Эмилия

POV Эмма

      Не сумев открыть карту, мы всё же воспользовались магией. Реджина наложила какое-то поисковое заклятие, и теперь мы следовали за летящим пергаментом. Неожиданно он остановился.       - Пэн где-то рядом. Чувствую его злорадство.       Чуть поодаль я увидела мальчика, стоящего спиной. Это был…       - Генри! – воскликнула я, бросаясь в его сторону.       Мальчик обернулся, и я поняла, что ошиблась. Это был Питер Пэн в пальто Генри.       - Где мой сын?       - Ты сжульничала, Эмма. Мне не нравится это. И уж поверь, вам тоже не понравится, - злая ухмылка расцвела на его лице.       Со всех сторон показались мальчики, вооруженный кто чем. Некоторые из них были с луками и стрелами.       - Стрелы отравлены, осторожно, - предупредил Крюк, поудобнее перехватывая свой меч.       Мы сражались не больше десяти минут, когда я накинулась на одно из мальчиков.       - Где Генри?       Посмотрев в его глаза, я замерла. Этот взгляд, он был таким привычным. Сколько раз я видела его? Сотни, тысячи? Я отошла от него. Ноги не держали, я уселась прямо на землю.       - Эмма, что с тобой?       Вдруг послышался свист.       - Прости, Эм, - еле слышно пробормотал мальчик и быстро побежал в сторону Пэна.       Я недоуменно смотрела ему вслед. Эм? Он назвал меня Эм?       - Договор в силе. Признай, кто ты и найдёшь Генри. До скорой встречи, Эмма.       Через пару минут мы остались совершенно одни.       Начинало темнеть. Вообще на этом острове слишком быстро наступал вечер. Или только мне так казалось?       Пройдя несколько сотен метров, мы нашли новое место для ночлега. Я снова уставилась на карту. Просто признать, кто я. После встречи с мальчишками я, кажется, знала, что имел в виду Пэн.       - Не переживай, Эмма. Мы найдём его. – Ко мне подошли Дэвид и Мэри-Маргарет.       - Вот увидишь, мы обыграем его.       Я устало улыбнулась. Вот, передо мной стоят родители, но даже мысленно я их называю по именам.       - Я-потерянная девочка. – Произнесла я, замечая немного шокированный взгляд Дэвида.       Карта начала проявляться. Я признала правду, которая была так горька для меня. Я всё ещё остаюсь сиротой, приемышем. В моём взгляде, как и у мальчишек Пэна, слишком часто мелькали обреченность и грусть. Я – та, которую потеряли, меня бросили родители, и это дальше это было глупо отрицать.