let's fade away together (one dream at a time)

Он как летний ветерок Да, он человек, Которого я знаю отовсюду Но я не знаю, кто он

      1 Ухён делает глубокий вдох, ощущая, как каждый миллиметр мокрой рубашки липнет к его телу. Со своего балкона он наблюдает, как умирает промокший вечер. Летняя жара душит, но он перегибается еще больше через перила, и его ничего не заботит больше стремительно сереющего неба. Ничего, вообще, разве что резко остановившийся дождь и вытянутая рука, которую он замечает краем глаза. - Кажется, Нам Ухён и дождь часто ходят вместе, – говорит голос, приглушенный шумом дождя, – как влюбленные, держась за руки. Парень с удивлением смотрит на заговорившего с ним человека. Он никогда раньше не слышал этот голос, но, тем не менее, он кажется ему знакомым. Он видит темноволосого мужчину, опирающегося на перила своего балкона по соседству и вытягивающего руку, чтобы укрыть его под зонтом. Улыбка, от уха до уха, украшает его лицо. И из-за этой широкой улыбки его глаза – скрытые за большими круглыми очками – исчезают. Он никогда в своей жизни не видел этого мужчину. (Но, тем не менее, что-то тянет в груди, как бы говоря, что они уже встречались.) - Кто ты? – нерешительно спрашивает Ухён. – И, что важнее, откуда ты знаешь моё имя? В то время как он задает вопрос мужчине с зонтом, в мгновение ока наступает Ночь, обволакивая город тьмой, которая сразу отступает, стоит зажечься искусственному освещению высоток. - Ты таким способом принимаешь ванну? – вопросом отвечает мужчина с широкой улыбкой. Ухён, хоть всё еще насторожен, коротко смеется от его слов. - Да, говорят, это хорошо для кожи, – он пытает шутить, несмотря на то, что он всё еще встревожен знакомостью незнакомца. – Ты не ответил на мой вопрос. - Так на тебя похоже, – мужчина переносит вес с одной ноги на другую, чуть-чуть шатая зонт. В этот момент Ухён осознает, насколько мужчина вытягивается, чтобы укрыть его от дождя. Он стоит на цыпочках, одной рукой крепко держится за перила, а другой тянется через пространство между двух балконов, величиной примерно с его рост. Его немного трясет. К этому времени его улыбка стала мягче, но осталась всё такой же неотъемлемой частью лица, как и капли дождя на очках или прилипшие ко лбу волосы. Он хочет спросить, зачем мужчина так старается прикрыть его, когда видит, как тот поскальзывается, и его собственное тело движется по импульсу. Пока мужчина с зонтом пытается найти равновесие, Ухён кидается вперед и обхватывает его обеими руками. Адреналин помогает словить незнакомца прежде, чем тот упадет. В то же время из рук выскальзывает зонт и падает на тротуар, тремя этажами ниже, звук удара об асфальт перекрывает всё тот же дождь. Они смотрят друг на друга: Ухён, впившись обеими руками в лопатки мужчины, пока тот тычется носом в его подмышку, а руками сжимает ухёновы бедра. Незнакомец осторожно пытается оттолкнуться ногами от своего балкона. Он осведомлен об этом, но когда чужой вес переваливается на него, то ощущает насколько их положение небезопасно. Ухён сглатывает. - Ладно, давай постараемся больше не поскальзываться, я… – он запинается, чувствуя, как ногти незнакомца сильнее впиваются в его бедра, от чего у него перехватывает дыхание, – я попытаюсь затащить тебя, но продолжай отталкиваться. Держись за меня. Мужчина кивает – или пытается – крепче хватаясь руками и вжимая лицо в грудь Ухёна. Последний тоже перемещает руки в более надежное положение, обхватив мужчину под подмышками. Пока Ухён, пытаясь сохранить равновесие, перетаскивает их обоих, ему в кожу впивается оправа очков, а в нос ударяет мускусный запах; и то, и другое кажется знакомым. Когда они оба оказываются на одном балконе, мужчина отстраняется от Ухёна. Он извиняется за созданный им балаган и смотрит вниз на улицу – на зонт, потерянный средь грязи и прохожих. Пока незнакомец продолжает извиняться, Ухён замечает, что дождь прекратился. Огни города более четкие, яркие под темным небом, всё еще увешанным тяжелыми тучами. - Всё в порядке, – останавливает его Ухён, осторожно наблюдая за движениями мужчины. Незнакомец снова смотрит на него. - Разве? Это был мой любимый, – и опять смотрит вниз. Затем поворачивается к Ухёну, выжимая свою футболку. Сейчас от дождя осталась легкая морось. – Какой необычный способ для знакомства с соседом, ты так не думаешь?       2 - Это тебе, – говорит Сонгю. Он снимает очки в темной оправе и передает их Ухёну, который с интересом их рассматривает. Они всё еще мокрые, как и одежда Сонгю, с каплями, замутнившими стекла. – Или, если быть точнее, они твои. Он хочет расспросить об этом, но в этот момент его пальцы задевают чужие, и недоверие испаряется. Это кажется правильным, и пусть это иррационально со стороны Ухёна принимать что-либо, в чем он не уверен, что может иметь скрытое значение. Поэтому Ухён берет очки из протянутой руки Сонгю, намеренно касаясь теплой кожи. Очки удобно укладываются в ладони.       2.5 Из любопытства Ухён примеряет очки.       3 Шум. Поначалу он кажется лишь эхом вдали, Ухён только пытается прийти в себя от неожиданного головокружения. Он ничего не видит – ничего не чувствует – но когда возвращается сознание, в уши бьют басы и отдают вибрацией в груди. Когда мозг приглушает звуки (крики-визги, разъяснительные слова какого-то голоса в ухе, сверхвежливый разговор людей недалеко от него), он открывает глаза и обнаруживает себя в незнакомом для него месте. Но как он может всё рассмотреть, когда прямо в лицо светит фонарь, заставляя жмуриться? Всё кажется размытым, особенно его мысли. Очки, вспоминает он, но нет времени (места, силы воли) искать их. И Сонгю, где он? Когда Ухён предпринимает попытку осмотреться, в надежде найти его где-то рядом с собой, всё, что он видит – это другие люди, лица которых ему знакомы и чьи имена сразу всплывают в голове. Но это не важно, потому что в голове появляются цифры, подсчет баллов для чего-то, что он знает и в тоже время не знает. И тогда его неожиданно переполняет желание заплакать, а еще странный микс из облегчения и возбуждения и еще тысячи эмоций, названия которых Ухён сейчас не вспомнит. Его глаза наполняются слезами, и один из парней в похожем с ним костюме – хотя, как он может знать похожи их костюмы или нет? – заключает его плачущего в крепкие объятия, хоть тот и сам рыдает. И только сейчас Ухён слышит его, Сонгю. Пока его сосед (лидер?) бормочет в микрофон, он прощупывает свои до жути узкие джинсы в поисках очков. Сонгю называет имена, и Ухён обязательно вспомнил бы, как выглядят все эти люди, но всё вылетает из головы в момент, когда он нащупывает острые края в заднем кармане. Мужчина с микрофоном благодарит еще кого-то, кому – Ухён знает – он выделил особое место в своем сердце, и всё же не может вспомнить имя. Инс… Он находится в компании знакомых людей (своих коллег – подсказывает голос в голове. Одногрупников. Друзей. Братьев), говорит и в тоже время плачет, не в состоянии контролировать собственное тело. Они устраивают групповые объятия, пот и слезы окончательно портят макияж. Невзирая на онемение от жара чужих тел и спутанных ощущений, или всё еще яркий свет, он видит Сонгю без единой слезинки и с чудеснейшей улыбкой на лице. Даже если он мало что знает об этом человеке (разве что, он назвал себя его соседом и подарил своеобразный аксессуар: очки), стоит их взглядам встретиться, как к нему возвращается здравый смысл, и губы растягиваются в улыбке. Остальное не важно.       4 Сонгю сидит за кофейным столиком с кружкой свежезаваренного кофе и сегодняшней газетой, а когда последняя ложится на стол, чтобы он смог разглядеть Ухёна, взору открываются слишком большие для его лица очки. - Завтракать будешь? – всё, что он спрашивает. Будучи не в состоянии дать хоть какой-то вразумительный ответ, Ухён просто кивает, наблюдая, как шатен встает со своего места напротив и направляется на кухню, притормозив лишь для того, чтобы забрать оставленную тарелку на кофейном столике у дивана в гостиной. Со своего места, за столиком у окна, он видит, как Сонгю скрывается за кухонным островком, что разделяет кухню и комнату. Когда мужчина вновь появляется в поле его зрения, он отворачивается и смотрит перед собой. Только сейчас он замечает, что на газете стоит дата, спустя три дня с их первой встречи. - Что, – он сглатывает ком в горле и переводит взгляд на занятого парня на кухне. – Что происходит? - Что ты имеешь в виду? – отвечает Сонгю, не отрываясь от своего дела. Он даже не поднимает глаз. Когда кофе оказывается в кружке, а ароматная выпечка на тарелке, он приносит их к столику у окна. Вопрос витает где-то в воздухе. - С тобой, – отвечает Ухён, когда мужчина ставит перед ним теплый кофе, а тарелку на середину стола. Когда он не получает ответ, добавляет: – Со всем. С сегодняшним числом, например, – он указывает на первую страницу газеты, – или с очками. - А что с очками? – Сонгю берет сладость, запоздало понимая, что не прихватил блюдца или салфетки. Ухён с легким разочарованием думает, что старший не уделяет ему должного внимания. – Они перенесли тебя в интересное место? - Значит, ты знаешь, что со мной произошло? - Ну, а что с тобой произошло? – Сонгю возвращается с пачкой салфеток – намного больше, чем им может понадобиться. Ухён хмурится, ощущая, как растет раздражение из-за этой абсурдной ситуации (которая, как ему кажется, не движется к своему финалу). - Я был в каком-то странном месте! – взрывается он. – Там было много людей, которые говорили и кричали, и мы получали какую-то награду или трофей, или я не знаю. - Мы? - Я был в группе, и ты там был. И что хуже всего, мне… – ему пришлось прикусить язык, чтобы не ляпнуть мне ты казался знакомым или мне казалось, что я тебя помню, потому что это не имеет смысла. Ничего не имеет смысла. Сонгю смотрит на него долго, не моргая. Затем вздыхает, прикрывая глаза. - Очки, – начиная он, вновь открывая глаза, – они позволяют тебе видеть другие места, ситуации. - Хочешь сказать, что я телепортировался в другое измерение? – фыркает Ухён. Атмосфера накаляется. – Это смешно. - Я так и думал, что ты мне не поверишь, – Сонгю качает головой. Его внимание вновь возвращается к выпечке, и тем временем младший ощущает в груди колючее чувство разочарования из-за нехватки внимания (реального внимания). – И не хотел тебе ничего рассказывать именно по этой причине. - Так ты серьезно? Что это, скрытая камера или что? Ты напичкал меня какими-то галлюциногенами? – поначалу он улыбается. Но когда Сонгю не отвечает ему, то мысль, что возможно, всего лишь возможно он говорит правду, заставляет его в недоумении откинуться назад на спинку стула. – Я перенесся сквозь время и пространство с помощью каких-то очков. Сонгю смотрит на булочку, которую затем разламывает пополам и макает в кофе. - Как еще ты объяснишь то, что не помнишь трёх прошедших дней? – слегка игриво произносит он. На мгновение кажется, что он обращается к выпечке. - Кто ты, кстати? – он пытается смириться с тем, что теперь принадлежит к миру научной фантастики, которую видел только по телеку. – Ты типа тоже путешественник во времени? Или в пространстве и времени? - Я хамелеон, – отвечает Сонгю, и Ухёну думается, что нелепее быть не может. - Пиздишь, – еле бормочет он. Отложив остатки булочки, Сонгю хмурится, глядя на него. У него крошки в уголке рта, и капля кофе стекает вниз по подбородку. Ситуация и его вид совершенно не соответствуют друг другу. Хотя, это не имеет значение, когда его губ касается улыбка. - Официальное название – «Многомерный Хамелеон». Ох, эта семантика, – он пожимает плечами. – Так или иначе, мы те, кто может менять реальности по собственному желанию. Время или пространство не имеют значения. - Ты путешествуешь, используя очки? Сонгю качает головой. - Очки позволяют всего лишь видеть глазами другого тебя. Твои мысли, возможно, были твоими, но ты мог контролировать свое тело? – когда Ухён качает головой, вспомнив, как его тело реагировало на церемонии, мужчина продолжает. – То-то же. Хотя, я всё еще не уверен, правда ли это. Когда дело касается таких вещей, разум и тело становятся неоднозначными понятиями. - Это… – Ухён запускает руки в волосы, пытаясь найти подходящее слово, – неожиданно. В смысле, и я должен в это поверить? Что ты гуманоид, который пришел ко мне, простому смертному, чтобы потом мы отправились в путешествие или что там? Сонгю тихонько хихикает. - Давай отправимся в дорогу, – напевает он. – Я знаю, это случалось куда чаще, чем следовало бы, – он подхватывает полупустую чашку и встает со своего места. – Я не прошу поверить в эту дешевую научно-фантастическую сказку, как ты её назвал, но ничто не опровергнет то, что ты видел собственными глазами. Он снова уходит на кухню. Ухён решает последовать за ним, так и не поняв, во что верить (или не верить). - Но как я с этим связан? - Просто, – бубнит Сонгю со своего места у раковины. – Они твои. Ты мне их дал. - Ты уже это говорил, – разочарованно вздыхает Ухён, ведь ответы Сонгю лишь порождают новые вопросы. – Но почему я? Какие у нас отношения? На этот раз ответ занимает больше времени. Сонгю долго смотрит в раковину, и в это время Ухёну не сидится на месте. В конце концов старший выдает: - Вместо «кто мы», более удачно было бы спросить, «с чего мы начались».       5 Ухён просыпается со всё еще звучащими словами о хамелеоне и альтернативных вселенных в голове. Он поворачивается на бок, затем на другой, но ничего не помогает избавиться от собственных мыслей. В конечном итоге он решает встать и начать свой день, словно ничего и не было, словно Сонгю не более чем сумасшедший сосед, а всё остальное не более чем сон. Вот только очки всё еще на столике у окна. Он в двух шагах от кухни, когда решает к черту, и возвращается к месту, где несколькими днями ранее они сидели с Сонгю, попивая кофе с выпечкой, и рассуждали о возможности существовании более чем одной реальности. (- Думаю, мы созданы друг для друга, как он и сказал. Не только там.) Оправа кажется холодной, когда он подушечками пальцев касается линз. Изначально Ухён хотел взять их, чтобы изучить, как в первый раз, но потом он вновь чувствует комфорт, неведанный ранее – не материальный, по крайней мере – и вспоминает чувство, как они касались кожи его висков, их тяжесть на своих ушах. Со спутанными после сна волосами и в пижаме, с открытой дверью, на случай, если Сонгю решит заглянуть, с грязной посудой и не застеленной кроватью он решает надеть очки и уйти. Если Сонгю прав – и он не сходит с ума – его ждет другая вселенная.       5.5 Из любопытства Ухён надевает очки (снова).       6 Наверное, сложно сказать, когда всё это началось, когда они перестали различать, где чьи конечности, когда пространство, разделяющее их тела, исчезло, когда у обоих сбилось дыхание. Сложно разгадать причины, что привели их сюда (Почему они в комнате? Почему одежда, сброшенная на пол у кровати, кажется такой уместной?) Есть столько вещей, которые сложно определить, но эта проблема к ним не относится. Ухён улавливает (взглядом, кончиками пальцев) черты Сонгю под собой, быстро вздымающуюся и опускающуюся грудь. Его губы припухшие, покрасневшие; бедра раскрыты перед чужим зачарованным взглядом. Между ними в ленивой манере движется рука, обхватывая его плоть и повторяя движения вверх и вниз. Если в этой вселенной уместно назвать Сонгю очаровательным, тогда Ухён более чем рад сделать это. Золотое кольцо, похожее на его собственное (несмотря на то, что он ни разу в жизни его не видел, тем более на собственной руке), контрастирует с кожей и жесткими волосам, поблескивает на безымянном пальце несмотря на мрак комнаты. В изумлении, с долей замешательства и каплей облегчения, схожего с тем, что он почувствовал тогда на конкурсе, Ухён не может оторвать от него глаз, не двигаясь с места между чужих ног. А что самое удивительное, между прочим, всё кажется на своих местах. - Почему ты остановился? – хриплый голос Сонгю, дополняемый недвусмысленным движением бедер, вырывает его из раздумий. Когда Ухён опускает взгляд, видит, как рука – ранее обвивающая Ухёнову шею, как подсказывает сознание – скользит по груди вниз, дразнит своего хозяина. – Господи, Ухён. Ненавижу тебя. Только что-то подсказывает, что это ложь. Хотя бы то, как Сонгю произносит его имя, когда тело двигается по импульсу, вжимая его в матрас, как от этого у самого Ухёна из головы вылетают понятия места, времени и реальности, словно они имеют какое-либо значение. Или то, как он двигает бедрами, как скользит языком между губами. А потом он открывает прикрытые глаза, и этой ночью Ухён узнает, как глаза Сонгю пленят. (Так же как его голос, его объятия.)       7 - Думаю, тебе пора начать говорить. - Я никогда ничего не утаивал от тебя, когда ты спрашивал, – сразу отвечает Сонгю, сидящий рядом с ним на диване. – Ты увидел что-то интересное? Если бы уровень гормонов Ухёна совпадал с подростковым и если бы он имел слабо развитый контроль над реакциями собственного тела, он бы покраснел. Впрочем, он всё равно краснеет, стыдливо опуская взгляд, при воспоминаниях о Сонгю с широко разведенными ногами и умоляющим взглядом. На коленях покоится неразгаданный кроссворд-головоломка. - Как долго меня не было? – он предпринимает попытку изменить тему. - Грубо отвечать вопросом на вопрос, – дуется Сонгю, всё еще не смотря в его сторону. - Не я один здесь уклоняюсь от ответов. - Недели две? – вздыхает Сонгю. – Сложно сказать. Ты всегда здесь. - Две недели, – тянет он, осматриваясь. – Никогда к этому не привыкну. - Тебе и не обязательно, – Сонгю кладет руку поверх его, переплетая свои пальцы с чужими пальцами, что недавно теребили края газеты. Хоть Ухён и рад бы взбунтовать, сказать, что мужчина не оставил ему шанса остановить его, но правда в том, что сплетение их рук заняло куда больше пары секунд. Сонгю предоставил достаточно времени для отказа. – Так что? Ухён не хотел говорить об этом путешествии, но где-то на моменте кульминации фильма, что смотрел Сонгю, во время поцелуя главных героев, старший неосознанно прижимается к нему (как и той ночью, не встречая сопротивления), и он не выдерживает и рассказывает об их ночи. Сонгю замолкает на некоторое время, пока бегут титры. - Вот как? – единственное что он выдает. - У нас были парные кольца, – добавляет Ухён, словно это может чем-то помочь. Но при упоминании Сонгю касается места, где могло бы быть кольцо. – Еще на полу комнаты были разбросаны белые костюмы. Что это значит? - Что у нас настолько близкие отношения, – бубнит Сонгю, больше для себя, чем для Ухёна. С его губ срывается нечто между всхлипом и смешком. – Из всех мест, почему именно наш медовый месяц? - В другой реальности мы любовники? Поэтому ты искал меня? - Всё не так, – Сонгю отпускает его руку, опустив взгляд. Титры закончились, реклама оповещает о лучшем в мире фильме, а Ухён задумывается, какого это хранить так много секретов. – Я не был хамелеоном с самого начала. - Как это относится к делу? - Просто выслушай меня, ладно? – на мгновение кажется, что он хочет повернуться, но в последнюю секунду передумывает. – Я был человеком до встречи с Ухёном. - Со мной? - Выслушай, – Ухёна передергивает от серьезности его голоса. – Я ждал своего автобуса, чтобы вернуться домой, когда начался сильный ливень. Тогда подошел он и сказал «Думаю, тебе не помешало бы укрыться от дождя». Хамелеоны, как и другие, эм, существа, используют черные зонты. Не знаю, что на меня нашло, но я принял его предложение провести меня домой. Он всегда владел особым шармом. Ухён пытается взглянуть на его лицо, в надежде увидеть что-то (что угодно), но Сонгю сидит с низко опущенной головой. - Я типа потерял свои воспоминания? - Нет, как ты мог потерять нечто, чего у тебя никогда не было? – он делает попытки улыбнуться. – Ухён заключил сделку с верхушкой. Непозволительно вовлекать людей, что не удивительно – столько наших копий, это стало бы проблемой. Вот он и сказал им: «Пусть Сонгю найдет меня». - Но это оказалось не так-то просто. - А как иначе? Ему пришлось начать жизнь заново как человек, а я должен найти его за определенное время. Таковы были условия. Всё же, он должен доказать что-то. Он дал мне очки – твои очки. «Я буду ждать тебя, до окончания времени» – сказал он, – Сонгю наконец смотрит на него с грустной улыбкой на губах. – Тогда тоже шел дождь. Ухён открывает рот, чтобы что-то сказать, но не произносит ни звука. Сонгю сложно понять. Он слегка дрожит, глаза снова смотрят в пол, а руки сжаты в кулаки, и всё же его с трудом можно назвать слабым. Несмотря на меланхолию, сочащуюся из его слов, нежность, с которой он говорит об Ухёне (о нем?), решительность перекрывает все. - Ты, – всё же подает он голос, – Ты пробовал надевать очки? - Конечно же пробовал, – отвечает Сонгю с легкой улыбкой. – Что по-твоему было на мне тем вечером на балконе? - Так ты можешь видеть через них? В смысле, ты можешь перемещаться между вселенными, используя их? - Мне они не нужны, – смеется он. – Хамелеоны теряются в толпе обычных людей из разных реальностей по собственной воле, забыл? Но даже если бы я не был им, они сделаны специально для тебя – для Ухёна. - Что если я не тот Ухён, которого ты ищешь? – он облокачивается на подлокотник дивана, глядя на него. - Ты – Ухён с или без воспоминаний. Любое лицо призмы – это ты, в этой вселенной или в другой. - Ухён это просто имя. В этом мире существует больше одного Ухёна, в этой вселенной, блин, да в десятках тысяч вселенных. - И всё же я нашел тебя. - Почему? (Ухён не осознает этого, но, несмотря на его попытки отстранится от Сонгю, к этому времени они сидят рядом, в паре сантиметров от лиц друг друга. И ему интересно, откуда взялся этот запах имбиря и сандалового дерева.) - Потому что ты это ты, Нам Ухён, с острой линией подбородка и кривоватыми зубами, с чарующей улыбкой и грустными глазами, – и на этом он касается ухёновых губ своими.       8 Несмотря на то, что ответы породили новые вопросы, а губы Сонгю достаточно отвлекающие от вопросов о его кошмарных научно-фантастических объяснениях, которые только еще больше его запутывают, Ухён решает вновь примерить очки. Это как-то связано с простым фактом, что вероятностей бесконечное количество, и мы можем быть айдолами точно так же, как и старшеклассниками; мы можем никогда не закончиться. Тем не менее, это также связано с желанием доказать (себе в первую очередь), что он не сумасшедший, и очки не перенесут его в другую вселенную. Проблемы появляются, когда одним утром, после бритья, к нему приходит Сонгю и пытается остановить его. Он умоляет Ухёна не делать этого – умоляющий Сонгю – это самое странное сочетание нежелания и решимости, что Ухён когда-либо видел – аргументируя это тем, что у них нет времени. - Они сохраняют нейтралитет, Сорён и Дерён, – Сонгю берет руки Ухёна в свои, удерживая очки от его лица с силой, свойственной лишь отчаянным. – Время и союзник, и враг. На данный момент мы не можем позволить себе потерять его. - Чего ты боишься? – Ухён сильнее сжимает очки в своих руках и снова хмурится, ему интересно, когда же он перестанет задавать все эти вопросы. Он уже устал от них. – Сейчас я тебе верю, даже если я не тот Ухён, которым был. - Нет, ты не слушаешь! Дело не в этом, – глаза Сонгю пленят, та же мысль из другой реальности эхом разносит в голове. Глаза Сонгю из другого мира. – Выделенное нам время истекает. Ты не можешь уйти. - Ты не можешь указывать мне, – он чувствует себя ребенком, спорящим из-за пары очков, но даже так, ни он, ни Сонгю не уступают. Их лица оказываются в паре сантиметров друг от друга, дыхания смешиваются. Если бы Ухён не был так сфокусирован на победе в споре, он бы давно уже прильнул к Сонгю – руки сжимают бедра, губы мнут чужие губы – и очки всеми забытые валялись бы в углу комнаты. Ему любопытно, когда появились эти чувства (или же, они просто проснулись). Сонгю собирается ответить (а Ухён поцеловать его), но вдруг по комнате эхом разносится щелчок. Напряжение тут же испаряется, когда они смотрят вниз на сломанные очки и тонкую красную полоску в месте, где они соприкасались с кожей. - Мы должны обработать твою рану, – последнее, что слышит Ухён, прежде чем отключится.       8.5 Словно Алиса, Ухён падает, падает прямо в кроличью нору.       9 Вспышка. Воспоминание. Нет, видение. Рука Сонгю теплая, переплетенная с его собственной внутри его кармана. Они идут бок о бок, наслаждаясь снежным полуднем на улицах Сеула. Ухён вздыхает без вздоха, дыхание выходит белым облачком тепла, и Сонгю смеется. Вспышка. На этот раз они в аквариуме, скрытые тусклым светом и тенями. Сонгю смотрит на него, показывает на что-то за стеклом, но всё, что видит Ухён, это он, подсвечиваемый лазурным голубым. - Тебе хотелось бы быть как они? Вспышка. - Доброе утро, – Сонгю улыбается с постели, простыни цвета морской волны единственное, что скрывает его тело. Ухён отвлекается от своей книги, слегка удивленный. На секунду или две, он думает, что попал в «нормальный» (хотя, что такое нормальный? Он больше не знает) мир, но у мужчины на кровати ярко красные волосы, и комната кажется незнакомой. Вспышка. Сонгю улыбается. Вспышка. Кожа. Пот. Шорох одежды. Комната. Холст. Глаза Сонгю подведенные черным. Два студента. Два учителя. Коллеги. Друзья. Любовники. Бывшие любовники. Могила. Сонгю и он. Только Сонгю. Только он. Незнакомые люди. Недосказанная истина. Неудобная правда. Золотое море. Людилюдилюди. Лица. Конечности. Руки Сонгю. Бедра Сонгю. Ушная раковина Сонгю. Офис. Стол. Камера. Пианино. СонгюСонгюСонгю. (Вспышкавспышкавспышка. Ухён продолжает менять реальности, которые длятся доли секунд, освобождаясь от ощущения безопасности «реального мира» где его дни были заполнены Сонгю. Очищаясь понятиями, что производят время.) Вспышка. Его последние воспоминания – это полуприкрытые глаза Сонгю, затем тьма.       10 - «Менс сана ин корпоре сано». В последнее время ты не совсем в порядке, да? Ухён приоткрывает глаза, чувствуя, что слова, эхом отдающиеся где-то вдалеке, адресованы ему. Тяжесть на горле не позволяет сделать глубокий вдох. Открыв глаза полностью и увидев над собой размытую тень, он ахает, пытается руками схватить воздух в надежде отогнать что бы то ни было, что не позволяет ему дышать. - Думаю, уже не имеет значения. - Он очнулся. Очнулся! Хоя, прекрати наступать на его горло! – он узнает голос Сонгю где-то рядом с ним. В нем звучат те же нотки отчаянья, с которыми он столкнулся совсем недавно, звуки доносят отовсюду и ниоткуда совсем, словно они звучат лишь в его голове. Ухён хотел бы встать и сказать, что с ним всё порядке. – Дону, скажи что-нибудь! - Думаю, уже можно, – соглашается голос, разбудивший его, – к этому времени он должен быть в состоянии контролировать своё восприятие времени и пространства. Можешь отпустить его. Когда тяжесть исчезает, Ухён немедля делает глубокий вдох. В горле першит, а глаза обжигают слезы. Он жадно глотает воздух, отчего заходится кашлем, который он не в состоянии остановить. Принимая сидячее положение, он хватается за шею. Поначалу трудно дышать, но потом его обвивают руки, которые убирают его собственные пальцы, царапающие шею, и шепот Сонгю «расслабься», помогает осознать, где он находится. - Что же, это было не сложно, так ведь? – в голосе, что звучал ранее, не слышно сарказма, несмотря на слова. Слышна смесь игривости и серьезности, но никаких издевательств. Голос подходит своему хозяину – мужчине с большими дикими глазами, широкой улыбкой и медово-блондинистыми волосами. - Он очнулся, – слова Сонгю отрывают его от размышлений. – Теперь мы можем идти? - Три вселенные были разрушены, – блондин смотрит вниз на экран на своем столе. Рядом с ним стоит, скрестив руки на груди, парень с темными волосами и выбритыми висками. – Хотя, уже четыре. Не думаю, что могу так просто отпустить вас двоих. - Но мы же договорились, – последнее слово, словно на повторе, застревает у него в голове. Значит, они и есть та самая верхушка, о которой ранее упоминал Сонгю? Ответ на его незаданный вопрос находится, когда темноволосый мужчина произносит: - Очки не были частью договора. Ты мухлевал. - Тогда что вы предлагаете? – цедит Сонгю. – Отменить сделку? Меня приговорить к скитанию по вселенным, а Ухёна к вечному заточению в его квартире? - Думаю, – вмешивается блондин (Дону?), – мы должны спросить Ухёна, о чем думает он. Чего хочет. - Меня тогда никто не спрашивал, чего я хочу, – после этих слов Сонгю в комнате повисает тишина. Только тогда Ухён замечает белый диван, на котором сидит Сонгю с опущенными плечами, а также стены, уходящие в бесконечную высь прямо к затянутым облаками небесам. - И чего же ты хочешь? – взгляд Ухёна возвращается к людям у стола. Тот, что сидит за столом, подается вперед, смотря прямо на него. Впрочем, ответ всё равно дает Сонгю. - Чтобы Ухён был нормальным. Не знаю, Дону, всё могло бы быть проще. Он мог бы остаться в моей реальности, как человек. - Хамелеон может это сделать, но он не стареет. Он бы стал свидетелем твоего старения и смерти. Ты знал это, – враждебность между темноволосым мужчиной и Сонгю звенит в воздухе, она почти осязаема. - Я знал, знаю, – Сонгю, потупив взгляд, избегает взгляда Ухёна, когда он подходит ближе и мягко касается его. – Всё это испытание так изматывает. Почему мы не можем просто остаться в одной вселенной, без всяких вмешательств… - И еще одна вселенная, – прерывает его голос Дону. – Ох, прости, – он смеется в смущении. – Я не знаю, Гю. Вы двое стоили мне тысячей жизней. - Разве ты не можешь вернуть их? – спрашивает он. Каждое слово режет горло, собственный голос кажется чужим. Все в комнате оборачиваются на него – даже Сонгю, с покрасневшими глазами, которые он предпочел бы не видеть. – Я имею в виду, – он запинается, волнуясь под взглядами трех пар глаз, направленных на него, – ты же главный, или нет? В чем проблема? На секунду кажется, будто Дону лишается дара речи. Затем его лицо становится серьезным. - Проблема не в этом, пойми же ты, я не могу так просто отпустить вас двоих. - Чего ты хочешь взамен? - Я открыт для любых предложений, – он игнорирует предупреждающее Дону от парня рядом. Но в следующее мгновение на губах блондина расцветает улыбка, и вся серьезность куда-то испаряется. – Ах, ну что за черт. Я не создан для этой глупой роли «Злого Гения». Ухён переводит взгляд с Дону на Сонгю, который смотрит на него изучающе. Он без понятия, каких реакций ждет от него Сонгю, но его собственная решимость заставляет сорваться с губ: - Даже если я не смогу быть тем Ухёном, что раньше, ты примешь меня? – шепчет он Сонгю. Когда в чужих глазах он читает замешательство, Ухён кивает, надеясь, что он поймет его. – Примешь ведь? Потому что я Ухён? («Потому что я всегда выберу тебя. Хамелеон ты или человек, ты всё тот же Сонгю с очаровательными щечками и маленькими губами, соблазнительной улыбкой и добрыми глазами».) Сонгю то ли пытается найти ответы в его глазах, то ли пытается кивнуть, когда Дону снова начинает говорить: - Значит, нет прошлому Ухёну? Не знаю, правда, в чем моя выгода, но звучит как хорошая сделка. Мужчина рядом вновь скрещивает руки на груди: - Дону, – угрожающе бормочет он. Но когда не получает должного ответа кроме знаю я, знаю, он вздыхает. – Тогда приму это как указ на восстановление вселенных? Сейчас отправлю запрос на поддержку. - Мы должны идти, – шепчет Сонгю на ухо Ухену, вставая и утягивая его за собой. Дону и второй мужчина, кажется, слышат их, но они слишком сосредоточенны на молчаливой игре в гляделки, которую, если присмотреться, выигрывает Дону. Прежде чем выйти через массивные двери (которых раньше здесь не было, но Ухён уже привык не задавать лишних вопросов), Сонгю прихватывает два черных зонта, расположенных у дивана, и передает один Ухёну. Он открывает его несмотря на бессмысленный протест Дону не открывай зонт в помещении, это принесет неудачу и берет Сонгю за руку. Ухён переплетает их пальцы и тянет его на улицу. Когда двери выводят их в дождливый полдень на лестницу какого-то здания, и в них врезается какой-то мальчишка, идущий в противоположную сторону, Сонгю смеется и бормочет еле слышное бюрократы.       ∞ В месте, где звёзды падают словно дождь и люди никогда не умирают, Сонгю и Ухён любят сидеть на скамье в парке рядом с их апартаментами намного позже заката дня. И ничто им не мешает прижиматься друг к другу под одним зонтом. Иногда это зонт Сонгю, чаще всего – Ухёна. В месте, сотворенном для них, они сидят и говорят о бесконечных вероятностях мира, что воссоздает себя день за днем.       0 - Они мои, – улыбается Ухён заплаканному Сонгю, надеясь, что его приемник будет знать, что делать. (А он будет, ведь всё же это он.)