Глейдер из Бейкон-Хиллс.

— Привет, дружок, давно я к тебе не заходил… — Стайлз печально улыбнулся, потрепав собаку за ухом.       Несмотря на толпу глейдерев, запертых вместе с парнем на поляне в середине Лабиринта, шатен чувствовал себя одиноко. Забавно, но еще вчера он мечтал остаться наедине с собой, а теперь, когда ему эта возможность представилась, он нуждается в чьем-нибудь внимании. Эти странные перепады настроения пугают, вызывая много вопросов, а сны становятся все более реалистичными. Стайлз точно сходит с ума.       Вопросы. Кажется, человеческий разум не может вмещать в себя столько непонятого. Как вообще жить, если не знаешь и одной трети того, что происходит в этом чертовом мире? Именно в мире, сейчас Лабиринт — отдельная вселенная, в которой застрял парень.       За двадцать шесть дней в Глейде у Стайлза уже выработалась привычка просыпаться с чувством какого-то страха. Шатен свыкся и с постоянным ощущением неизвестности. Он даже представить не мог, как это — проснуться в мягкой кровати в своей комнате, почувствовать запах вкусного завтрака, приготовленного мамой, услышать недовольное ворчание отца, опаздывающего на работу, а потом пойти в школу и встретиться с друзьями. Как это — ощущать спокойствие, умиротворение, уют и любовь близких.       Какая его комната? Кем работают его родители? Как выглядит школа, в которой он учится? Какие они, его друзья? Чем он увлекался, какие фильмы любил смотреть, что ненавидел?       У Стайлза было много времени подумать над этим. Каждый раз перед сном парень представлял свою старую жизнь, вырисовывал лица, предметы, интерьер, увлечения… И каждый раз они были разные, Стайлз перебирал всевозможные варианты, надеясь, что когда попадет в точку, то обязательно все вспомнит. Хотя, он делал это скорее для того, чтобы ощутить те эмоции, о которых теперь мог только мечтать.       День ото дня, когда над Глейдом нависал темный купол со множеством серебристых огоньков, Стайлз закрывал глаза, с головой погружаясь в свою третью, выдуманную, но такую приятную жизнь.       Парень ни с кем не обсуждал это, но был уверен, что не только он играет со своим воображением, пытаясь хоть немножечко, но ощутить те желанные эмоции. Стайлз видел, как лица глейдерев преображает еле заметная улыбка, когда те побыстрее спешат улечься, делая вид, что устали, но на самом деле каждый из них пытается побыстрее забыть все, что связано с Лабиринтом, и раствориться в совершенно иной жизни…       Но стоит Стайлзу забыться, отпустить мысли, давая мозгу расслабится, как подсознание принимается выдавать ужасные картины, от которых каждую ночь парень вынужден просыпаться в холодном поту. И уж потом шатен лежит среди сладко похрапывающих ребят, наблюдая за звёздочками, которые, в свою очередь, пристально следят за ним.       Как раз в эти моменты, когда все настроение сводится на нет очередным кошмаром, в голову Стайлза начинают лезть неприятные мысли. Мысли о том, что если бы он был кому-нибудь нужен, то его бы уже давно нашли, или просто не отдали бы, с ним бы так не поступили. Но он до сих пор здесь, и это не просто так. Разум снова начинает работать, накидывая варианты ужасных провинностей, за расплату которых его могли засунуть в это место…       Может быть, именно из-за этого он и стал таким раздражительным?       Пес громко зевнул, выводя Стайлза из задумчивости. Парень сидел, прислонившись спиной к дереву и задрав голову к небу. Оно только начинало светлеть. Издали доносилось приглушенное мычание коров. Лабрадор спокойно лежал рядом, его тело медленно поднималось и опускалось от ровного дыхания, а мягкая шерсть приятно щекотала ладонь Стайлза. Спокойствие, в котором прибывал Гав, переходило и парню. Неприятный осадок после очередного кошмара потихоньку уходил. — Тебе здесь нравится, да? — Лабрадор поднял свои умные глазки, смотря на Стайлза, словно понимал каждое его слово, но Гаву не нужно было ничего говорить. Рядом с ним шатен чувствовал, что не одинок. Вот так одно присутствие собаки может быть важнее слов множества людей. — А мне вот не очень… — Эй, Шнурок, ты чего в такую рань встал? Оу, как все запущенно, уже с собакой разговариваешь? — Минхо присел на корточки напротив Стайлза, погладив по макушке лабрадора. — Если совсем поговорить не с кем, то, может, со мной по Лабиринту пробежишься? Там в последнее время гриверы днем вылезать стали, может, тоже поговорить хотят, объяснить, где выход. — Ты что-то хотел? — кинул парень, пытаясь сохранить с трудом достигнутое равновесие. — Да вот, поговорить с тобой хочу, а то совсем человеческий язык забудешь, — улыбнулся куратор бегунов. — Да ладно тебе, — добавил он, заметив, что Стайлз не оценил его шутки. — Какой-то ты напряженный. — Нормальный, — буркнул шатен. — Эм, ладно… Видимо, ты сегодня не в духе. Я что, собственно, пришел — у меня часы накрылись, починить сможешь? — Минхо привстал, вытаскивая из кармана наручные часы. — У тебя же их целый склад. — Парень удивленно поднял брови. — Не совсем. Таких там не осталось, теперь новые модели присылают, а я к этим привык. Те неудобные. А с этими мы столько всего пережили, они типа часть меня. Кажется, так говорят в подобных случаях, — усмехнулся бегун, кидая часы Стайлзу. — Ну как, сможешь сделать? Фрейпан сказал, у тебя талант: не знаю, что ты там наколдовал с его плитой, но парень просто счастлив. — Просто Изольду давно надо было почистить, — пробубнил шатен, крутя часы в руках. — Кого? — Минхо слегка наклонил голову набок. — Что? — Стайлз непонимающе вскинул брови, поднимая глаза на куратора.       Он попытался сделать самое невинное лицо, на которое только способен. Видимо, про свою «возлюбленную» повар проболтался только Стайлзу, или просто Минхо проводит все время в Лабиринте, не успевая следить за новостями, происходящими в Глейде. В любом случае, парень решил не раскрывать секрет Фрейпана. — Кого надо было почистить? — повторил свой вопрос бегун. — Да забей, неважно, — замотал головой Стайлз. — Побегай сегодня с другими, а я посмотрю, что с этим можно сделать. — Ну, смотри — аккуратнее, Шнурок, мое сокровище в твоих руках. Надеюсь, вернувшись, я не найду их расчлененными на кусочки. — Пробежав по новичку взглядом, Минхо отправился на склад. — Хочу, чтобы когда я буду бить морду Создателям, они были на моей руке.       Похоже, у каждого глейдера есть какой-то свой предмет. Стайлз пока не мог понять, зачем им это и по какому принципу они их выбирают. Может, это своего рода якорь, талисман или трофей? А может, этот предмет просто напоминал им что-то из прошлой жизни, и они подбирали их подсознательно?       А какой предмет выбрал бы Стайлз? Что было бы его личным напоминанием о прошлой жизни? Какая была его прошлая жизнь?       Солнце взошло, освещая коридоры Лабиринта, стены с грохотом отодвинулись, а бегуны вошли внутрь. Еще один день, который должен приблизить их к разгадке…