Классная тачка, Хёкдже

В городе уже месяц стояла невыносимая жара. Засуха душила, а Ли Хекдже с особым остервенением сжимал пальцами, перемазанными в тосоле, холодную пластиковую бутылку, большими глотками вливая в себя прозрачную минералку. Солнце безбожно пекло, вызывая жажду, а потому, скинув с себя старую кепку, парень запрокинул голову и вылил остатки воды на обросшую макушку, чтобы под струю живительной влаги попало и лицо и черная, насквозь пропитанная потом майка. Хекдже устало повел широкими плечами, капли по которым как блестки переливались на солнце и наклонил голову то к одному плечу, то к другому, разминая затекшие шейные позвонки. Услышав легкий хруст, парень довольно хмыкнул и, шкрябнув грязными ногтями под скулой, швырнул пустой пластик в бетонную стену. Сейчас бы не помешал душ, но расслабляться было некогда и, конечно же, единственным спасением здесь была припасенная замороженная вода в бутылках, которая моментально оттаивала даже в тени. Она приятно холодила, на минуту позволяя почувствовать себя словно в ледяной пустыне: покрыться мурашками и наконец-то вздохнуть. Здесь, на отшибе района, спрятанного за высокими заборами заводов, фабрик и складов, чистого воздуха не хватало катастрофически. Жмурясь от яркого солнца, парень прижал к бровям ребро ладони, и пытался вглядеться в бесконечное голубое небо, надеясь увидеть хоть одну дождливую тучку. Но в поле зрения не находилось ни одной таковой. - Без шансов. Сегодня дождя не обещали. - Хекдже обернулся на голос Донхэ, который прихрамывая, шел к нему с виноватой улыбкой, с трудом волоча за собой (мягко сказать) помятый велосипед. - Что с тобой? Тебя сбили? Ничего не сломал? – заволновался Хекдже, молниеносно подскакивая к потрепанному парню и осматривая разодранные колени. Смешавшись с грязью и дорожной пылью, кровь уже запеклась, багровыми ссадинами покрывая загорелую кожу. А белая рубашка, повязанная на бедрах участника недавней аварии, и легкая майка - местами были уже далеко не светлыми. - Не собирай чепухи, Хек. Я сам свалился, не рассчитал скорости на склоне, - Донхэ невнятно затараторил, а потом, поиграв бровями, добавил, - Скажи, что переживаешь за меня. - Опять твои шутки, Хэ! Конечно переживаю. Ты снова ехал через гору? Черт возьми, сколько я уже говорил тебе?!- злился на чужую бесшабашность Хекдже, - Это опасно! С твоими-то тормозами! Брюнет наигранно виновато отвел глаза и попытался пригладить торчащие в разные стороны волосы: - Брось, Хек. Нормальные тормоза, что привязался. - Надеюсь, говоря про тормоза, ты имеешь в виду себя. Потому что мы оба знаем, что у твоего велосипеда нет тормозов. - Ты же знаешь, что горным путем намного короче. Я же к тебе торопился. А, да пара царапин, в самом деле, Хек, – Донхэ непринужденно взглянул в глаза взмыленного парня, пытаясь убедить в искренности своих слов. Своего парня, которого однажды встретил еще в университете и, после долгих месяцев их жизненного пути, поклялся в тиши раскаленной ночи больше никогда не отпускать. Крупный пикап проехал мимо, оставляя вслед за собой огромный столб пыли и Хекдже пришлось зажмурить глаза, отстраняясь. Он ненавидел, когда Донхэ бараном упирался во что-то, ведь он был своенравным парнем и это, пожалуй, была их единственная схожая черта. - Черт с тобой, Хэ, - бессильно выдохнул Хекдже, натягивая кепку обратно на голову и, выпрямляясь, лениво улыбнулся, - Черт с тобой. В такую жару не хватало сил даже на то, чтобы лишний раз открыть рот, не то чтобы спорить с упрямым мальчишкой. Да и слишком сильно любил своего парня Хекдже, чтобы злиться на него долго. Донхэ как всегда не чувствовал себя виноватым, но губы все-таки поджал, тише воды и ниже травы ступая вслед за Хекдже. Металлический гараж, куда они зашли, был довольно крупным и в нем вполне можно было бы жить. В его глубоких чертогах значилась даже импровизированная кухонка с маленьким холодильником, вечно набитым бутылками с минералкой. По всем стенам гаража были выложены и развешаны гвозди и шурупы, полочки, на которых в строгом порядке лежали гаечные ключи, десятки различных масел, красок и другой прочей металлической лабуды. - Как дела в универе? - буднично спросил Хекдже, вытаскивая из чужих проворливых рук баночку, специфический запах которой уже успел вдохнуть Донхэ. Последний немного помедлил с ответом, отстранено смотря на лицо Хекдже, а потом засиял пуще прежнего широкой улыбкой, выпаливая короткое, - А я сегодня говорил, что люблю тебя? - Не увиливай, Донхэ, - недоверчиво сощурился Хекдже и жестом указал, куда можно поставить велосипед, - Так что там с экзаменами? Только не говори, что опять завалил. - Ты смеешься? - Донхэ умело строил из себя актера невинных жанров, пытаясь провести любимого, - Нет, ты что серьезно не понимаешь? - Прости, - хлопает глазами Хекдже, сводя брови, - Чего не понимаю? Донхэ только хлопает ладонью себя по лицу, имитируя хныкающие звуки плечами. Потом он осторожно обнимает Хекдже, кладя его голову себе на плечо, затихая, - Идиотина моя, я люблю тебя. - Да сколько можно шутить, Хэ! - Хекдже скидывает с себя чужие руки, - А ну признавайся, что там с экзаменами! Провалил что ли? - Не переживай, осталась всего парочка долгов, - надул губы Донхэ,в который раз обиженно понимая, что его парня так просто не провести. Хекдже только вздохнул и отвернулся к куску металлолома. Скептически оглядывая колеса, которые были закручены практически восьмеркой, он почти беспомощно протянул: - Хэ... - Ну что опять "Хэ, Хэ"? Не нравится мне там! Не хочу я быть юристом, сам же знаешь. Все эти костюмы... - затараторил Донхэ, вновь засовывая свой любопытный нос в другую баночку с краской и после короткого чиха продолжил, - Все это не для меня. - Ну а что тогда для тебя, оболтус? - Танцы, - мечтательно прикрыл глаза Донхэ и дергая плечами в каком-то простеньком ритме, снова опасно приблизился к Хекдже, - Танцы - они для меня. - Подай мне шестигранник на двенадцать, танцор, - похихикал Хекдже, вновь отталкивая парня, - Ты должен постараться все сдать в лучшем виде. Если тебя выкинут, то, - он собирался продолжить нравоучения, но его бесцеремонно оборвали. - То буду помогать тебе в автосервисе. - Что? - Хекдже искренне испугался, а потом и засмеялся, глядя как его парень выронил несколько ключей себе на ногу, в суматохе ворочая связку, - Кто сказал, что я тебя возьму? У тебя же руки из жопы. Устранив учиненный беспорядок, Донхэ уселся на невысокую стопку с шинами, по-идиотски скрестив руки и ноги. - И куда мне тогда прикажешь пойти? - обиженно пробубнил он, - Где я буду зарабатывать деньги? - На панели, мой друг, на панели, - в своей обычной манере поиздевался Хекдже. Сейчас его интересовали только гаечки, из-за сорванных граней которых он не мог ничего открутить ключом. Слова же Донхэ он больше, чем наполовину не воспринимал всерьез. Все эти юношеские амбиции, что периодически захлестывали Донхэ волнами, практически не касались Хекдже. Хекдже всегда поражался ему: они оба рано ушли из отчих домов и выросли плечо к плечу с друг другом в одном общежитии; многое повидали, прошли через многое. Но Донхэ никогда не терял своей детской непосредственности. Чувство ответственности за свою задницу у него не появилось даже вместе с щетиной. Хекдже же, наоборот, был более спокойным и чуть более выдержанным. Наверное, все сложилось так, потому что мальчикам вовремя подкинули идею организовать свое дело, за которую не хотел поначалу браться Донхэ и за которую так ловко уцепился Хекдже. А оно, в свою очередь, воспитывало в себе характер. Но даже так Хекдже никогда не забывал заботиться о своем парне, всегда отдавая ему самые нежные объятия и самые вкусные печенюшки. Вскоре, денег на обучение в университете на двоих у них не стало совсем, но вполне хватило бы на одного. Поэтому Хекдже, преисполненный долгом старшего, буквально насильно заставлял Донхэ впихивать в себя знания, убедив его, что вполне доволен работой в автосервисе. Донхэ из кожи вон лез, чтобы не расстраивать своего парня и отчаянно зубрил. Однако, его такая дивная черта как рассеянность внимания не давала сконцентрироваться на одном предмете долго. Донхэ просто напросто становилось скучно и он ничего не мог с этим поделать. - Ладно, бездарность, - делая вид снисходительного человека, Хекдже бросил в руки парня сухую губку, - Иди, помой новую машину босса во дворе, а я пока тут закончу. Шлаг включается вон там, если ты не забыл. Донхэ недовольно цокнул языком, покрутил в руках губку, и, включив воду, скрылся за углом гаража, чтобы выполнить незатейливое поручение. Жаль, что он не разбирался в шестеренках также, как делал это его парень. И в этом умении он серьезно завидовал Хекдже. Да он, собственно, всегда и во всем ему завидовал, по-настоящему восхищаясь старшим. Когда Хекдже расправился с велосипедом, мастерки замотав половину его корпуса синей изолентой, он вышел из гаража, в очередной раз облившись потом. Но не душный воздух так подействовал на Хекдже, а что-то совсем иное. Милая картина предстала прямо перед Хекдже: Донхэ, перегнувшись через половину капота черного автомобиля, раскаленного на солнце, неспешно растирал мыльную пену по лобовому стеклу. Короткие шорты соблазнительно обтягивали сочный зад. И, если бы не его опасная близость рядом с пахом Хекдже, то навряд ли Хекдже бы смог также невольно подумать, как хорошо было бы вот так пристроиться сзади, смачно прижимаясь к упругим ягодицам и, вдобавок к этому, еще и ласкать девственный до чужих ласк член парня. Хекдже покрутил головой, пытаясь стряхнуть с себя ненужные фантазии. Ему не раз снился подобный эротический сон, где Донхэ являлся ему в самых выигрышных позах на капотах ярких автомобилей и манил к себе пальчиком. Но то было снами, больными снами не менее больного извращенца, за которые Хекдже, безусловно, было очень стыдно. Донхэ, заметив своего парня, обошел дорогую машину и, грациозно забравшись на капот, по блядски выгнул спину. Хекдже на секунду показалось, что та лужа, которая впитывалась в раскаленную землю, была отнюдь не стекающей с машины водой, а его слюнями. Донхэ улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой и, прижав пенную губку к груди, выжал из нее остатки, которые белыми ручьями побежали вниз по его майке пропитывая джинсовые шорты насквозь. - Ну что, нравится? - белая пена картинно стекала по длинным пальцам, губам и кадыку Донхэ. Хекдже же мигом почувствовал как в штанах просыпался животный инстинкт. Парень списывал все на следствия перегрева на солнце и на его вредновоздействующие лучи. Но Хекдже лгал. Самозабвено лгал самому себе. Ему всегда хотелось обладать Донхэ вот так вот, по-экстремальному, но то было только в фантазиях. Он никогда не думал, что было бы, случись это по-настоящему. А теперь, конечно же, был потерян в смущающей ситуации, когда его эротическая фантазия оказалась настолько реальной, что, вот прямо сейчас, протяни руку - и почувствуешь тепло желанного тела в своих руках! - Дон-Донхэ, - пытался возмущаться Хекдже, тщетно стараясь перебороть смущение, - Ты что творишь? Ну не на улице же! Прекрати. - Ну ты же сказал, что я гожусь только для панели, - будто издеваясь пролепетал Донхэ, закусив губу. Он прикусил кончик указательного пальца и поцеловав его, стрельнул в Хекдже соблазнительным взглядом, - Скажи, у меня получится накопить нужную сумму, чтобы купить такую же классную тачку? Хекдже взвыл. - Ты готов продать себя за какую-то тачку? - возмущению парня не было предела, - Придумал новый способ издеваться? А ну, вставай, а то еще поцарапаешь! - пытался достучаться Хекдже до совести соблазнителя. - А может мне нравится так лежать, - Донхэ аккуратно провел пальцами по насквозь мокрой майке, обводя выступающие соски, - И соблазнять тебя. Горячая кожа Донхэ, его зазывно приоткрытый от духоты рот. Томно закрывающиеся глаза и капли влаги, стекающие по оголенной шее прямо по совершенному рельефу тела... Эта картинка эротическим желанием крепко впилась в сознание Хекдже, даже тогда, когда он попытался зажмурить глаза. - Даю тебе пару секунд, Хэ, чтобы убраться, - изо всех сил пытался не поддаваться на провокацию Хекдже. Он старался сосредоточиться на всем, что угодно: на чириканье птичек, на звуки проезжающих машин - на все, лишь бы суметь сделать, наконец, шаг назад. Но отчего-то это не помогало, а ноги совсем не двигались, заполнившись мягкой ватой. - Трахни меня, Хекдже. Прямо на этой машине. - А? Что? - Хекдже уже не верил своим ушам, глазам. Он вообще не верил этому миру, - Что ты сейчас сказал? Ты всерьез?! - Всерьез. - Но тут же трасса рядом! А вдруг кто-нибудь заедет на ремонт? Или нач-начальник... - Хек, - цокает языком недовольный Донхэ и спрыгивает так близко, что чуть ли не сбивает Хекдже с ног, - Почему ты такой скучный? Если ты не знаешь, то сексом можно заниматься не только в постели. Давай попробуем? Ну? Донхэ смотрел в любимые глаза, наполненные смешанными чувствами и улыбался, гладя чужие запястья пальцами. - Ты... Ты сдурел что ли? - крутил головой плененный Хекдже, напрочь не ориентируясь в пространстве, когда проворные ладони оказались на его талии. - Убери свои руки, Хэ! Меня с работы к чертям собачьим выгонят, если заметят. Да и я ничего не хочу, - отчаянье и смущение пересилили Хекдже и он с силой скидывал с себя чужие ладони в который раз за день. - Да ну? - игриво улыбнулся Донхэ прямо в губы. И, вдруг, он крепкой хваткой сжал возбужденный член Хекдже, - Правда что ли ничего не хочешь? - Тебе не стыдно? - Хекдже спросил скорее себя, чем своего парня, когда зажмурился от бессилия и чуть прихватил ртом воздух. Теперь он понял, что его поймали с поличным. - Ни капли, - Донхэ обжег легкими поцелуями соленую бледную кожу на чужой шее, - Я ведь люблю тебя. - Что тебе нужно? - спустя бесконечную секунду проскулил Хекдже, опасливо прикрывая глаза и не проявляя никакой инициативы. Все еще надеялся, что Донхэ хватит совести, чтобы послушать его? Но Донхэ лишь вздохнул, переставая целовать и с обидой посмотрел прямо в глаза напротив, забавно вскидывая руки: - Я тебе уже прямым текстом говорю: трахни меня здесь, Хекдже. А ты... - А что я? - хлопает глазами парень, - Ты бы еще в центре города предложил это сделать. - Ладно, - соглашается с чем-то Донхэ и тянется к резинке чужих шорт, - Не хочешь ты меня, давай я тебя. - Что?! Ты меня что? - глаза Хекдже стали несоизмеримо огромны. - Я тебя трахну. Прямо сейчас на этой тачке. Возьму. И трахну, - Донхэ так просто говорил о таких вещах, что юного мастера накрывала паника: еще никогда Хекдже не оказывался снизу, а чтобы еще и вот так... - Может не надо, - испуганно и по-детски пискнул Хекдже, подкожно чувствуя, что Донхэ сегодня был непреклонен. Он едва коснулся мочки уха Хекдже, нежно цепляя покрасневшую от стыда кожу, и прошептал в самую душу: - Я пожалею, если эта прекрасная тачка не будет обкатана нами. Ну же, Хекдже. Позволь мне...? Хекдже сглотнул непомерно огромный ком в горле и только и смог, что не препятствовать снятию с себя мокрой майки. Ласки скользких ладоней на открытом и жарящем воздухе немного стопорили его, но когда Донхэ спустился перед ним на колени, прячась от трассы за автомобилем, Хекдже уверенно уперся вспотевшими ладонями в горячий корпус машины. - Совсем перегрелся. Сверху быть захотел. А вот шишь тебе, - отстраненно и отрывисто шептал Хекдже, молясь, чтобы Донхэ не услышал его слов и продолжил свои пошлые поцелуи внизу и коснулся, наконец, губами плотного члена. Запретное желание, трахнуть Донхэ на автомобиле - возбуждало Хекдже наяву в сто крат сильнее, чем любое другое и с этим оставалось, разве что только, смириться. До последнего момента. - Послушай, Хэ, - Хекдже из последних сил, выдыхая, противоречил своим действиям, когда запустил одну руку в отросшие волосы Донхэ, - Может не... - Если ты сомневаешься, то, - Донхэ провел сухим пальцем вдоль больно впивавшейся резинки трусов Хекдже, чем вызвал мурашки по всему телу, тягуче растягивая слова, - Тогда давай по-старинке: я буду снизу. Согласен? Щеки Хекдже налились пунцовой краской и он не сумел даже выдавить из себя ответ, когда Донхэ спустил с него трусы и осторожно вобрал в свой рот чужой возбужденный член. Разрумяненное лицо Хекдже, как после парной сауны, больше не могло выражать никакого недовольства. Напротив, на лице читался полный релакс и сладкое забвение; в следующие минут пятнадцать Хекдже время от времени забывал, что такое "дышать". Машины, что изредка проезжали мимо, были так близко и одновременно так далеко, что Хекдже закрывал глаза, прислушиваясь только к ощущениям внутри себя. Это было так чувственно; так протяжно и нежно отдавалось трепетом по всему телу. Адреналин то приливал к кончику языка, оставляя горчинку, то терялся на периферии сознания. Обхватив член Хекдже еще и ладонью, Донхэ плавно и мерно двигал по нему, сжимая пальцы в кольцо, заставляя почувствовать, что до развязки еще очень далеко и это удовольствие может длиться для Хекдже целую бесконечность. Член Хекдже практически таял в горячем рту Донхэ словно пломбир на губах любимого парня, который, так неумело и жадно, всегда ел мороженное только он. Хекдже вспоминал, закрывая глаза, как подтаявшие белые капли капали с губ Донхэ, когда тот ел свое любимое мороженное в солнцепек и Хекдже уже сам тревожно забился пахом, желая немедленно увеличить темп. Но губы Донхэ только обжигали, ласково обхватывая чувствительную кожу и томили медлительностью, желая доставить самое настоящее удовольствие, растягивая наслаждение. - Хэ, погоди, - нехотя отталкивая парня Хекдже, не известно каким Макаром, уже соглашаясь на опасный секс и удивляясь, как сумасшествие может передаваться так просто, - Я хочу тебя. Прямо сейчас. Донхэ не надо повторять дважды. Что-что, а любовь, секс и ласку, Донхэ любил из их пары больше всего - ведь у него не было другой страсти, как, например, у Хекдже к технике. Поэтому он, донельзя счастливый, в ответ только сексуально закусил губы, поднимаясь с колен, и стянул с себя майку, обнажая крепкую изящную спину и красивую грудь, по которой тут же заскользили ладони Хекдже. - Только по-быстрому, - бурчит Хекдже, но тут же забывает о своих словах, стоит только коснуться выпирающей ширинки. Он говорит что-то наугад, даже не думая над смыслом слов, пытаясь не показывать своей распаленности, а первое, что приходит в голову - легкая усмешка: - Ты бы еще короче шорты надел. А то как шалава. - Да заткнись ты уже, - Дохнэ улыбался сквозь пылкий поцелуй, который стал обоюдным желанием: чрезмерно страстный и приторно долгий. Хекдже только что-то мычал в ответ, проскальзывая руками по мокрому телу к белью. Язык властно проникал в чужой рот, захлебываясь. Захлебываясь собственным возбуждением. Не глядя, Донхэ помог ладони Хекдже расстегнуть металлическую пуговицу и накрыть свой горячий член. Он слышал довольное рычание прямо над своим ухом, когда пальцы Хекдже яро сжали мошонку, а потом залезли уже и глубже под белье, намереваясь подготовить мышцы. Бережно, но одновременно и рьяно, он двигал пальцами внутри так, будто демонстрируя Донхэ как рвано и дерзко он хочет обладать им сегодня. Воздух кипел, накаляясь до предела и Хекдже уже не мог выносить ощущения, что удовольствие было не полным. Он рывком подхватил Донхэ, усадив его на капот, раздвигая ноги по обе стороны от себя, и, наконец-то, проник своей плотью внутрь... Донхэ будто порабощал, путал чувства, насаживаясь без страха болезненного проникновения, без всякого стеснения и робости. Он упрямо делал Хекдже зависимым от каждого толчка и теперь тот просто отдавался во власть своим чувствам, сжимая ягодицы, впиваясь пальцами в бедра. Он чувствовал; он каждой клеточкой ощущал ту пылающую страсть, которой был гоним. Беспощадно проникая все глубже и глубже, Хекдже дерзко прикусывал эти мягкие и податливые губы, которые, кажется, не могли закрыться и вовсе от накрываемой эйфории и Хекдже не знал, когда он успел потеряться в круговороте своих чувств, желая не отпускать, а вбиваться, сливаться, томить. Такой жаркий, немыслимый поцелуй и сдавленные стоны прижимающегося тела. Так горячо, что просто напросто невозможно, и уже все равно, застукает ли их кто-нибудь. Это было прекрасно: два тела, цепко хватающиеся друг за друга, с обоюдным желанием двигались навстречу друг другу, разморенные жарой и адским пламенем возбуждения. Хекдже выгибал спину, стараясь сотворить как можно больше волшебного удовольствия, углубляя толчки, а Донхэ плавно и мягко толкался навстречу, заставляя толпы мурашек разбегаться до самых пяток. Еще пару отрывистых движений, и Хекдже отпускает чужие губы, чтобы ухватить немного воздуха, стряхнуть мокрую челку и прижаться телом еще крепче, опаляя теперь своим дыханием шею. Его голову кружило, его кровь жгло. Их вновь и вновь захлестывало богемным счастьем плотской утехи, родным и любимым запахом. Похоть и счастье сплетались воедино, хаотичными движениями заставляя сцепиться руки, ноги, тело. Хекдже до безумия хотелось раствориться в нем, в одном единственном и любимом Донхэ. Как это было сладко - невероятно! И это затмевало все вокруг. Двигаясь тягуче и размеренно, Хекдже уже практически выбился из сил, а Донхэ только тихо мурлыкал сквозь стоны, хватаясь за крепкую шею и обливаясь соленым потом. Наконец, сверхинтимное счастье резко разрезало дымящийся воздух и домашним уютом разлилось по телу. Кончив, Хекдже еще продолжать делать ленивые и легкие толчки вперед и ловя губами улыбку Донхэ. Не хотелось ни суеты, ни слов, ни излишне резких движений. Липким потом отблескивали лучи солнца от тел, а грудные клетки парней непомерно вздымались. Когда и его Донхэ позволило выпустить скопившейся пар, он, еще сильнее прижал к себе уставшего Хекдже, сходя с ума от невыносимой духоты. Он счастливо улыбался, щурился, смотря на маленькие белые облачка на ярком голубом небе и сладко восхитился, получая от Хекдже легкий удар в грудь и приступ заливистого смеха. - Классная тачка, Хекдже!