Репетитор

      Утро. Струи тёплой воды приятно, даже чуть больно били по моей коже, а я блаженно стоял под ними, стыдливо переводя дыхание и содрогаясь всем телом.. после бурного, мать его, оргазма.       Дожили.. Я, словом, проснулся сегодня с жутким стояком намного раньше будильника. Давненько со мной такого не было, и поначалу я даже немного растерялся, увидев своего «друга», как говорится, в полной боевой. Вообще я напрочь не помнил, что мне снилось, и повлияло ли это на моё утреннее возбуждение, но проблема была настолько ощутима, что игнорировать её было превыше моих сил. Так что пришлось мне прибегнуть к рукоприкладству, а для того чтобы кончить, мне хватило лишь нескольких движений рукой и.. образа грёбаного репетитора перед глазами.       Какой же, нахер, пипец! Том Трюмпер дрочит в ванной на парня вместо того чтобы полноценно потрахаться с какой-нибудь красоткой!       Я вымученно простонал и наклонился на мокрую стену, прикрыв глаза и наслаждаясь лёгкостью, постепенно разливающейся по телу вместе с мурашками и стыдом, а улыбка, словно сама, приросла к моему лицу. Поверить не могу, кто бы мог подумать, что со мной когда-то что-то такое вообще будет. И вот теперь я невольно пришёл к ужасному выводу, что зря я раньше угорал над Алексом и над его грязными интрижками с парнями. Хоть я это и не совсем со зла, просто.. теперь это мне вот так, чёрт подери, аукнулось!       Может, тогда просто всё-таки стоит рискнуть? Сделать хоть что-нибудь.. Легче попробовать что-то и жалеть, чем бесконечно думать, что бы было, если б попробовал. Вот что я, собственно, тут теряю? Просто проведу эксперимент. Вот возьму, прижму его к стенке и поцелую. Да и если Билл дорожит отношениями со своей Эмили, то он меня пошлёт. А если нет? Что тогда я со всем этим дерьмом буду делать?

===

      В четверг Билл, как и предупреждал, на урок не явился, так как у него были дела, и я спокойно сидел за компьютером в своей комнате, когда ко мне постучалась мама.       — Том, — негромко окликнула меня она, и я оглянулся на зов, — занимаешься?       — Да.       — Как же ты сдашь, я всё переживаю, — мама задумчиво покачала головой и одарила меня своим фирменным недоверчивым взглядом.       — Да готовлюсь я, и Билл мне помогает с самым сложным, — буркнул я в ответ и невольно улыбнулся при упоминании этого имени, а эта самая улыбка стала ещё шире, когда я представил и его самого.       — А ещё я сначала боялась, что вы.. — она на секунду даже замялась, подбирая слова, — ну, общий язык не найдёте.       — С учетом того, что на уроках он почти всегда на английском трещит.. Какой, нафиг, общий язык? — усмехнулся я, шуткой пытаясь отвести тему в иное русло и вспоминая, как всё-таки проходят наши занятия. Скорее всего, всё было бы иначе, если бы моим репетитором был кто-нибудь другой.       — Ну и правильно, зато научит тебя хоть чему-нибудь. Кстати, — мама сделала паузу, а мои мышцы самопроизвольно напряглись от неприятного предчувствия, что она сейчас скажет что-то такое, что..       — М? — я нетерпеливо перевёл на неё взгляд.       Эти её «кстати» никогда не обходились без ущерба для меня, и это всякий раз напрягало, ведь после этого короткого слова всегда следовало навязывание чего-нибудь, и, наверное, я не ошибся и в этот раз. Как и тогда с репетитором.       — Завтра к нам Аманда придёт на ужин с мужем и дочерью, между прочим, так что урок ваш надо будет отменить или перенести на другой день.       — Но.. — после её слов у меня резко обрушилось всё настроение, которое я и так поддерживал из последних сил. То есть, урока и завтра опять, получается, не будет?       — Посидим все вместе, пообщаемся, так давно уже не собирались в кругу друзей! — улыбаясь, говорила мама с надеждой, источая свой безграничный энтузиазм, который, к сожалению, у меня так и не приживался, и организм его упрямо отторгал. — А Билла я предупрежу.       — Ма-а, — протянул я с укоризной. — Какой ещё, нафиг, ужин? Мне готовиться надо, уроки отменять сейчас вообще нельзя! — я и не сразу заметил, что сказал и как повысил голос, а мама искренне поражённо посмотрела на меня, впервые в жизни будто увидела.       — Э-эм.. Я думала, что..       — Не хочу я с ними ужинать, и мне похрен, чё там эти ваши друзья потом будут говорить. Лучше бы без них собрались и вечер хоть раз вместе провели! — я сжал губы, ощущая, как жар какой-то обиды и негодования разгорается в груди, не оставляя прежней, и без того никчёмной лёгкости малейшего шанса.       У меня совершенно нет никакого желания сидеть и снова слушать россказни о том, что некая тётушка Гертруда днями и ночами срётся со своим муженьком, который нигде не хочет работать, что их волосатая кошка Матильда опять пучками шерсти наблевала на дорогущий ковёр, а маленький Арни в это дерьмо вляпался, и всё в этом роде. Мне вообще на всё это посрать. Для меня, чего уж там, куда интереснее Билл, перед которым я теперь, походу, буду краснеть за то безобразие, что я вытворил тогда в ванной. И хорошо ещё, что он об этом не узнает.       — В общем, я завтра утром позвоню твоему репетитору, а то сейчас уже поздно для звонков, — не обращая внимания на мои протесты, изрекла мама и, как всегда, покинула комнату.       Потрясающе. Вот опять просто взяли и поставили перед фактом.. Если мне всего восемнадцать лет, то моё мнение можно не учитывать?!       Всё ещё продолжая негодовать, я злобно достал телефон и тут же посмотрел на время. За одиннадцать уже перевалило. А что, если мне самому позвонить? Мне кажется, что в такое время он не спит, да и какая мне разница? Если я сейчас не позвоню, то утром позвонит мама, а я вроде бы тут кое-что придумал..       Я быстро нашёл его имя среди прочих контактов и занёс палец над значком вызова, так пока и не решаясь нажать на него в первый раз. И что я ему скажу? Как-то тупо получается, но я, наверно, должен хотя бы попытаться.       Нервно улыбаясь и даже мысленно в волнении матерясь, я всё же нажал эту несчастную кнопку и напряжённо принялся ждать. Четыре гудка, и всё же раздался вдруг сонно-протяжный, а оттого и малость томный низкий голос моего репетитора, практически точно такой же, как и тогда, во вторник:       — Да, я Вас слушаю.. — похоже, всё-таки разбудил.. Ну и плевать.       Резкое шуршание, копошения и прочие посторонние звуки, тут же последовавшие на фоне после его хмурого голоса, вмиг меня изрядно насмешили, даже ощутимо сбавляя при том обороты у моей смущающей тревоги, стоило только представить, какой забавный там творился у него хаос.       — Привет, Билл.       Несколько секунд тишины, и я даже услышал, как что-то разбилось, а потом Каулитц, слишком для меня заметно и неожиданно бросив неловкое «да блядь», что просто дико разом переломало рёбра всем моим устаканившимся шаблонам на его счёт, с силой попытался истерически прокашляться.       — Что..? — изумлённо прохрипел он будто сам себе, а я хохотнул, едва уже сдерживая самый что ни на есть искренний ржач. — Том, это ты?       — Мне, это, реально неудобно, что я тебя разбудил, но.. — опять договорить мне не дал какой-то стук, теперь уже громко сказанное «А-ай, чёрт-чёрт! Мне конец!» и снова шуршание. — Э-э.. Билл?       — Господи, я проспал! — в ужасе сокрушался он где-то по ту сторону трубки, и на фоне снова послышалась беготня.       — В аэропорт проспал? Ну ты даёшь!       — Да нет, я случайно заснул уже после, — сквозь смачный зевок проговорил он уже малость спокойнее и даже ровнее. — Ох, как же хорошо, что ты мне позвонил! — с заметной радостью выдохнул Каулитц и вдруг призадумался. — Эм-м.. Том, а ты зачем мне, собственно, звонил? — это был первый разумный вопрос, который прозвучал уже более нормальным, адекватным голосом, и учитель мой, кстати, совершенно забыл поздороваться со мной, что было на него не похоже.       — В общем, тут такое дело, — я даже чуть понизил голос, чтобы и мама не могла меня услышать, да и так он звучал ещё и интригующе.       Я, похоже, слишком затянулся с паузой, опять нереально волнуясь, мечась и почти трясясь, обдумывая последующие свои слова во время нервного измерения комнаты шагами, и любопытство Билла решило меня подстегнуть самостоятельно.       — Говори, Том, я правда уже проснулся, — мягко и словно урчаще прозвучало из динамика со смешком, и я вдруг странно улыбнулся, чувствуя, как приятно, непонятно и волнительно именно этот голос ласкает мой будто бы оголившийся слух.       — Завтра тебе мама моя будет звонить, — я снова замолчал, невольно уже представляя, как надо мной будет Каулитц ржать, когда я скажу ему всё остальное, и уже мимолётно и трусливо подумывал над тем, что зря я всё это затеял.       — З-зачем это? — кажется, парень искренне испугался моего такого заявления, по крайней мере интонации его выдали с головой.       — Да ты не боись, я.. Короче, я сам в шоке, что тебе звоню, но.. — я быстро и больно вцепился в нижнюю губу зубами, просто сгорая от волнения и покалывающего трепета, и эти ощущения, даря мне какую-то возвышенность, одновременно по-прежнему кошмарно напрягали. — ..завтрашний наш урок она собралась отменить, ну, или перенести.       В ответ мне теперь раздался крайне забавный вздох, так и пропитанный нескрываемым облегчением, что невольно и меня развеселило. Он ещё, наверное, подумал, что мама недовольна результатами и хотела прописать ему хороших таких пиздов?       — Если так надо, то.. В чём вообще проблема-то? — теперь он говорил уже спокойнее, снова ловко играя своим приятным голосом, управляясь с ним умело, как с настоящим музыкальным инструментом, который так мастерски и эмоционально мог менять свои красочные интонации, являясь для меня теперь почти ли не мощным оружием тотального поражения.       «В тебе, блин», автоматически подумал я тогда, но ответил-то, естественно, иначе:       — Мне надо будет завтра вечером убраться срочно из квартиры, и на данный момент у меня два варианта, куда.       — Я тебя не совсем понимаю, — недоумённо проговорил он, шумно дыша в трубку, а я лишь снова закусил уже на сотню раз искусанную от внутренних переживаний нижнюю губу.       — Если ты не будешь против, то.. могли бы мы тогда завтра английский провести у тебя? — практически на одном дыхании выпалил я и, крепко сжав пальцы, стал тревожно ждать ответа, как осужденный ожидает своего приговора.       Блин, если этот вредный говнюк по итогу откажется, то увидимся мы с ним только на следующей неделе! Скорее всего. Хотя, если занятие и правда перенесём, то на один из выходных, но я всё равно ведь хотел бы пораньше.. У него вдобавок может просто не оказаться на меня свободного времени, да и проныра-Алекс у него ещё запланирован когда-то на субботу..       А в это время парень по ту сторону трубки неплохо так завис. Как же я не люблю такие затянувшиеся промежутки в разговорах! Но сам же их периодически создаю.       — Выходит, это один из вариантов? — неоднозначно хмыкнув, наконец догадался Каулитц, а я сам себе кивнул несколько раз.       — Ну да. Ты не волнуйся, всё будет оплачено.       — А какой второй, если не секрет? — явно бесполезно давя в себе любопытство, спросил он, похоже, продолжая что-то при этом попутно ещё делать на фоне нашего разговора и, кажется, держа свою трубку плечом.       — Ну, встречусь с друзьями, а если я с ними встречусь, то точно нажрусь, — я только слабо усмехнулся, мысленно поражаясь ограниченностью предложенных мной вариантов.       На самом деле их было куда больше, но смысла не было об этом говорить, мне просто жизненно было необходимо, чтобы он согласился! А зная его нелюбовь к алкоголю и тому подобному, я бы смело рискнул понадеяться, что он может пойти мне навстречу.       — Н-да, — коротко прокомментировал Билл и непонятно вздохнул, видимо, всё ещё обдумывая моё горячее предложение.       — Ну.. Если нет, то забей, у нас тогда будет ещё один выходной, — моё напускное, такое намеренно выставляемое напоказ разочарование, наверное, так и сквозило на всю громкость в голосе, и я, чего таить, откровенно попытался надавить на жалость.       «Давай же, скажи «да»! Чего тебе, блин, стоит? Две грёбаные буквы..».       Я нервно покрутил в руке ещё и уже изрядно искусанный мной карандаш, всё ещё навязчиво надеясь, что моя безумная идея вообще выгорит.       — Эх, мы и так с тобой столько пропускаем.. Ну хорошо, приходи тогда ко мне, — наконец сдавшись мне, негромко произнёс тогда Билл, а я аж радостно подскочил на месте, довольно взмахнув рукой и разулыбавшись во весь рот. — Девятый этаж, 128 квартира.       — А.. я не помешаю? — вдруг осторожно поинтересовался я с заметным таким опозданием, внезапно подумав про его девушку. Я же, блин, совсем забыл, что они живут вместе! Тогда же нихрена не получится..       Кто ж знает, как она отреагирует! Вообще, когда я видел её тогда в клубе, она мне показалась вполне адекватной, я даже хотел идти знакомиться с ней, а она вот уже с Каулитцем, как оказалось.       — Нет, я один буду.       «Вот и отлично!».       — Окей, тогда завтра в половине восьмого я приду! — чуть не сказал «примчусь»..       Моей ненормальной радости воистину не было тогда и малейшего предела, я, не узнавая самого себя, тупо расхаживал по комнате с широченной улыбкой, как вдруг вспомнил про ещё один момент.       — Билл? — заговорщически и нарочито вопросительно произнёс я, так как оставалось решить ещё один небольшой нюанс в этой мощной афере.       — М? — брюнет лишь усмехнулся.       — Когда мама позвонит, скажешь ей, что урок отменяем? — и снова та же неоднозначная тишина на другой стороне трубки.       — Что-то мне подсказывает, что меня опять пытаются во что-то втянуть, — хитро протянул он наконец, но я не совсем понял, что именно он имел в виду, и парень всё же спросил. — Скажешь мне хоть, в чём причина?       Я сидел уже на кровати, в нетерпении дёргая ногой, и воодушевлённо жевал проколотую губу, притом обдумывая ответ.       — Завтра мама тебе всё, наверное, расскажет, но имей в виду, она не знает, что я сваливаю, а я свалю в любом случае! — тихо шептал я на одном дыхании и весело засмеялся, услышав в трубке нервное сопение репетитора. — Подыграешь мне? Ну пли-из, мистер Каулитц, — в ответ мне раздался очередной утомлённый вздох. — Учитель же не бросит в беде своего подопечного? — с игривым намёком лукаво протянул тогда я, прищурившись и заодно вдруг массово припоминая все обстоятельства возникновения такой фразы, отчего и в паху даже по новой стало всё активно расцветать каким-то приятным теплом волнения.       — Ладно, — таки пошёл навстречу мне в итоге Билл, явно улыбаясь ещё и при таком моём к нему обращении. Я уже догадывался, что ему однозначно нравилось, когда я так его называл. — Я ведь уже подписался..       — Вот и зашибись! — победно ухмыльнувшись, самодовольно воскликнул я, а он снова звонко зевнул и следом произнёс очередное «да блин», при этом мило смеясь.       Кажется, телефон он реально держал всё это время плечом, отчего также раздавались разные попутные фоновые помехи, и сейчас я даже слышал какой-то резкий характерный шум, чересчур уж похожий на кофемолку. Кофе на ночь?!       — Билл, а это, зачем тебе надо было на ночь глядя-то просыпаться?       Интересно же. В нём столько различных непонятностей, что так и хочется хоть сколько-то получше узнать этого странного инопланетянина!       — Да надо перевод к утру закончить, сроки полыхают, а я даже делать ещё не начинал, — он снова грустно, даже обречённо так вздохнул, а я, невольно охнув, удивлённо вскинул брови.       — О.. Ничё себе. Ладно, давай, не буду отвлекать.       — Пока, Том, — даже словно бы ласково прошелестел вдруг Билл, и я наконец полноценно теперь с облегчением ощутил, что от противной официальности мы, походу, почти избавились окончательно.

===

      В пятницу я пришёл к дому Билла где-то минут за тридцать до начала урока. Некогда мне было высиживать. Просто реально надо было как можно быстрее и незаметнее отваливать из дома до фатального прихода семейства Фишеров.       Я два раза обошёл дом вокруг, при свете солнца осмотрелся во дворе, посидел на лавке и наконец почти что в половине восьмого, проскочив с попутчиками в подъезд, бегом по лестнице взлетел аж на девятый этаж и замер у нужной мне двери, с шумом дыша после мини-пробежки.       Я громко и ритмично постучал, хотя заметил маленькую горящую кнопочку звонка, встроенную в дверь, и по привычке поправил на лбу дюрагу, которую вообще забыл сегодня надеть. Вскоре Билл распахнул дверь и тут же произнёс:       — Привет! — он закусил губу, будто смущаясь этого слова и пряча лёгкую улыбку, и беглым взглядом осмотрел меня с ног до головы.       А мне и впрямь было до сих пор ужасно непривычно, что он стал так здороваться! Но так ведь намного лучше.       — Здравствуй, Билл, — серьёзно и дистанционно-строго проговорил я, вполне даже похоже копируя его голос, и, заметив, как вытянулось лицо напротив, тут же громко хохотнул. — Шучу я, и тебе привет!       Парень укоризненно покачал головой и молча впустил меня в своё жилище. Теперь, думаю, он понял, через что мне приходилось проходить всё это время.       Брюнет был одет в самые обычные светло-синие джинсы, для надёжности прикреплённые к телу массивным ремнём, белую футболку с какой-то блестящей писаниной; чёрные волосы в привычной полунебрежной манере спадали на плечи, и глаза он накрасил вроде как не так ярко, как всегда. Весь такой домашний, что ли. Встреча без галстуков прям.       Усмехнувшись, я закрыл за собой дверь и с интересом осмотрелся. На вешалке в прихожей висела зелёная, явно женская куртка, на полу было несколько пар обуви, среди которых особенно бросались в глаза платформенные сапожищи репетитора и всякие разные женские босоножки. И на первых порах знакомства я бы подумал, что все они — его, и хорошенько бы над парнем постебался. На столике у большого настенного зеркала стояло множество различных флакончиков и бутыльков, и я мысленно заржал, представив, как Билл со своей Эмили по утрам дерётся за все эти богатства.       Да, он и правда живёт не один. Это чувствуется прямо с порога.       — Пойдём в комнату, — проговорил Каулитц, и я, кивнув, последовал за ним.       Мы вошли в большое помещение, которое, кажется, скорее, исполняло роль гостиной и комнаты одновременно. Длинный белый угловой диван у стены, на полу мягкий светлый ковёр рядом с ним, недалеко стояло большое кресло, на котором лежала до боли знакомая аккуратно сложенная чёрная толстовка, которую Билл, между прочим, так и не торопился мне возвращать; с другой же стороны располагался длинный шкаф на всю стену. Недалеко от кресла стоял компьютерный стол, на котором лежали увесистые пачки каких-то листов и папки, но сложено всё было максимально ровно, не то что было у меня. Хотя, начиная со вторника, на моём столе тоже нет ничего, кроме ноутбука. Чисто, как в операционной. Руки мои наконец-таки до этого бардака добрались. Также рядом со столом уже стояли два стула, на один из которых брюнет великодушно предложил мне приземлиться.       — Что ж, давай тогда мы.. — усевшись на соседний стул, начал Билл деловито, как вдруг его прервал мобильник, где-то разразившийся громкой мелодией. Я закатил глаза. — Извини, — он вскочил и почти вприпрыжку бросился искать свой телефон где-то в недрах квартиры, а я мягко заулыбался. Дома он чувствует себя куда комфортнее и более непринуждённо, чем где бы то ни было.       Пока Каулитц, предположительно на кухне, с кем-то вежливо, но достаточно громко спорил по телефону, я принялся рассматривать разноцветные стикеры, наклеенные на ноутбук и вертикальные поверхности полок стола. На них знакомым почерком было выведено:       «Позвонить в редакцию в четверг после обеда», «Доделать языкознание к концу месяца», «Дурацкие химикаты. Понедельник 25-го».       Я усмехнулся. Стикеров было дофига, и я не стал читать все, потому что мой взгляд привлекла парочка фотографий в рамках, стоящих на столе. На первой красовалась счастливая Эмили, смотрящая вдаль, эффектно наклонившись на капот красной тачки, а на второй был изображён Билл с родителями и мальчишкой лет восьми, как я понял, с младшим братом.       Мне показалось странным, что совместных фоток Билла и Эмили не было видно, так же как и каких-либо других. Брюнет в соседней комнате всё ещё с кем-то говорил о каких-то сроках, объёмах и о чём-то там ещё, а я продолжил осмотр. На одной из папок я заметил записку, адресованную Каулитцу:       «Не забывай хотя бы заходить на кухню, пока меня нет, а то я тебя знаю. И если за эти два дня ты возьмёшь хоть один новый проект, я тебя, засранец, придушу! Целую, Эми».       Я удивлённо вскинул брови, поражаясь полученной информацией. Билл учится, приходит четыре раза в неделю на два часа ко мне и успевает ещё где-то работать? Обалдеть!       — Хорошо. Да. Да. До свидания! — его голос становился всё ближе, и вот и он сам появился в дверях, а я тут же сделал невинное лицо и повернулся к нему. — Фух, — облегчённо выдохнул парень, заталкивая телефон в карман джинсов, — теперь можно и начинать, — он снова уселся около меня и вытащил из ящика несколько чистых листов бумаги и пару ручек.       — Да, сэр! — с улыбкой до ушей пролепетал я, украдчиво любуясь его приятным профилем.       — Так, я тебе тест обещал, — сверкнув глазами, выдал вдруг брюнет. — Мужайся, писать будем много.       Стиснув зубы, я тяжко вздохнул и потянулся к одной из ручек, после чего в ожидании занёс её над белоснежным листом бумаги. Но вот думать я мог теперь только о его приоткрытых пухлых губах и маленьком шарике пирсинга в языке.. Теперь так особенно..

===

      Он проверял знание пройденных мною за всё время слов и выражений, диктовал на немецком короткие предложения, а я записывал их перевод, и всё такое прочее. Сам он расхаживал по комнате, наматывая целые километры; иногда, подходя ко мне со спины, заглядывал в мои записи, сразу проверяя, и продолжал выдумывать разные вопросы и задания, которым просто не было конца.       — Блин, Билл, я больше не могу, у меня рука уже устала столько наяривать! — недовольно простонал я не унимавшемуся репетитору, который теперь перестал мельтешить и сидел на соседнем стуле, попивая кофе из ядерно-зелёной кружки, а другой рукой теребил между пальцами длинную чёрную прядь.       — Том.. — хлопая ресницами, начал было брюнет, но я всё равно продолжал своё нытьё:       — Я так мозоль скоро натру, да и, походу, не только на руке такими темпами, — надувшись и устало крутя в руках несчастную шариковую ручку, говорил я и поднял свой взгляд на чёрный монитор незакрытого ноута. — И всё из-за тебя, — протянул, ворча, я и блаженно потянулся, так и сидя за столом, а потом снова взглянул на Билла, хитро прищурившись.       Как не кстати вспомнилось то, что я делал на днях в ванной, представляя ещё и этот самый образ, и тут же я постарался отвести взгляд обратно хоть куда-нибудь. Мозоль, блин, да вот только не от ручки..       Каулитц резко закашлялся и чуть не захлебнулся своим кофе, слегка даже забрызгав при этом стол.       — Ну потерпи ещё немного, Том, — то ли сквозь смех, то ли кашель прохрипел Билл, не переставая странно улыбаться. — От этого никто ещё не умирал, — жар лихо прилил сразу к моим щекам, и я, неловко крутя, даже эту злосчастную ручку из мандражных пальцев вдруг выронил, насколько неудобно и стыдливо себя почувствовал в тот момент.       Встряхнув головой, я шумно сглотнул и, в волнении сжав губы, снова резко опустил сконфуженный взгляд на исписанные мною листы с коварными и будто бы противно-стыдными мыслями о том, что с каждым, сука, днём мне почему-то становится всё труднее справляться с каким-то необычным, таким настойчивым, скользким ощущением, которое до неприличия сладкой негой расползается где-то внутри, стоит только этому ненормальному Каулитцу рядом оказаться. Он быстро поднял с пола упавшую ручку и ловко вложил её мне в руку, при этом глядя на меня со смущённой улыбкой, от которой его лицо только ещё милее становилось.       — Пишем дальше, от одного раза не смозолишь, я точно тебе говорю, — с видом прожжённого эксперта уверенно промолвил он и, быстро подмигнув и похлопав мне по плечу, легко откинулся на спинку своего стула.       Твою же мать! Этот Билл прямо в воду как будто глядел, прочитал словно все мои грязные мысли и вдобавок в ванной с поличным поймал! Я лишь шумно выпустил из лёгких весь воздух и скорее поспешил хоть отдалённо сделать вид, что я ничего не говорил, а он, соответственно — не слышал и не понял.

===

      — И ты поступил очень нехорошо сегодня со своими родителями..       Я уже хотел было писать перевод этой фразы, как вдруг моментально допёр, что она была предназначена именно напрямую мне, а не для записи. Билл как раз снова стоял за моей спиной, просто недопустимо близко, и, чуть нагнувшись, опирался сложенными руками на спинку моего стула. Получалось так, что голос его звучал всего в нескольких сантиметрах от моего уха, и в такие моменты всё моё тело напрягалось так, что мне реально приходилось прилагать прям целое море нервозных усилий, чтобы тупо не вскочить и не зажать этого не в меру нарывающегося брюнета прямо сейчас на этом же самом столе, раз уж он сам так плохо держит со мной дистанцию!       — И я бы ни за что не согласился, если знал бы причину, — продолжал тем же тоном Билл, заглядывая в мои записи через плечо, а в следующую секунду я резко повернул голову и носом проехался прямо по его тёплой щеке, отчего Билл, тихо ахнув, тут же быстро отстранился, словно испуганно отступая назад.       — Эх, вот не знаешь ты, мистер Каулитц, что такое сидеть и целый, блин, вечер выслушивать незатыкающуюся мамину подругу, все эти её плоские шуточки и тысячу вопросов о моей личной жизни с прямыми намёками на их страшилище-дочь, — выплюнул я с недовольством и обернулся на Билла. Тот уже присел на кожаный подлокотник кресла неподалеку и, низко склонив голову, просто молчал. — Я бы лично хотел, чтобы мы собрались с родителями, но чисто втроём, что теперь вообще редко бывает, ведь с другими же будет не то, — уже негромко договорил я и сразу поднялся на ноги, всё так же поглядывая на своего помрачневшего репетитора. Он загруженно потёр ладонями лицо, а когда опустил их, совершенно нечитаемо воззрился на меня пронзительными карими омутами.       — Как бы я хотел с семьёй своей увидеться, Том, ты б только знал.. Не то что ужинать, — грустно сказал он и вздохнул, чуть покачав головой и глядя уже на свои скрещённые длинные пальцы. — Ты легко от этого отказываешься, а мне в один не очень прекрасный день пришлось уйти из дома.       — А.. ээ.. — я недоумённо открыл рот, не зная даже, как ответить, как спросить, почему, да как вообще такое случилось, но Билл, кажется, и сам предугадал эти мои слишком личные вопросы.       — Мой отец.. — начал было говорить он, странно запнувшись на этом слове, ещё и сильно хмурясь при его упоминании, но рассказ его прервался настойчивым дверным звонком. — Я сейчас.       Билл как-то слишком уж быстро вскочил с кресла, обошёл меня и сразу направился в прихожую. Вот так всегда. Постоянно что-то вклинивается и портит момент, а особенно я ненавижу его телефон!       Вообще я и подумать не мог, что с таким парнем, как Билл, могло вот такое случиться..       Я так же продолжал неподвижно стоять посреди комнаты, фильтруя абсолютно разные мысли в голове. Как я расслышал из коридора, это кто-то пришёл к его подружке, не она сама, ведь её Каулитц куда-то провожал в четверг, насколько я понимаю. И когда наконец щёлкнул закрывающийся дверной замок, оповещающий об устранении гостя и дающий мне сигнал к дальнейшим действиям, я, быстро взглянув на часы, которые показывали уже почти что десять, полный твёрдой решимости двинул в сторону прихожей.       Билла даже искать не пришлось. Он, не заметив, сам на полном ходу впечатался в меня прямо в дверях комнаты, докуда я как раз тоже уже успел дойти.       — Ой, Том! Чёрт, ты меня нап..       Притянув парня ещё ближе к себе и настойчиво обвив рукой его тонкую талию, я удержал его на месте и в тот же миг отчаянно прижался к его мягким, приоткрытым в изумлении губам. Билл поражённо замер, даже напрочь перестав дышать и шевелиться, а его широко распахнутые глаза просто ошарашенно смотрели на меня. Непонимающе, откровенно неверяще, и этот самый взгляд я сейчас выносить совершенно не мог и с силой зажмурился, порывисто, жадно целуя его ещё и чувствуя, как страшно у меня зашкаливает кровообращение и пульс, как сильно напряжено стройное тело в моих руках, и как от этой лютой дичи напряжён я сам.       Эксперимент, короче, удался.. Но я так и не понял пока, каковы его результаты.. Билл так и не отвечал, заметно растерявшись, а моё сердце, казалось, хотело выпрыгнуть уже, нахрен, из груди. Я до жути боялся, что Каулитц сейчас отделается от шока, оттолкнёт, да ещё и вмажет, а потом и вовсе выставит за дверь, что будет означать, что это наша с ним последняя встреча. Такая болезненная мысль о том, что он больше не придёт, всё равно неприятно и с явным жаром ранила, заставляя даже сердце ещё отчаянней сжиматься.       Всё происходило считанные секунды, и в тот момент, когда я хотел позорно отстраниться и сбежать просто куда угодно, в нереальном стыде пожалев уже пятьсот раз о своём глупом поступке, как в искреннем потрясении почувствовал, что брюнет, тихо выдохнув мне в рот, ощутимо расслабился в этом крепком захвате, слегка подался навстречу и даже начал моему нежданному напору отвечать, опустив мне ладони на плечи и сжав их пальцами. Меня же просто адски затрясло от этих новых ощущений, такого невыносимого, бесконтрольного полыхания гормонов, волнения и даже болезненного смущения, и это так взбудоражило во мне буквально всё-всё-всё, ведь я в тот момент впервые целовался с парнем!       Жар продолжал постепенно и нагло приливать к моему паху и лицу, а я, мягко посасывая и кусая его нижнюю губу, уже улыбался сквозь поцелуй и, быстро подняв одну руку, ласково и мимолётно погладил его по щеке, после чего, чуть подрагивающими пальцами схватив чуть крепче, притянул его максимально ближе себе. Это конечная, приехали.. И это так-то круто!       Билл же, плавно и так мурашечно скользнув ладонями ниже, вскоре жадно обвил меня руками и, просто намертво вцепившись пальцами в футболку, отрывисто выдыхал, так же, как и я до этого, крепко сомкнув глаза. Его губы были настолько нежными и тёплыми, что даже голова от сладости буквально кружилась, и сейчас я впервые пробовал их вкус, который даже от яркого шока не удавалось мне толком распробовать.       Да с девушками простой поцелуй никогда раньше не пробуждал во мне такой многообразной гаммы чувств, а сейчас я смущался, радовался, боялся, терялся, а колени так и хотели тупо подкоситься от того нереального кайфа, который мне дарил этот очаровательно краснеющий брюнет. Он теперь так же, как и тогда у клуба, крепко сцепил руки за моей спиной и прижимался ещё ближе, порывисто, страстно отвечая и водя языком по моим губам. Иногда он очень сильно жмурил глаза, напрягаясь разом словно бы всем телом, будто всё ещё решаясь, что ему делать: оттолкнуть или прижаться, чтобы стать ещё ближе, а решить до конца так и не мог.       — Билл, — жарко и по-прежнему смущённо прошептал я, поглядывая на него из-под опущенных ресниц, и почему-то теперь всю ответственность за только что случившееся мне даже позорно и так трусливо хотелось как-нибудь перевалить со своих плеч на него..       Но наш поцелуй всё равно продолжился по-новой и становился даже настойчивее, и я, в три медленных шага преодолев расстояние до стены в коридоре, одним толчком тесно прижал к ней разомлевшего от моих ласк репетитора, о чём уже сколько времени позорно мечтал. Я охотно покусывал его невероятные губы, срывая с них сладкие тихие стоны, и с каким-то окрыляющим восторгом понимал, что не было у меня ещё девушки, которую бы я с таким сильным желанием целовал, как его.       — А..? — отозвался он с явным запозданием, и его голос буквально выбивал последнюю почву из под моих ног, а мысль отрываться от него сейчас казалась самым ужасным преступлением.       — Чёрт, какого хера ты такой.. — тем же шёпотом, находясь в миллиметрах от его лица, проговорил я, чувствуя, что говорю первые попавшиеся на ум вещи, и от всего происходящего мне становилось всё более неловко и как-то стыдно.       Он снова был ко мне так близко, и я лишь подушечками пальцев касался его горячей щеки, наслаждаясь её гладкостью и неизменным отсутствием щетины, что меня, если быть честным, успокаивало.       — Боже, что же я делаю.. — негромко и быстро спросил он самого себя с явными нотами упрёка в голосе и, вопреки словам, уже сам тут же припал к моим губам, вдруг перенимая инициативу.       Слегка склонив вбок голову и шумно дыша, он крепко обхватил тёплыми, чуть дрожащими ладонями моё лицо и самозабвенно, так умело отдавался поцелую, а я наконец насмелился углубить его ещё, ловко раздвигая языком влажные губы своего педагога и проникая внутрь призывно раскрытого рта. Теперь я мог в реальности почувствовать тот чёртов шарик, который наваждением сводил меня с ума ближайшие дни, и так жарко я ещё ни с кем не целовался, это.. так необычно, волнительно, приятно и так.. возбуждающе.       Раскрасневшийся брюнет, учащённо дыша, вдруг снова резко отстранился, почувствовав, как мой твёрдый член сквозь плотную ткань джинсов недвусмысленно упёрся в него, а я только невольно толкнулся навстречу, чтобы всё равно получить заветное касание, и плевать я хотел на всё на свете.       — Том, — опустив голову и уводя глаза, стыдливо прошептал Билл и попытался отгородиться от меня ладонями, — это.. зачем ты..       Настолько смущённым я его ещё не видел никогда, он дышал через рот, совершенно не решаясь поднять на меня взгляд, да я и сам-то уже чувствовал, что мои щёки просто полыхают, хотя редко что могло меня смутить так сильно! Я лишь тихо усмехнулся и мысленно обратился к Эмили, мол, «Смотри, что я делаю с твоим парнем в вашей же квартире!». И только я хотел что-то ответить на его невысказанный вопрос, как снова зазвонил мобильник, и я лишь негромко пробурчал себе под нос:       — Выкину твой грёбаный телефон когда-нибудь..       Билл, ещё дальше от меня отстранившись и всё же выпутавшись окончательно из объятия, показательно заинтересованно полез в карман за надрывающимся аппаратом и даже чуть отвернулся, а увидев имя звонившего, закусил губу, о чём-то задумался, но после мучительных раздумий звонок отклонил.       — У тебя прямо горячая линия каждый день, — нарочито весело проговорил я, силясь хоть куда-то деть опять накатившее смущение; я реально всеми силами пытался вести себя непринуждённо, когда внутри началась уже самая настоящая бушующая буря. В то же время я вдруг шагнул обратно к нему и снова сократил между нами это расстояние, по обе стороны от репетитора заигрывающе опираясь руками о стену, поскольку мне просто жутко не хотелось теперь перед ним показывать, что я и впрямь немного стушевался, пасанул и честно стыдился того, что наделал, да и в то же время сейчас мне будто бы даже хотелось ещё.       — В основном по работе, а тут.. — мобильник уверенно заверещал снова, а я, недовольно закатив глаза, всё же снова убрал от стены руки, предоставляя парню больше свободы в движениях.       — Ответь уже.       Билл, нервно вздохнув, нажал наконец на кнопку приёма вызова.       — Билли, ты добрался уже? — тут же искажённо и довольно громко прозвучал взволнованный женский голос в трубке, а я просто уродски скривился на миг, его услышав, но ликующая улыбка уже в следующую секунду вернулась на мои губы, всё ещё помнящие новые, невероятные прикосновения. — Я за тебя жутко переживаю, когда ты ходишь вечерами один!       — Я.. я не могу говорить, Эм, п..рости, я перезвоню скоро, — быстро протрещал заметно смущённый брюнет и быстро отключился, а потом с грустью посмотрел на время. — Одиннадцатый час, — задумчиво изрёк он. — Что-то мы.. заучились.       Мы синхронно обменялись взглядами, и я, блаженно улыбаясь, неловко провёл рукой по косичкам ото лба до затылка и резко, будто в омут с головой бросившись, заключил парня в новый крепкий захват, от которого он нервно ахнул, вздрогнул и поджал губы.       — Том! Ну не надо! — Билл шумно сглотнул и снова в сторону застенчиво отвёл глаза, а его лёгкая улыбка предательски говорила мне сейчас совершенно об обратном.       Я всё-то реально не мог до конца врубиться, но просто не глядя пошёл на поводу у всех своих эмоций и желаний, напрочь отключая возмущённые возгласы разума. Интересно, а ему вот совсем сейчас не стыдно перед Эмили за то, что он сделал? Она только за порог, а он ученика к себе уже привёл, не сказал ей про это, а потом и..       Вот же чёрт! Завтра же ещё и суббота! И он к озабоченному Алексу пойдёт.. Нет, я его точно туда ни за что не пущу!       — Билл, — тихо позвал его я, на короткое время овладевая его взволнованным вниманием, — а завтра днём у тебя.. ээ.. есть свободное время?       Честное слово, я реально чувствовал себя каким-то робким мальчишкой, который в первый раз просто хочет позвать понравившуюся девочку на свидание, и это кошмарное сравнение буквально заставляло меня себя в мыслях отчаянно материть, а сердце — биться в стократно ускоренном темпе.       — Эм-м.. — кажется, он вправду растерялся.       — Мне нужно съездить кое-куда, может.. ты составишь мне компанию?       Билл всё так же стоял, слегка приоткрыв рот, глядел куда-то перед собой и в нерешительности хлопал длинными ресницами.       — Д-да, после обеда я свободен.. с двух, нет, с трёх!       Я в очередной раз мягко усмехнулся, невольно припомнив и целую кучу стикеров на столе с напоминаниями об огромнейшей массе дел.       — А куда? И зачем я? — так мило застеснявшийся Билл с любопытством покосился на меня, и я точно теперь знал, эта его полезная черта сейчас определённо могла сыграть мне только на руку.       — Ну.. увидишь завтра, это пока что секрет, — я загадочно подмигнул и притянул его к себе ещё ближе, и от этого жеста у меня самого голова опять кругом пошла. — Я к трём тогда подъеду? — я вмиг нацепил ангельскую улыбку на лицо и чуть склонил голову, а потом просто обнял его, трепетно прижавшись щекой к его щеке. Не хотелось пока рассказывать, что я такое затеял, просто решил понадеяться на его доверие и любопытство.       — Но.. — Билл поколебался несколько мгновений и, отстранившись и снова осторожно взглянув на моё откровенно умоляющее выражение лица, всё же сдался. — Ладно.       Вот и супер! Что ж, так и быть, начинаем тогда отбивать у противной Эмили этого милого Каулитца, плюс что-то мне ещё и подсказывало, что он долго и сопротивляться-то даже не будет. Вот только однажды оказаться на её месте я бы, если честно, совершенно не хотел..

===

      Как бы я ни желал ещё остаться, я всё равно невольно чувствовал, что пора бы мне уже и валить. Ему же надо ещё столько работы всякой делать, да и сегодняшний мой выпад хорошенько переварить, так что лучше я решил пойти домой. Мне тоже, чего таить, переварить это всё к тому же не мешало.. И папу обязательно нужно успеть застать до того, как он уйдёт спать, и договориться об «аренде» его транспорта на завтра, а то возьмёт, уедет куда-нибудь сразу на весь день, и всё у меня так нелепо накроется.       Ничего не говоря, мы дошли уже с ним до дверей, и я вдруг ещё раз повернулся к подозрительно молчаливому парню, на лице которого в тот момент отражался целый нечитаемый спектр всевозможных чувств.       — Спасибо, — прошептал я и, быстро прижав брюнета к себе, невесомо поцеловал в щёку, и от этого жеста Билл ошеломлённо приоткрыл рот и, хмыкнув, выпал в какой-то дикий шок окончательно. — До завтра, Билл, — улыбнувшись, выдохнул я ему в губы и, чмокнув и быстро отпустив, сразу шагнул за порог.       — Ага.. — робко раздалось мне в ответ, после чего я быстро сбежал по лестнице вниз, смертельно борясь с сильнейшим желанием ещё раз оглянуться.