Однажды десять лет спустя

- Ну и зачем я тебе понадобилась? - Спросила она, наблюдая за тем, как он стряхивает прозрачный пепел на тонкое дно жестяной банки, служившей пепельницей уже много лет и все так же стоявшей на его столе в кухне. Как в старые добрые. Четверть века назад София и подумать себе не могла, что однажды придёт в его квартиру совершенно чужим человеком, по прежнему нуждаясь в нем, но уже не имея никакого права на это. - Захотел увидеть тебя напоследок. - Выдохнул он, открыто смотря прямо ей в глаза. Его голос такой же замечательный: низкий, прокуренный и немного простуженный (вероятно, простоял лишнего где-то на сквозняке, заболтавшись с одним из миллиона своих приятелей). - Ты же бросил меня, забыл? - Она язвительно вскинула бровь и откинулась на спинку стула, старательно, но безуспешно пряча в этих жестах давнюю обиду и жгучее желание обладания им. - Неправда, ты сама ушла. - Возразил он, щуря левый глаз по своему обыкновению, рассматривая ее лицо и удивляясь, как же они оба повзрослели и изменились за эти годы. - Не надо, Сань. - Устало проговорила София и прикрыла глаза. Ей не хотелось ворошить прошлое и перетряхивать их общее грязное бельё. Она наедалась этим сполна в среднем каждый пятый вечер своей разнообразной, но одинокой теперь жизни, когда садилась смотреть телевизор и в каждом из тех, кого показывали на экране, находила всё разные оттенки его такого милого лица. Когда разговаривала с подругой, которая радостно верещала о предстоящей свадьбе... Когда проезжала на своей машине мимо свадебного салона и внезапно вспоминала, как много раз примеряла на себя его фамилию. - Ну, не надо так не надо. - Пожал он плечами, затягиваясь в очередной раз. Тёплый электрический свет отражался на их коже, делая ее чуть смуглее, чем это было на самом деле. - Сколько же мы не говорили с тобой? - Десять лет, представляешь? – Софа улыбнулась необыкновенно нежно и перевела взгляд на его обнаженные плечи. Ей вдруг показалось, что он весьма похорошел за это время, а щетина только придала серьёзности и солидности. Хотя было очевидно, что на самом деле Саша остался таким же мальчишкой, поджарым, сухим и с неизменно беспокойным ветром в голове. - Какие же мы идиоты были с тобой тогда, да? - Попрошу не обобщать, - шутливо, но едко возразила она, имея в виду явно не себя, и решила задать вопрос, который волновал ее еще с самого начала этой встречи. - Почему ты говоришь "напоследок"? - Когда это я говорил такое? - Издеваешься? - откликнулась, зная, что он издевается. Его голос, глаза, губы...Словом, все в нем, каждый миллиметр и каждая черточка, заученная ею наизусть, была с издевкой. Он всегда будто насмехался над всеми, бросал вызов всему миру, давая понять каждому, кто он такой и чего стоит. Вечный ребёнок, романтик, но самый отчаянный собственник с глазами, больше похожими на две огромных звезды. Когда они были вместе, они хохотали сутками напролёт, пили на кухне сухое полусладкое поздней ночью, рассказывая друг другу такие вещи, в которых раньше не смели признаться даже самим себе... - Чай будешь пить? - Саша снова перескочил с темы на тему. "Годы идут, а ты все не меняешься"- подумала она, не сдерживая усмешку на своих губах. Помнится, в былые времена он мог вот так, легко и просто, начать говорить о классической литературе какого-нибудь там пыльного восемнадцатого века, а через минуту уже разглагольствовать о том, как до ужаса и нестерпимо любит шоколадное мороженое и свою девочку, как они поженятся сразу после того, как закончат учёбу. - Буду, только если из моей кружки. – София проследила за тем, как Саша быстро встал и прошел за ее спину, к шкафу с посудой, а затем взглянула на столешницу из темного дерева и возле баночки с сахаром заметила царапинки. Старые и неглубокие царапинки, которые он так и не закрасил, оставил здесь. Она резала хлеб на этом месте, постоянно забывая подложить доску, а он ругал ее за это, говоря, что если стол станет некрасивым, то она будет виновата сама. - Держи, крошка Софи. – Мужская рука протянула ей кружку, ту самую, с треснутой ручкой, любимую. Она улыбнулась почти счастливо, но совсем тепло и посмотрела на него. Лицо его в миг стало серьёзным, глаза уперлись в ее острую ключицу, выпирающую сквозь фарфоровую кожу, прикрытую тонкой тканью чёрной майки. Раньше ему до беспамятства нравились ее ключицы, да и сейчас тоже, впрочем. И, вероятно, она знала и помнила это, раз сразу же после его звонка и немного взволнованного "приходи, пожалуйста" не задумываясь надела именно это, обманула всех и убежала к нему. - Спасибо, старина Алекс. И дальше он острит, она тоже не отстает, потом оба хохочут, вспоминая старые приколы и шутки, друзей, которых знали, когда были молоды, фразы, какие-то моменты из их общей жизни. Она была такой яркой и даже относительно длинной. Он был первым, она тоже. И у обоих были еще отношения после, а у нее есть до сих пор. Вот, кажется, два таких же жарких лета назад София завязала роман, какой-то импозантный мужчина лет сорока, при деньгах и мозгах усердно добивался ее расположения и добился же, прохвост, но главная ее проблема заключалась в том, что из головы никак не хотел выходить этот темноволосый Адонис, она всех сравнивала с ним. Повадки, характер, даже голос и родинки на лице и спине… Сашка спросил, как у нее дела, а она соврала, что хорошо, рассказала зачем-то и про того самого прохвоста, не забыв упомянуть, что тот, наверное, непременно будет ревновать, если узнает, где пропадает его любимая. Хотела уколоть побольнее, конечно, солгала, но оба сделали вид, что поверили в это… Потом она задавала ему какие-то вопросы и вдруг сказала, как сильно скучала без него, он как-то тихо ответил, что тоже, а затем взял ее за руку, неожиданно и аккуратно. - Прости меня, ладно? – Голос уверенный, но просящий. - За что? Тебе не за что извиняться передо мной, я сама ушла. – София убрала прядь своих темно-каштановых волос со лба и сделала еще глоток уже остывшего напитка. - Я доставил тебе слишком много боли. - Да и я тебе не меньше. Он достал еще одну сигарету и открыл форточку над ее головой, жестом прося ее пригнуться немного, чтоб ненароком не стать виновником шишки на ее прехорошенькой голове. - Я женюсь, София. – Он прошептал эту фразу, до последнего не веря в то, что говорит, и надеясь, что эта фраза останется не услышанной. - Женишься? – Она нервно засмеялась, а потом, замечая, что это совсем не к месту, отвернулась к окну. Пока на его пальце не было кольца, в ее сердце все-таки теплилась надежда (сама она понимала, что на ее пальце никакого кольца точно уже не будет). А может быть, а вдруг… Все время искала его затылок в толпе, ждала звонка, а когда перестала ждать – он пришел сам. Пришел, чтобы уйти навсегда, видимо. С другой стороны, этого стоило ожидать, десять лет – оказалось слишком много даже для такого сумасшедшего, как он. - И мы улетаем отсюда. А эта квартира больше и не моя. - Продал? - Вместе. - Понятно. – Софи решила, что молчать дальше бессмысленно и чересчур уж по-детски, поэтому, подперев ладонями подбородок, нелепо улыбнулась и произнесла одними губами. – Я люблю тебя. - За это и прости. Я не мог уехать, не увидев тебя, не посмотрев. Нельзя было оставлять тебя, не попрощавшись. Это не честно. – Он запнулся и помедлил пару тройку секунд. – Она придет через час или около того. Она молча отвернулась к окну и почувствовала, как в глазах колко защипало, то ли от яркого солнца, то ли от обиды и вспыхнувших вновь чувств, так умело спрятанных, но не забытых. Мама всегда говорила своей маленькой дочке, что хэппи энд – незаменимая часть жизни и любой сказки в ней, нужно только поверить в это. Но сама жизнь теперь диктует свои правила и показывает, что все далеко не так гладко, как того хотелось бы, а сказки, увы, бывают и грустными. - Алло, Степан? – София слегка трясущимися пальцами набрала до сих пор невыученный номер и снова отругала себя за это, ведь номер Саши она помнила даже сейчас (что называется, ночью разбуди – расскажет) – Степа, привет. В голосе проскользнули нотки нежности и в ее искренность могли поверить все, она научилась притворяться. Все, но не этот мужчина, что молча стоял сейчас напротив, сложив руки на груди. У него было предостаточно времени, чтобы выучить даже самые тонкие тени в ее интонациях и выражении лица, и он с этим справился. Прекрасно справился. Софи делала это только из мести, использовала Степу, осознавая это и оттого чувствуя себя еще паршивее. - Помнишь, ты предложил мне замуж выйти за тебя? – Продолжала она говорить в трубку, равнодушно, словно робот или автоответчик. Их с Сашей глаза встретились и на секунду время даже остановилось, ровно как и их сердца. – Я согласна. Она почувствовала, как по ее щеке медленно сползла слеза, затекая на шею, и быстро смахнула ее ладонью, пытаясь улыбнуться. Рука положила на стол телефон. - Что ты делаешь? – Тихо спросил он, закрывая глаза, прекрасно и заранее зная ответ на свой вопрос. – Ты же не любишь его. - А ты не любишь меня. – Парировала София, закусив губу в тщетных попытках не расплакаться.- Я замуж выхожу, Саня. И мы, как образцово-показательные бывшие любовники, должны сейчас порадоваться друг за друга и обменяться новыми адресами, чтобы выслать друг другу приглашения. Поэтому, ты запиши, пожалуйста, вот здесь… - Она протянула ему салфетку и ручку, но в последний момент одумалась и переменилась в лице, грустно улыбнувшись. – Хотя нет. Пожалуй, не стоит. Вдруг мне захочется приехать к тебе и посмотреть на тебя? Ты уж лучше дай мне вашу фотографию или что-то типа этого, чтобы…чтобы я действительно не смогла. - Зря я тебя позвал. - Нет, не зря. Надо было это закончить, хотя бы формально, а теперь точно всё. Прощай… Ей хотелось сказать слово «любимый», очень хотелось, но Софа остановила себя в последний миг. Затем они обнялись, нелепо и совсем неумело, будто стесняясь друг друга. Она пожелала ему счастья, он сделал то же самое, добавив нежное «береги себя!», но забыв, что беречься ей нужно было от него… Еще какие-то слова, подобие благодарности за встречу и наконец хлопок двери. Они теперь по разные стороны не только баррикад, но и жизни вообще. София зашла в лифт, скованная незнакомой тишиной знакомой парадной, какой-то неизбежностью и пониманием того, что вот именно в эту секунду начинается ее новая жизнь, в которой теперь точно не будет его. Сколько бы она ни плакала и ни хотела все изменить, сколько бы ни звала, сколько бы ни нуждалась в нем, сколько бы ни было этих "сколько", он точно не вернется. Он сам сказал ей об этом.

***

Она может выйти замуж за другого,а он может жениться на другой. Просто тогда в этом мире будет на одну счастливую пару меньше и на две несчастных больше...