Миражи

Томас не пытается ухватить махающее рукой на прощание сознание за рукав и совершенно не удивляется, когда потолок начинает плыть и заворачиваться в спираль, а лица беснующийся толпы становятся неразборчивыми светлыми пятнами без намеков на глаза и рот. Ему, конечно, не страшно, потому что где-то среди этих калейдоскопом проносящихся размытых очертаний его дожидаются ребята. И среди них Ньют, которого можно будет обнять, прошептать на ухо что-нибудь вроде «Я до чертей пьян», а после уткнутся в плечо и забыться беспокойным сном. Но вскоре становится ясно, что никого тут нет и это очередная почти-ловушка, в которую они с Брендой загнали себя сами. Томас пытается пробраться через толпу или хотя бы перекричать музыку, чтобы сообщить эту печальную новость девушке, как она сама, словно по мановению кем-то забытой волшебной палочки, оказывается прямо перед ним и шепчет-шипит слова без всякого намека на смысл хмельным голосом. Юноша все никак не может понять, что эта героиня не его снов и мечтаний желает донести до него, как её губы оказываются слишком близко и... Он, черт подери, пьян. Ему, пошло все к дьяволу, можно. У Бренды губы шершавые и теплые, а поцелуй грубый и какой-то отчаянный. Ньют, наверное, целуется не так. Стоит об этом подумать, как мир плывет еще сильнее и ноги, кажется, вот-вот подкосятся и его просто-напросто затопчет толпа танцующих в странном экстазе тел, но Томас старается оставаться в вертикальном положении и открывает глаза, чтобы понять, не успел ли потолок и пол поменяться местами. Но вместо этого он замечает кое-что другое. Ньют стоит перед ним и улыбается той самой недоверчивой улыбкой, которая не сходит с его лица каждый чертов раз, стоит только Томасу открыть рот. Юноша, конечно, понимает, что никакого Ньюта тут нет, но совершенно не хочет отгонять этот мираж, жестокий обман одурманенного сознания куда-нибудь подальше. Томас сгребает лучшего друга в объятия, словно под гипнозом залезает ему под свитер, пытаясь согреть озябшие ладони и объяснится во всех чувствах, но Ньют договорить не дает. Он целуется нежно и аккуратно, словно боясь причинить вред. А Томас почему-то не хочет трезветь.