она вдруг делает шаг к нему, шаг навстречу страху. Метры, разделявшие их, вдруг превратились в сантиметры. Он дышит нервно, отрывисто, он к ней настолько близко, что та чувствует его дыхание. Сам Нейтан улавливает легкий запах малины. Такой сладкий, будто он в саду, где были сотни малиновых кустов. Он обожал эту ягоду.       Нейтан даже и не заметил, как всё это время смотрел на Макс. А она в панике, она даже не осознаёт, что делает. Он слишком близко, а ведь именно этого Макс так боялась.       Теперь он отчетливо видел, что таилось в океане. Желание. — И не надо, — прошептала она еле слышно. Но Нейтан, конечно, это уловил. Макс поцеловала его. Не торопясь, неопытно. Сама не понимая, что творит. Что-то её толкнуло на это. Если бы она знала, что он и сам хотел это сделать, правда, с целью поиграть... И когда она набралась столько храбрости?       Коснувшись губ Нейтана, она почувствовала привкус сигарет и алкоголя. Неудивительно. Чем дольше поцелуй, тем сильнее опьянение. Почему он даже не пытается её оттолкнуть? Может быть при такой близости он что-то почувствовал. Холодные пальцы Нейтана прикоснулись к её щеке, от неожиданности она вздрогнула. Сумасшествие. Им двоим это чуждо, особенно Нейтану. Он никогда не поддавался чувствам, блокировал их алкоголем, таблетками или наркотиками. Легче ненавидеть, чем любить. Вспомнив наконец, кто он такой, Нейтан отталкивает её. — Какого хера ты делаешь? — Макс стоит, опустив голову, словно ей выносят смертный приговор. — Разве ты не этого хотел? — она поднимает на него глаза и, поймав его взгляд, добавляет: – Мы.