Seven devils

Ал не смог бы точно назвать причину, которая побудила его перейти в Бесстрашие. Наверно, ему, как и всем юношам, хотелось стать сильным, внушающим страх парнем, а может, он просто не задумывался о том, что его ждет. Но капля крови закипела на углях, и Ал начинает кое-что понимать. Бежать, чтобы жить – животный принцип – вдруг становится не просто фразой из учебника биологии. Чего стоит только прыжок с поезда на крышу. - Прыгаем! – объявляет Бесстрашный, сопровождающий новичков. – Да, прямо сейчас, прямо из несущегося поезда, прямо на крышу. Вперед! Из раскрытых дверей начинают выпрыгивать неофиты, они приземляются на гравий, покрывающий крышу, катятся по земле, некоторые потирают ушибленные конечности, но Ала все равно одолевают сомнения. - А что, если не прыгнуть? – спрашивает он соседа. - Что, Ал, уже струсил? – усмехается Питер. – Если не спрыгнешь - станешь изгоем. Ал начинает жалеть о своем выборе еще до того, как добирается до лагеря. Молодой лидер Бесстрашия с холодным жестоким взглядом, встречающий их на крыше, пугает даже больше, чем необходимость прыгнуть с высоты в небольшую дыру в потолке другого здания. Конечно, их не стали бы заставлять прыгать, если бы внизу не было ничего, что смягчило бы удар, и это действительно успокаивает Ала. Но ненадолго. Несмотря на все, Ал остается внешне спокойным и остальные неофиты, с которыми он постепенно знакомится сразу после приземления в сетку, с удивлением отмечают это. Особенно ему нравится видеть это восхищение его хладнокровием в зеленых глазах бывшей Альтруистки. Это Трис, она нравилась ему со школы и теперь-то у него есть возможность хотя бы поговорить с ней. Это ведь почти мотив. Ал чувствует задор, он всегда любил спорт, к тому же, он крупнее большинства других неофитов, так что не о чем волноваться. Но когда в общей спальне гасят свет и помещение наполняется тихим мерным дыханием, Ал лежит лицом в потолок и не может перестать думать. Лагерь Бесстрашия оказался не тренировочным залом, а огромной бетонной комнатой страха – высота, темнота и страх за свою жизнь, который крепко прилип к коже прямо в тот момент, когда Эрик рассказал про ранги. И теперь, окруженный одним из самых очевидных страхов, Алу перестает казаться, что у него получится. Он утыкается лицом в пыльную подушку, стараясь скрыть всхлипы. Он никогда больше не видит восторженности во взгляде Трис. На следующее утро он видит в ее взгляде лишь странную прохладность и тонкое презрение. Но инициация поглощает неофитов, не оставляя времени на мысли. Подъем от яркого света, десять минут на умывание, завтрак и построение в Яме. После - изнуряющая разминка и очередной многочасовой урок. Борьба, стрельба, бег, стрельба и снова борьба. Ал побеждает Уилла в самой первой схватке, и это дает ему повод для гордости. - Ты молодец. – говорит Трис после того, как они навещают избитого Уилла и Кристину с фигалом под глазом после поединков. – Теперь все запомнят тебя, как первого победителя. Это здорово. Ал смотрит на ее лицо, видит румянец на щеках и довольно улыбается. - Не так здорово, как быть первым прыгуном. – отвечает он, но Трис не улыбается, а хмурится. - Боюсь, это будет моим первым и последнем достижением. Алу нравится утешать ее. Она кажется такой беззащитной, но от его слов она выпрямляет спину и улыбка осторожно разливается по ее лицу. Алу кажется, что он сможет пройти инициацию хотя бы потому, что ему не хочется казаться слабым в ее глазах. Но и избивать других ему не хочется. Он просто притворяется, дерется не в полную силу, вызывая на себя гнев Эрика. «Выживает сильнейший» - без конца повторяет Питер, а однажды ночью неофиты просыпаются от крика Эдварда, обнаруживают его с ножом в глазу. Когда Ал видит свое имя над красной строкой, когда кровати не прошедших первый этап внезапно пустеют, он вдруг понимает, что все серьезно. Только вот он ничего не может поделать. Ему грустно от того, что он не по душе Трис. Ведь он понимает, как бы она не старалась смягчить это. И в этот момент он почти сдается, поддается унынию. Ал перестает казаться себе хоть сколько-нибудь смелым. Куда уж считать себя Бесстрашным. А беспрестанная и безрезультатная борьба с собственными страхами добивает его окончательно. - Знаешь, Ал, если ты не перестанешь валять дурака, то вылетишь. А Стифф тебе с удовольствием в этом поможет. – Питера, кажется, забавляет все, что происходит. - Если я вылечу, родители примут меня обратно. – отвечает Ал. Надежда на возвращение домой – единственное, что у него осталось. И он уже почти готов сбежать обратно, в родную Искренность. - И не мечтай. Никому не позволят вернуться в семьи. Ал сливается со стенами, продолжает опускаться в таблице, теряя остатки своей хрупкой уверенности в том, что все будет хорошо. Не будет, шепчет ему внутренний голос, когда Ал с криком просыпается от очередного ночного кошмара. Страх за собственную жизнь затмевает ему разум, он перестает думать, начинает больше походить на тень. И он принимает предложение Питера. Если бы Трис не узнала Ала, он не остановился бы. Он бы довел до конца свою попытку избавиться от нее. Но ее голос, полный отчаяния, обиды, словно отрезвляет его. Фор, появившийся из ниоткуда, спасает Трис от ее близкой смерти. Она трясется от немых рыданий, пока он уносит ее от Пропасти. Фор разбил ему лицо и, кажется, сломал пару ребер, но Ал едва ли чувствует боль. Он словно приходит в себя и осознание того, что он натворил разрывает его на куски. Он всю ночь не может уснуть, а на утро, изъеденный собственной совестью, он подходит к Трис. - Трис… - начинает он, но его голос звучит так тихо, что девушка не сразу понимает, что к ней кто-то обращается. Но обернувшись, она отскакивает, а на лице у нее мешается ненависть, страх и презрение. – Прости, Трис… Я не знаю, что на меня нашло. - Не походи ко мне! – Трис почти кричит, а лицо ее искривляется в гримасе. - Ты трус! Ал отшатывается. Ему пришлось собрать все остатки своей смелости, чтобы подойти и покаяться в этом предательстве. А теперь у него не осталось ничего, кроме собственного уныния и ненависти возлюбленной подруги. И ему ничего больше не нужно. Ничего и никогда. Ноги сами приводят его к Пропасти. Ал никогда бы не смог стать Бесстрашным, хоть Эрик преподнес его последний поступок, как акт Бесстрашия. Трис плачет, пока все скандируют «Бесстрашный Альберт».