Будь моим ангелом

«Сила Лоренца — это сила, действующая на движущуюся заряженную частицу со стороны магнитного поля, равная произведению модуля вектора магнитной индукции…» — монотонным голосом вещает Владимир Николаевич — высокий мужчина с серебристой проседью в чёрных, как смоль, волосах. Со снисходительной улыбкой глядя на измученных после трёх пар второкурсников техникума, он изредка поглядывает на настенные часы, указывающие, что до конца последней пары осталось ещё больше получаса. Алексей устало вздохнул, мечтательно представляя себя сидящим в кресле под тёплым пледом в обнимку с полюбившейся книжкой, которую он уже вот как целую неделю не может дочитать. Очередной любовный роман, пользующийся огромной популярностью у женской аудитории, однако парня сие обстоятельство совершенно не напрягало. «Каждый индивидуален. У всех вкусы разные», — отвечал смущённый пацан на смешки девушек-одногруппниц, украдкой разглядевших название его очередной бумажной «подруги» с внушительным количеством страниц. «Огромное тебе спасибо, Лёш! Ты просто ангел!» — почему-то вспомнился звонкий голос Маринки, наградившей парня звонким поцелуем в благодарность за написанное сочинение для городского конкурса. Ангел… За искреннюю доброту, проявление внимания и заботы даже к врагам, за невинную наивность, присущую лишь только детям, ему дали это странное прозвище… Ангел. Уже второй год его называют так все кроме одного единственного человека, питающего к нему искреннюю, абсолютно необъяснимую ненависть. Гирфанов Радмир — главный заводила группы, «в доску свой» и неизменная душа любой компании. Вечно-весёлый, владеющий отличным чувством юмора и при всей своей «непутёвости» прекрасный спортсмен, обладающий идеальным рельефом стальных мышц, Радмир являлся кумиром практически всех девушек, обучающихся в данном учебном заведении. Надо признать, Алексей частенько кидал в его сторону неподдельно-восхищённые взгляды, однако неизменно натыкался на колюче-ненавидящий взор карих глаз, дарящих тепло всем, кроме него одного… Не в меру дружелюбный «Ангел», приглядевшись на второй-третьей неделе обучения в прошлом году к смешливому накачанному хулигану и сочтя его вполне себе нормальным парнем, сделал неудачную попытку познакомиться — его робкое «привет» ровным счётом проигнорировали, а на по-детски наивный вопрос: «Будем друзьями?», ответили обжигающе-обидным: «Свали с дороги, пока я тебя со своим кулаком не познакомил». Ни с того ни с сего накатило леденящее душу ощущение, вызвавшее морозный холодок, вскользь пробежавший по телу и вырвавший из тягостных раздумий. До конца не осознав, что делает, и повинуясь зову интуиции, Лёша медленно обернулся, встречаясь взглядом с Радмиром, пару секунд назад «прожигавшим» стеклянным взором спину сокурсника. И всё бы ничего, но «Ангел» заметил одну маленькую, почти неприметную и до ошеломления необычную странность. Под капюшоном чёрной кофты, скрывающем половину лица хулигана, не таилось обыденное насмешливо-весёлое выражение лица. Нет. В этот раз всё было гораздо хуже и никак не вязалось с образом мужественного спортсмена. Белки глаз покраснели, ровно как и крылья чуть припухшего носа, губы вытянулись в тонкую линию, а на неестественно-бледных щеках блестели влажные дорожки невысохших слёз. Алексей поражённо присвистнул, мгновенно забыв о всех правилах приличия и о том, что уже как целую минуту бесстыдно пялится на едва-сдерживающего эмоции одногруппника, стиснувшего от напряжения зубы. — Чего уставился? — хмуро поинтересовался Радмир Гирфанов, небрежным движением одёргивая капюшон вниз и тем самым закрывая почти всё лицо. — Что случилось? — почти шёпотом спросил Алексей, мысленно осознавая, что ему следовало бы просто молча отвернуться. — Почему ты…- он сделал паузу, тщательно подбирая нужное слово. — Не в настроении? — Иди нахуй, — спокойно ответил парень, пытаясь тем самым сообщить, что разговор окончен. — У тебя кто-то в семье умер? — вопреки своим моральным принципам, «Ангел» просто проигнорировал реплику собеседника. — Нет, — глухой, полный раздражения ответ. — Девушка бросила? — Лёша понимал всю глупость этого вопроса — разумеется, такого привлекательного красавчика не бросит ни одна девушка, переспавшая с ним хотя бы раз. — Не-е-ет. Слушай, просто отъебись, — посоветовал Гирфанов. — Пожалуйста, — добавил он для значимости просьбы.

***

Почти двумя часами ранее Радмир устало опустился на стул, ленивым движением подвигаясь ближе к парте. До начала последней пары оставалось ещё десять минут, которые можно было бы плодотворно потратить на очередное мелкое хулиганство, однако сил после тяжелого учебного дня на это уже не оставалось. В фактически пустой кабинет неспешно вошёл Алексей Ненашев, поправляя сбившуюся на бок чёлку и сразу же завладевая вниманием Грифанова, мгновенно напрягшегося, как струна. Худенькая, стройная, немного женственная фигура; светлые пушистые волосы пепельного оттенка, достигающие по длине до середины тонкой шеи и… глаза… Льдисто-голубые глаза, обрамлённые чёрными пушистыми ресницами всегда приковывали к себе мимолётный взгляд главного хулигана техникума, получившего данный статус с первой недели учёбы здесь. Его прозвали Ангелом за странный, нетипичный для подростка-парня, характер. Но самое странное заключалось в том, что Алексей в основном общался только с одними девчонками, вызывая у некоторых парней из группы пошлые мысли вроде: «Скатился наш Ангел в мир греховный. Бабником стал,». Однако Радмир понимал его, как никто другой. «Лёлька», как его прозвали в своём кругу девчонки, сам очень сильно смахивал на девушку, за которую его частенько принимали преподаватели первые три дня обучения на первом курсе. И неудивительно, что Алексею было с ними гораздо проще общаться, находя общий язык по интересам, какие существуют лишь у прекрасных представительниц женского пола. И всё бы ничего, но главный заводила группы, хулиган до почечных колик и одновременно мужественный спортсмен мгновенно почувствовал странное влечение к этому самому Ангелу ещё с первых дней их совместного пребывания в группе. Красивые девушки, постоянно пытающиеся обратить на себя его внимание, никогда не интересовали парня ко всеобщему удивлению, однако всё списывалось на «даже не пытайся к нему подкатить. Видишь, ты ему неинтересна? У него инфа сто есть уже девушка, да покруче тебя наверняка будет,». Но это была абсолютная неправда… Уже как два года Радмир безуспешно боролся с самим собой, постоянно твердя одно и то же: «Я натурал,». И разумеется сие абсолютно не помогало. Дав себе твёрдое обещание забыть странное щемяще-сладостное ощущение в груди, Гирфанов строго настрого запретил себе даже смотреть в сторону женоподобного паренька, как на зло, частенько кидающего в его сторону восхищённые взоры, присущие лишь девушкам. Проклиная себя, проклиная всю свою неправильную сущность и виновника своих отвратительных чувств, Радмир с усилием натягивал на себя маску ненависти к беззащитному, хрупкому на вид, созданию, которое он в душе безгранично любил, отчаянно не признавая чувств и стараясь отстраниться от него путём беспричинной злобы. — Огромное тебе спасибо, Лёш. Ты просто ангел! — на весь кабинет раздался громкий голос одногруппницы Маринки — высокой блондинки с довольно привлекательными формами. Гирфанов машинально глянул в сторону девицы, стремительно вбегающей в помещение и кидающейся на шею «спасителю». Парень невольно сжал кулаки — его всегда раздражало наблюдать за тем, как очередная «прошмандовка» лапает Алексея, реагирующего на женские прикосновения абсолютно спокойно. Но в этот раз всё было гораздо хуже… С помутившимся от странного гнева взглядом, он невероятным усилием воли сдерживался, чтобы не подойти и не впечатать в стену блондинку, целующую обалдевшего и одновременно смущённого ангела в щёку. И именно это смущение, окрасившее бледные щёки парня в ярко-алый цвет, вызвало у Радомира приступ полного отчаяния… Не признаваясь в этом самому себе, брюнет в тайне мечтал, что когда-нибудь он позволит себе обнять этого хрупкого, невинного и очаровательно-милого парня, а затем… Затем моральные принципы просто не позволяли ему даже подумать о том, что бы он сделал, будь на то его воля. Но сейчас эта призрачная надежда в миг разбилась на тысячи мельчайших осколков, рождая в душе бездонное пустое пространство, по капле заполняющееся отчаянием. «Он неравнодушен к девушкам… Он правильный, а я… Я просто моральный урод, влюбившийся в парня», — данное признание самому себе повлекло за собой неожиданные последствия — горячие слезинки быстро стекали по щеке одна за другой, мгновенно образовывая на гладкой поверхности парты крохотные лужицы, как дань прискорбным чувствам.

***

Алексей с сочувствием покачал головой, однако следовать совету хулигана и выполнять его просьбу не спешил. Он осторожно, как бы невзначай, коснулся руки сокурсника и мгновенно об этом пожалел — по его телу будто бы прошёлся электрический разряд, рождая в душе что-то смутное, пугающе-странное. Радомир с удивлением взглянул в его голубые глаза, невольно затаив дыхание и прислушиваясь к нарастающему биению своего сердца. Маленькая пламенная искорка поселилась в душе каждого из парней, ставшими невольными игрушками жестокой любви. Оглушающе-громко прозвенел звонок, разбивая невесомую идиллию момента и заставляя Ангела испуганно вздрогнуть и резко обернуться, а Радомира расстроенно прикусить нижнюю губу. Попрощавшись с преподавателем, Лёша вышел из кабинета последним, медленно двигаясь по пустому коридору в неком отдалении от быстро идущего впереди Гирфанова. В голове кружилось тысячи смутных мыслей, которые ещё не приобрели нормальной формулировки и тем самым вызывая в душе парня подавляющее смятение. — Так из-за чего ты был расстроен? — вопрос сам слетел с губ, эхом растворяясь в беззвучной тишине коридора. Радомир остановился, медленно оборачиваясь к голубоглазому парню. — Ты так хочешь это узнать? — и ни единой насмешливой нотки в басовитом, чуть вибрирующем голосе. Лишь иронично-вздёрнутая бровь говорит о том, что Ненашев лезет не в своё дело. — Д-да, — прозвучало крайне неубедительно. Парень нервно сглотнул, ощущая, как одним махом Гирфанов сокращает образовавшееся между ними расстояние и буквально прижимает его к стене своим тяжёлым телом. — Угадай, — он смотрит свысока, насмешливо кривя губы в полуироничной ухмылке. Карие глаза смотрят пристально и с какой-то неведомой тяжкой тоской, мгновенно передавшейся Ангелу. — Без понятия, — шепчет Алексей, завороженно созерцая странное мерцание во взгляде Радомира. — Да я люблю тебя, придурок, — горько прошептал брюнет, быстрым движением соприкасаясь в трепетном поцелуе с такими желанными, тёплыми, нежными губами Ангела. — Лучше держись от меня подальше, — слова дались ему с трудом. Набатный колокол возвестил о гибели совести и морали. — Я… Я тоже тебя люблю, — невнятно пролепетал раскрасневшийся Ангел, сам не веря в сказанные собою слова. Сердце неистово колотилось в груди, грозя вырваться наружу, а в душе разливалось странное приятное ощущение тепла. — Правда? — недоверчиво сощурившись, Радомир едва поборол шок. — П-правда, — заикаясь ответил Ненашев, ощущая, как ноги начинают подкашиваться, не выдерживая вес его тела. В тот же миг два тела слились в едином поцелуе. Совсем непродолжительном, но выражающем истинные чувства каждого парня. Их души открылись навстречу новому, ранее неизведанному и до боли неправильному чувству. Но это чувство несло лишь счастье в их юношеские сердца. — Будь моим ангелом, — едва-слышно произнёс Радомир, нехотя разрывая поцелуй и бережно сжимая Алексея в крепких, надёжных объятиях.