Сборник драбблов "Драмиона"

      Гермиона медленно шла по пешеходной улице Лондона совершенно одна. Вокруг нее мир жил своей жизнью, а она не была его частью. Эти люди веселились и грустили, плакали и смеялись. Они жили.       А она... А она медленно шла в неизвестном направлении, прислушиваясь к назойливому шуму этого мира.       Осень в Лондоне уже вступила в свои права. Серое небо давило на город, опуская его в бесцветный океан. Дождь накрапывал постоянно уже на протяжении трех дней. Люди уже даже не доставали зонтики, а просто бродили, не обращая внимания на дождь.       Гермиона стряхнула каплю с ресниц и подняла взгляд к небу. Птицы черными тенями плавно планировали в поднебесье. Иногда так хочется стать птицей и улететь в никуда. Девушка усмехнулась своим глупым непозволительным мечтам. Мечтать — это так по-детски.       Дождь начал усиливаться, а зонта с собой у нее даже не было. Она побежала вперед по направлению к дому, но потом резко остановилась. Сейчас она делала, как все, а ведь можно один раз в жизни сделать так, как хочется ей самой.       И Гермиона, раскинув руки, закружилась вокруг себя, чувствуя на лице капли дождя. Чувствуя себя живой. Она звонко рассмеялась, как когда-то очень давно. В детстве.       Гермиона даже не заметила, как оказалась рядом с круглыми часами, повешенными на чугунном столбе. Она встала под него, хоть часы совсем ее и не закрывали от дождя, и, прислонившись спиной к столбу, выдохнула. Улыбка не сходила с ее лица.       – Весело проводишь время, Грейнджер?       Гермиона резко обернулась на звук до боли знакомого надменного голоса. Рядом с ней, прислонившись к столбу плечом, стоял Малфой, Драко Малфой, и открыто улыбался.       – А что? Завидуешь?       – Нет. Нисколько, – и, протянув ей руку для рукопожатия, сказал: – Привет, кстати. Рад встрече.       Гермионе ничего не оставалось, как пожать руку молодому человеку с ответным приветствием.       – Давно не виделись.       – Уже как семь лет прошло.       – А вроде бы все было как вчера, – в его голосе звучала неподдельная грусть.       – Только не говори, что ты скучаешь по Хогвартсу?       – Да нет. Я скучаю по детству.       И между ними повисла тишина, наполненная пониманием и грустью о прошедшем времени.       – Смотри, Грейнджер, мы говорим о прошлом под часами, которые непрерывно идут вперед. Мы можем повернуть стрелки назад, но от этого ничего не изменится. Они все равно будут идти вперед. Ужасная вещь — время. Жестокая и беспощадная. Мы уже ничего не сможем изменить в своем прошлом, как бы этого не хотели.       – А ты бы хотел что-то изменить?       – Да. По крайней мере круг моего общения, а в идеале людей, которыми бы я дорожил.       И они снова замолчали, прислушиваюсь к оглушительному тиканью часов над их головой.       – Мне пора, Грейнджер. Рад был встрече.       – Я тоже... Мы еще встретимся?       – Вряд ли. Я здесь оказался случайно.       – Хорошо. Я поняла. Тогда, прощай.       – Прощай.       И Малфой быстро растаял в пелене дождя, не оглянувшись на стоящую в одиночестве девушку.

***

      Спустя много лет Гермиона часто приходила на это место к столбу с часами ровно в тридцать пять минут четвертого в надежде, что Малфой снова случайно окажется на этой дороге.        Но он все не появлялся, а часы бесконечно шли вперед, равнодушные и безразличные к желаниям подчиненных ему людей.