Та самая причина расставания

      Кагами бросила девушка и, возможно, он желал бы это пережить в гордом одиночестве, но все те товарищи, сокомандники и знакомые, которыми успел на свою голову обзавестись, пока учился в старшей школе, явно думали иначе. Кто кому растрепал — так и осталось загадкой. Благородная группа поддержки не заставила себя долго ждать, сопереживающе устроив утешительную вечеринку по этому поводу. И он весьма был бы тронут их трепетным вниманием, если бы дружеское стихийное нашествие не пришлось на его многострадальную квартиру.       Тайга вышел на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха, но скорее, чтобы не наблюдать того пиздеца, который всё ближе подкрадывался с каждым вновь прибывшим сочувствующим. Ведь на самом деле не до них сейчас, когда в голове ещё тот хаос и мелькают разные разрозненные мысли, а особенно одна — самая свербящая и напрямую связанная с его расставанием...       «Не тупи, Тайга, решайся, может, у тебя всё же есть шанс», — мысленно подбадривает он себя, и в этот момент его одиночество нарушает до боли знакомый томной хрипотцой голос:       — Ну, и хрена здесь тухнешь, как пенсионер с преждевременной импотенцией? — эту ухмылку Кагами даже не нужно видеть, он уже давно отчётливо научился улавливать её в голосе. — Не первая и не последняя, сама пожалеет, — заканчивая реплику, Дайки уверенным жестом укладывает свою руку ему на плечо.       — Сатоми... — Тайга вдумчиво протягивает имя своей бывшей, даже не шелохнувшись. — Нет, не пожалеет. Она ведь ушла к самому, мать его, Ницуши Хиросе.       — Ну и дура тупая. Перспективного спортсмена с таким рабочим задом променять на чахлого мажора, который кинет через недельку, наигравшись.       Аомине, как всегда, в своём подъёбистом репертуаре, хотя Тайга давно к этому привык, как и к тому, что на удивление тот умудрялся ненавязчиво, но действенно поддерживать в трудные минуты. Вот и сейчас, пока в квартире у Кагами почти всё поколение чудес и бывшие Сейриновцы дружно и шумно оплакивают его горе, на балкон вышел именно он.       Ещё пару лет назад Кагами мог поклясться всеми своими зубами и парой конечностей, что в жизни не сможет близко к себе подпустить этого зарвавшегося ублюдка. Но та самая жизнь рассудила по-своему. Оказалось, что в перевес раздражению и аллергической непереносимости друг к другу за периодически случавшимся общением обнаружилось, что общего у них гораздо больше, чем можно вообразить. Они сами не заметили, как начали с завидным постоянством встречаться не только у баскетбольного кольца в извечном выяснении статуса лучшего, но и устраивать совместные походы в кафе, довольно набивая опустевшие желудки после этих столкновений. А вскоре Аомине сделал открытие, что пожрать у Кагами на халяву гораздо лучший вариант.       Таким образом, постепенно их негласное противостояние по каждому поводу переросло в нечто большее, что можно было назвать дружбой. И это отчётливо стало ясно, когда общие друзья уже перестали удивляться тому, как порой в один голос они выдавали одинаковые фразы. Хотя что-то всё так же не менялось, и даже в приставку без какого-нибудь пари, подогревающего дух соперничества, просто так поиграть не удавалось.       И вот уже как год прошёл после окончания школы, а они всё с таким же азартом продолжали общение. Поэтому Кагами был больше чем уверен, что Дайки придёт, даже звать не было необходимости.       — На самом деле у нас уже давно не складывалось, — признаётся Тайга, разбавляя зависшее в воздухе молчание. И то, что он сказал — чистая правда. Так уж вышло, что с ним случились те самые отношения, которые вначале вспыхивают бурным пламенем и захватывают с головой, но так же неумолимо начинают и остывать, если огонь не поддерживать. И в этом угасании скорее был виноват сам Кагами, поняв, что «не его». Просто будучи не из тех, кто способен обидеть близкого человека, тянул до последнего, пока девушка сама не решилась на отставку. Хотя он действительно «тух», как выразился Дайки, в данный момент, но далеко не по поводу расставания. А именно из-за того, почему на самом деле уже длительное время перекрывал кислород этим отношениям. Разобрался в причине Кагами давно, и теперь оставалось лишь только выяснить, что в голове у неё самой.       — Значит, найдешь другую, вон их сколько увивается, только и ждут внимания к своим персонам, — как само собой разумеющееся кидает Аомине.       — А ты, значит, профессионал в вопросах внимания и понимания, как посмотрю. — Кагами знал, что с личной жизнью у Дайки всё складывалось с переменным успехом, но тот особо не любил делиться подробностями отношений, а Кагами корректно не лез, видел только, что рядом с ним надолго никто не задерживался, по поводу чего сам Дайки никогда особо и не парился.       — А здесь не надо знатоком быть, все они одинаковые, на популярность и статус ведутся, и твоя такой же оказалась, — презрительно прошипел он, направляясь на выход. — На любой вечеринке желающая утешить твоё горе найдется, так что только свистни, если созреешь, можем вспомнить былое.       Да уж, случалось, раньше часто зависали на дружеских тусовках, где их персоны всегда дружелюбно встречали, широко распахнув двери. На одной из таких вечеринок, кстати, они как-то надрались до чертиков, не то что шевелиться не могли — языками еле ворочали. Совсем ведь пить ещё не умели. Неизвестно, какой афродизиак мог тогда в воздухе витать и как о таком вообще речь зашла, но Кагами сам не понял, в честь чего решил оспорить не словами, а действиями утверждение Дайки, что тот охуенно целуется и лучше его в этом деле может быть только он сам, мол, любая девчонка подтвердит. Он смутно помнил, какая фраза в споре сработала как ключевая к действию, но они сами не заметили, как вовсю уже лизались, периодически выпадая из реальности и под напором накатившей страсти чуть ли не трахали друг друга сквозь толщу одежды. А на следующий день дружно сослались на посталкогольную потерю памяти.       — Эй, а я ведь и так всегда всё помнил, — само вырывается у Кагами, пока Аомине не успел скрыться за дверным проемом. Что именно — он не уточняет, чтобы в любой момент можно было съехать. Но судя по тому, как глаза Дайки неестественно округляются, тот сразу догадался, о чём речь.       — Да... И в честь чего ты именно сейчас об этом обмолвился? — похоже, что Аомине не забывал тоже.       И Тайга решается:       — Можешь ничего не говорить, просто послушай. Глупо, наверное, напоминать, столько времени спустя, но это меня преследует и не даёт покоя. Хочу только, чтобы ты знал — мне далеко не похер на всё случившееся тогда, и я уже давно... — Кагами судорожно замолкает, понимая, что не может подобрать слова. — Гадство! Как же это не просто, оказывается...       — Блядь, да мне и так уже всё ясно, так что можешь умолкнуть с этой грёбанной исповедью, — на этих словах сердце Тайги словно замирает, синхронизировавшись с дыханием, и он послушно закрывает рот. В ожидании вердикта пульс в висках начинает отстукивает чечётку до видимой пульсации вен, а тело бросает в пот несмотря на то, что на улице минус. — Скажи только одно, — Дайки резко нарушает воцарившуюся тишину. — Какого хрена ты так долго молчал?       — Но я вроде... — видя этот напирающий взгляд, Кагами начинает ощущать себя глупым подростком, оправдывающимся за оплошность перед строгим учителем, похоже, и говорит так же. — Я сразу испугался, а когда все осознал, то уже был с Сатоми и...       — В пизду твою Сатоми, она мне никогда не нравилась, — жестко перебивает Дайки, давая понять, что больше не желает о ней слышать. — Как же ты порой бесишь своим тупым благородным идиотизмом.       Кагами хотел взорваться в возмущенных пояснениях, что всё было очень запутано и непросто, и он старался никого не ранить, но не успел и слова сказать. Его просто мастерски заткнули. Он даже не сообразил, что произошло, а Дайки уже целовал: медленно, глубоко и с оттяжкой, упиваясь каждой секундой близости их губ. Он ведь до сих пор помнил их хмельной вкус, никогда его не забывал. Они несмываемым отпечатком остались на каждом участке кожи, на котором успели побывать в тот вечер.       Не зря ведь терпеливо ждал всё это время, послушав совет Сацуки, с которой всё же решился поделиться спустя пару месяцев после случившегося. Ну, как решился, она просто к стенке припёрла, заметив неладное, вот и выплеснул сгоряча, что давно уже сохнет по лучшему другу.       И сейчас, смело давая волю рукам и жадно сплетаясь языками, он с полной уверенностью мог утверждать, что все те душевные мытарства и неизвестность ожидания того стоили. И так захотелось с головой укутаться в эти накатившие жаром ощущения, чтоб целиком и без остатка потеряться в томящей неге ответного возбуждения. Ведь в отличие от того раза они абсолютно трезвы, от чего восприятие гораздо острее и запредельнее. Но нельзя, потому как всего лишь стекло и какая-то шторка отделяют их от ебучей толпы свидетелей. И пока обоим окончательно не сорвало крышу, Аомине останавливается:       — Надеюсь, ты понимаешь, что хуй я теперь дам тебе включить заднюю, — нехотя разорвав поцелуй и сделав глубокий вдох, Дайки скорее утверждает, чем спрашивает.       — Лучше дай мне леща за то, что я так долго тупил.