Вмешательство извне

Глава 6. Невключённое наблюдение

      Рей и Эйнштейн не стали задерживаться в гостинице и, убедившись, что двое представителей «Союза учёных» действительно ушли, сразу направились в транспортное депо. И они решили поспешить, поскольку внезапное появление представителей «Союза», если, конечно, это действительно были они, подняло их паранойю на новый уровень.       - Думаю, что нам следует купить билеты на ближайший рейс цеппелина до Невады, - сказал Эйнштейн, когда они вышли из гостиницы в почти вечную полутьму Нью-Йорка, кое-где разрываемую светом фонарей и автомобильных фар. Учёный делал вид, что спокоен, но уж Рея-то было не обмануть. Потому, что и сам Андерсон уже был на взводе, сканируя беглым взглядом пространство вокруг на предмет слежки. Пистолет оттягивал карман, приятно холодя руку. Но почему же ему казалось, что в случае чего от оружия не будет никакого толку? Нужно было что-то ответить Альберту:       - Хм... Согласен. К тому же в людном месте они не решаться ничего предпринимать, чтобы не раскрыть себя, - да, одно это и утешало. - Максимум, что они смогут сделать – установить за нами слежку, - ответил Рей. – Однако дело принимает нешуточный оборот. Я, пожалуй, подстрахуюсь.       - Каким же образом?       - Свяжусь с одним своим старым другом, который сможет нам помочь, - пояснил мистер Андерсон, пытаясь разглядеть крыши домов сквозь не рассеивающийся смог, подсвеченный габаритными огнями множества дирижаблей всевозможных размеров, деловито сновавших над улицами. «Старый друг… Скорее уж собутыльник и пройдоха», - усмехнулся он своим мыслям. Но он был точно уверен, что именно тот, о ком он сейчас думал, действительно сможет помочь. Потому, что этот человек всегда впрягался в самые безнадёжные дела, прикрывая его, Рея.       - Что ж, нам пригодится любая помощь, - задумчиво ответил учёный, перехватывая чемодан поудобней. Он был угрюм и неразговорчив. А как могло быть иначе после такой «случайной встречи»? Было нечто противоестественное, жуткое в тех людях, которые представились агентами «Союза». И эта жуть, похоже, надолго поселилась в его мыслях, заставляя нервно искать взглядом в толпе прохожих эти неестественные лица, похожие на маски, и глаза, скрытые очками от солнца, которого Нью-Йорк уже не видел слишком давно…       Дальше они шли, не проронив ни слова, а город, между тем, погрузился во тьму ночи, которую тут же вспороли фонари и габаритные огни всевозможного транспорта. Город продолжал жить своей суетной жизнью: пешеходы сновали по улицам туда-сюда, переходили дороги, скрывались в подземных переходах и метро, автомобили с рёвом проносились мимо, громыхая подвеской и выхватывая светом фар куски дороги, зданий или угрюмые лица прохожих. Изредка с лязгом и грохотом проезжал огромный автопоезд, от которого тряслась земля. В воздухе неспешно и величественно плавали огромные туши дирижаблей разного назначения – транспортные, пассажирские, патрульные - они нависали над улицами ощутимо массивными тенями, скорее напоминающими готовые вот-вот пролиться дождём грозовые тучи, чем летательные аппараты, освещённые габаритными огнями... А ещё они походили на гигантских сонных рыб. Казалось, что вот сейчас из-за пелены смога опуститься огромная леска с крючком, которая начнёт вылавливать их по одному.       Транспортное депо выросло перед ними неожиданно - тёмной громадой башни трёхсотметровой высоты, освещённой множеством прожекторов, установленных особым образом - примерно через десять минут блуждания по городским улицам. Здание было круглым в сечении с множеством посадочных площадок, выпирающих из ровной стрелы башни на разных ярусах, с большим количеством причальных мачт на специальных балконах и десятками эстакад и монорельсов для наземного транспорта, сходящимися к депо из самых разных частей города. Воздушное и наземное движение вокруг башни было очень оживлённым и довольно шумным, что было совершенно не удивительно – депо были, пожалуй, ключевыми логистическими узлами в каждом крупном городе, и здесь сходилась львиная доля всех грузовых, пассажирских и торговых потоков.       Естественно, рядом с депо было многолюдно. Естественно сотни машин прибывали и убывали со стоянок, взятые в аренду или возвращаемые в «родной дом», десятки аэролётов роились вокруг, взлетая или заходя на посадку. Швартовались цеппелины. Рабочая суета, которая давала понять своим размахом всю важность этого объекта городской инфраструктуры. Фасад был под стать – огромные гранитные ступени полого поднимались к не менее огромному входу, в двери которого мог войти настоящий гигант. К слову – гиганты стояли по обе стороны от входа. Только Позолоченные, двадцатиметровые. На своих могучих плечах они держали исполинский козырёк, исполненный в античном стиле и символикой древнего бога Меркурия, покровителя торговли и красноречия, который был способен успевать всегда и везде.       Внутри здание депо было не менее впечатляющим: огромный круглый холл, потолок которого терялся на высоте десятого этажа, искусно разрисованный в стиле, присущем великому Леонардо. По периметру холла расположились прекрасной работы мраморные статуи и колонны, отделанные золотом, которые скорее казались элементом интерьера, нежели несли какое-то функциональное назначение. Но так только казалось – они поддерживали второй ярус, слегка нависавший над холлом. Прозрачные стрелы лифтов, пронзающие здание по всей его длине, широкая мраморная лестница с изящными резными перилами – опять же из мрамора, берущая своё начало у стоек регистрации в холле и уносящаяся ввысь до третьего этажа. Пол, который с помощью плитки различных цветов строители превратили в красивейшую картину, изображавшую бушующее море, а потолок – бездна космоса с огоньками звёзд… Здесь всё было пропитано роскошью, кричало о ней.       Человек, который оказывался здесь в первый раз, мог бы подумать, что это музей искусств, но всё впечатление портило огромное количество людей, которые находились в холле или залах ожидания, проходы в которые были тут же, на первом этаже. Некоторые сидели на специальных скамейках, другие стояли у касс, покупая билеты на тот или иной вид транспорта, третьи куда-то бежали - видимо – опаздывали. В общем, человеческая суета скрадывала всё величие красоты. И всё это, естественно, сопровождалось непрекращающимся, подобным шуму прибоя, гулом человеческих голосов, и периодическими объявлениями о прибытии либо отбытии всех возможных видов транспорта, которые делались противным женским голосом.       Альберт присел на скамейку у стены, а Рей направился к ближайшей свободной кассе, где можно было купить билеты на любой транспорта. И таких касс тут было не меньше сотни. Сто двадцать, если быть точным – это был стандарт для таких депо. Андерсон влился в шумную очередь, кто-то тут же дохнул на него чесноком. Рядом шумно обсуждали сделку о приобретении спортивного инвентаря двое совершенно не спортивного вида мужчин, впереди топтался сухой высокий хлыщ в плаще. Андерсону ничего не оставалось, кроме как ждать своей очереди. Впрочем, благодаря хорошо поставленной организации работы касс, ждать пришлось не долго – не более семи минут.       Наконец, он оказался у окошка кассы, за которым сидела миловидная девушка лет двадцати трёх. Блондинка. Белая рубашка, очки. Идеальная улыбка. Рей невольно улыбнулся в ответ. И сказал:       - Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, когда будет ближайший рейс цеппелина в Неваду?       - Через два часа, сэр, - ответила девушка, быстро пробежавшись взглядом по таблицам расписания. Мило улыбнулась.       - Превосходно! Дайте два билета на этот рейс, - с этими словами Рей положил нужную сумму в специальное выдвижное устройство. Стоимость билетов была указана на особых табличках в верхней части кассового окна.       - Пожалуйста, - произнесла девушка. Устройство проглотило деньги и тут же выплюнуло два билета на цеппелин. – Счастливого пути.       - Премного благодарен, - ответил Рей, удаляясь. Подошёл к Эйнштейну, все ещё сидящему на скамейке.       - Ну что? – поднял тот голову, отрываясь от своих мыслей.       - Всё в порядке, - заверил его Рей. – Летим рейсом 216 через два часа с третьей посадочной платформы на двадцать первом ярусе.       - А как насчёт вашего друга? – осведомился учёный.       - Пока никак. Пойдёмте в зал связи, - произнёс Рей, направляясь к широкой мраморной лестнице. Учёный проследовал за ним.       Зал связи находился на втором ярусе здания депо и тоже – что вполне естественно - был круглым. Но здесь было куда меньше кичливой роскоши, чем в холле. Впрочем, позолота и статуи нимф присутствовали. В умеренном количестве.       В центре зала, внутри специальной металлической решётки, находилась миниатюрная, пяти метров в высоту, приёмно-передающая башня системы Теслы – ажурная конструкция, чем-то напоминающая Эйфелеву башню, она казалась совершенно неуместной среди всей этой роскоши, заключённая в свою клетку. Тем не менее, эта башня имела связь с большой башней в Уорденклифе, которая в данном случае играла роль усилителя. Всего же в мире насчитывалось пять больших башен связи, чего было вполне достаточно для того, чтобы опутать Землю сетью мгновенной коммуникации. К тому же башни не только получали и передавали информацию – те же действия они с лёгкостью проделывали и с электроэнергией, причём им не были нужны провода. Башни принимали и передавали энергию именно так, как и задумывал Никола Тесла – они использовали магнитное поле планеты и его свойства. Великому учёному удалось осуществить свою мечту и дать миру неограниченное количество энергии, что подстегнуло прогресс человечества, попутно разорив многих толстосумов, надеявшихся нажиться на поставках углеводородного сырья, являющегося крайне неэффективным источником энергии и очень трудоёмким в плане добычи.       Башня в зале непрерывно искрила и создавала маленькие молнии, которые не могли пробиться сквозь защитную сетку, отчего по залу постоянно бегали тени и световые вспышки. Да и шум эти молнии создавали приличный. Поэтому кабинки связи, расставленные в шахматном порядке по всему помещению – одновременно говорить по электрофонам могли около двухсот человек – были сделаны со звукоизоляцией, чтобы шум работающей башни не мешал говорить и слушать собеседника. Конечно, логичнее было сделать звукоизоляцию самой башни и клетки. Но оказалось, что тогда возможности самой башни снижаются на двадцать процентов. Поэтому пришлось пойти на компромисс.       - Подождите меня здесь – я не долго, - обратился Рей к своему спутнику, и направился в ближайшую кабинку – они все имели цилиндрическую форму с округлой верхней частью, из которой торчала фрактальная антенна особой конструкции. Закрыл дверь – все шумы тотчас стихли. Включился свет.       Надо сказать, электрофон - средство связи - представлял собой довольно необычное с виду устройство – больше всего он напоминал металлический цилиндр чёрного цвета. Диаметр устройства составлял примерно тридцать сантиметров, толщина – пятнадцать – аппарат был установлен в специальную нишу в стене кабинки. В центре устройства имелось углубление-полусфера диаметром одиннадцать и глубиной десять сантиметров. Сферическое углубление состояло из трёх, отполированных до блеска, кольцеобразных алюминиевых сегментов, а из центра углубления торчал штырь из особого сплава.       Рей бросил монетку, набрал номер при помощи цифрового диска, находящегося в нижней части электрофона, и устройство ожило: сегменты углубления начали вращаться в противоположные стороны с возрастающим ускорением. Штырь засветился голубым светом, оделся сеточкой маленьких молний, а затем с него с треском сорвался электрический разряд и устремился к краю углубления, затем второй, третий, четвёртый и так далее, освещая полутьму кабинки яркими вспышками света.       Наконец, молнии перестали скакать и образовали колышущийся электрический шар, который удерживался в сферическом углублении электрофона. Рей вгляделся в шар – сначала ничего нельзя было различить, затем появились помехи – это означало, что электрофон на той стороне включился. Через секунду шар протаял в глубину и выдал изображение – комната на заднем плане. На переднем – лицо мужчины с явными признаками недельной небритости.       - Слушаю, - ответило «лицо» не очень довольным голосом, подозрительно приглядываясь к собеседнику. Начало «светлеть», изображая удивление и радость узнавания.       - Привет, Марти! Сколько лет, сколько зим! – приветствовал друга мистер Андерсон.       - Рей, старина! Неужели это ты? – Марти недоверчиво изогнул бровь, вглядываясь в лицо собеседника. – Да тебя не узнать! – прошелестел электричеством голос друга. То теперь он звучал без недовольных ноток.       - Что? Неужели я так постарел? – изумился Рей.       - Да нет, что ты! – сделал успокаивающий жест Марти. – Возмужал. Ну, так что? Где пропадал-то всё это время? Два года от тебя ни слуху, ни духу.       - Работа такая, - ответил Рей, пожимая плечами.       - Что, всё ещё работаешь на этих неудачников из ЦРУ? – пренебрежительно спросил Марти.       - Уже нет, - качнул головой Рей.       - Неужели? И что же заставило тебя вспомнить обо мне? – шутливо произнёс Марти, не очень-то доверяя ответу друга по поводу ЦРУ.       - Я о тебе и не забывал, просто возможности связаться не было. А касательно того, что, как ты выразился «заставило»… У меня проблемы, Марти.       - Проблемы, говоришь? – Марти взялся за небритый подбородок. – Какого рода?       - Как раз по нашей части, - лукаво подмигнул мистер Андерсон, усмехнувшись.       - Хм... Неужели всё так серьёзно? – с наигранным удивлением осведомился Марти. По всему было похоже, что известие его не то что заинтересовало, а даже обрадовало. Авантюризм у Мартина был в крови.       - Более чем. Но я сейчас не могу рассказать всего – нас могут слушать, - ответил Рей.       - Всё настолько серьёзно? Чем я могу помочь? – голос Марти выдавал его заинтересованность и озадаченность. Впрочем, он и не собирался этого скрывать.       - Мы с приятелем отправляемся в Неваду из Нью-Йорка через два часа. Летим цеппелином, рейс двести шестнадцать. Можешь подстраховать? Но только так, чтобы никто не заметил.       - Ты что, забыл, с кем имеешь дело? – хвастливо спросил Марти.- Сделаю всё в лучшем виде – комар носа не подточит... Э-э-э-эх! Прямо как в старые добрые времена!       - Ладно, Марти, спасибо. Встретимся уже в Неваде – там всё и обсудим. Пока, - попрощался Рей, отключая электрофон.       - До встречи, - раздалось в ответ слабое электрическое эхо голоса Марти, после чего электрофон отключился, и шелест удерживаемых в аппарате разрядов затих.       Рей вышел из кабинки, постоял немного в задумчивости. Да, он довольно давно не общался с Мартином, хотя во время работы на «неудачников из ЦРУ» они считались лучшими друзьями. И – одновременно – лучшим дуэтом напарников, которым было всё по плечу. Но потом Марти ушёл на вольные хлеба, а без него и у Рея поубавилось энтузиазма. Какое-то время он ещё работал в ЦРУ по инерции, но время шло, и становилось ясно, что нужно менять сферу деятельности… «К чёрту!» - решительно подумал Андерсон. Осмотрелся в поисках учёного – тот был возле защитной сетки передающей башни – и направился к нему. Эйнштейн неотрывно следил за игрой молний, испускаемых башней. Следил с каким-то отрешённым видом, будто его посетила важная мысль, над которой он размышлял и не желал, чтобы его отвлекали. Поэтому Рей просто встал рядом, дожидаясь, когда же учёный соизволит заговорить. Эйнштейн соизволил через пару минут:       - Красиво, не правда ли? - спросил он, не отрывая взгляда от пляшущих молний. Это зрелище завораживало - в их появлении и движении был особый ритм, который чувствовался на каком-то интуитивном уровне. Ритм гармоничный, гипнотический. Не они одни любовались искусственными молниями – вокруг клетки у специального ограждения стояло несколько десятков человек.       - Да, пожалуй, - ответил Рей, также посмотрев на молнии. Помолчал, созерцая красоту природной силы. – Я связался со своим другом – он нам поможет.       - Рад это слышать, - задумчиво ответил учёный. - Поразительно, сколь многого достигло человечество за последние двести лет! Успехи в химии, биологии, робототехнике, механике, географии, физике и других науках! - сказал он чуть громче, чем требовалось – несколько человек обернулись, посмотрев на учёного и совершенно точно – узнав его. Это было понятно по изменившимся от удивления лицам. - Как вы думаете – что было бы, если бы что-то в прошлом пошло по-другому? Каков был бы наш мир сейчас? – Эйнштейн отвернулся от башни и посмотрел на Рея. Посмотрел пристально, даже пронзительно.       - Не знаю... Но уж точно он был бы не таким, каков он есть, - подумав, ответил Реймонд. Над такими высокими материями он обычно не задумывался. Вот его дядя – другое дело. Сам Рей предпочитал считать себя практиком, а не философом.       - Да. Всё зависит от того, насколько то или иное событие значимо для Истории. Если не значимо – то мир был бы почти таким же, как сейчас. А если нет? Если событие значимо? – вновь спросил учёный, скорее у себя, нежели у Рея.       - Тогда очень многое было бы не так, как есть, - ответил Рей.       - Верно. Только представьте, что было бы, если бы почти все начинания Теслы не были бы восприняты обществом!       - Это был бы совершенно иной мир, - задумчиво сказал мистер Андерсон, вновь поглядев на молнии, что вели вокруг заключённой в клетку, точно преступник, башни, свою вечную завораживающую пляску…       Хитерфилд встретил Николаса Райтсона не очень приветливо – снежными заносами, сугробами и гололёдом. Морозами. А в данный момент это было вдвойне опасно, так как уже начинало темнеть. Приходилось проявлять чудеса осторожного вождения на промёрзшей дороге и плестись по-черепашьи. Зато надёжно. В итоге Николас добрался до пригорода примерно в девять вечера, потратив на дорогу в общей сложности около пяти часов, и погнал машину дальше – в центр города, где несколько недель назад произошла решающая битва стражниц завесы и Седрика. Впрочем, об истинном значении происшествия, запечатлённого безстрастными и не подвластными магии камерами спутника, Райтсон не имел представления. Пока не имел.       Агент Скиннера решил сперва осмотреть «место преступления», а уж затем приступать к поиску странных девчонок, запечатлённых на видео. Именно поэтому он правил машину прямо в центр города. За окном, по обе стороны дороги, мелькали уютные двух и трёхэтажные домики, обильно присыпанные снегом. Приторно уютные на взгляд Райтсона. Сам бы он не захотел жить в таком доме, будто сошедшем со страниц какой-нибудь детской сказки. Они напоминали ему пряничный домик из сказки братьев Гримм о Гензель и Гретель, которую он в детстве прочёл без правок цензуры, сгладивших всё то, что детям знать не следовало. Прочёл и очень долго об этом жалел, ибо после этого его долго мучали кошмары.       Наконец домики сменились кирпичными многоэтажками, которые спустя минут пятнадцать аккуратной езды по уже вполне городским улицам в жиденьком потоке машин уступили место высотным зданиям из стекла и бетона. На улицах города также лежал снег. Собственно, он лежал повсюду, откуда его не убирали. На тротуарах и дроге его, конечно, не было, зато он был на козырьках подъездов и крышах магазинов, на проводах, опутывавших город паутиной и на деревьях, которые росли то тут, то там, высаженные для облагораживания облика города. На фонтанах и уличных фонарях, на некоторых скамейках, в подворотнях – словом, там, куда обычно люди не смотрят. Прохожих и машин в этот вечерний час было не очень много – все спешили поскорее вернуться в уютное тепло своих домов, ведь согласно прогнозу погоды вечером должна была разразиться сильная метель. Райтсон тоже хотел бы быть сейчас дома. Но у него, к сожалению, не было выбора. Кроме того присутствовал и определённый интерес – ему было любопытно выяснить, что тут произошло на самом деле.       В конце концов, Николас добрался до того места, которое видел на записи – небольшая квадратная площадь, которую со всех сторон обступили высотки. Перед площадью красовался внушительный торгово-развлекательный центр, возле которого и сейчас было довольно многолюдно.       - Что ж... Кажется я на месте. Посмотрим, не оставили ли мои клиенты следов, - пробормотал про себя Райтсон, припарковав машину на стоянке у ТРЦ. Ему не нужно было даже выходить из неё – он просто сосредоточился так, как его учили, когда он был участником проекта «Врата разума». Каждый раз это ощущение приходило внезапно, хотя он знал, что оно должно возникнуть. Сначала он ощутил необычайную лёгкость во всём теле. А ещё через миг его как будто вырвало из собственного тела, швырнув одновременно и вверх, и вниз! Это дезориентировало! Это сбивало с толку. Каждый раз. Но он уже привык. Он прошёл сквозь крышу своей машины так, словно был безтелесным духом и воспарил над площадью, окидывая её взглядом, совершенно отличным от человеческого.       Таков был его дар. Способность покидать своё физическое тело в виде в виде полевой, энергоинформационной формы жизни, души. Иными словами отделил своё астральное тело от физического в точности так, как об этом писали древние мистики со всего мира!       Впервые о том, что умеет больше, чем обычные люди, Райтсон узнал в старшей школе, когда подрался с главным школьным задирой – Стивом Саммерсом. Тот ещё был гад. Размером со шкаф, пудовые кулачищи, скверный характер. Естественно, после первого же пропущенного удара Райтсон оказался в глубоком нокауте. По крайней мере, так подумали все, ведь он рухнул наземь как подкошенный. Сам же он тогда впервые ощутил, как его астральное тело выходит из физического и здорово струхнул, подумав, что помер. Его откачали. Но этот нокаут стал для него билетом в «удивительный мир непознанного».       Впоследствии, пытаясь повторить этот опыт, Райтсон выяснил, что эта способность открывает перед ним безграничные возможности. Самое малое из того, что было ему доступно в астральной форме - он мог преодолевать огромные расстояния, для него не существовало преград, да и видел он не в пример больше, чем обычные люди. Плюс ко всему в этом состоянии он сам был невидим. Идеальное средство для шпионажа. Оно очень сильно помогло ему на экзаменах. И впоследствии не раз выручало…       Николас прервал поток воспоминаний, сконцентрировавшись на задаче. И сразу понял, что совершил ошибку, воспарив над площадью – он едва не ослеп! Астральный след, оставленный сражавшимися несколько недель назад здесь девочками и змеем, был настолько силён, что вся площадь сияла подобно солнцу! Пришлось срочно усиливать защиту и «подготавливать» своё астральное зрение к такому.       «Мда-а-а... Они здесь хорошо повеселились! Никогда такого не видел! Какая мощь! Пространство всё ещё держит их следы так, будто всё происходило пару часов назад!», - ошеломлённо подумал Николас. Теперь он, оправившись от удара по своему сверхчувствительному восприятию, он стал различать следы битвы: вот чёрно-фиолетовое марево. Наверняка след змея. А вот пять ярчайших световых линий, ведущих куда-то. А это следы девчонок. Следов было очень много. При всём желании проследить их все у Николаса просто не было возможности. Поэтому он просто решил выбрать один. Подумав немного, Райтсон полетел вдоль одной из световых линий – наиболее хорошо сохранившейся.       По мере удаления от места битвы след истончался, терял астральную плотность, и Николасу приходилось напрягать своё «зрение», чтобы его разглядеть. Он вёл прочь из города. Не петлял, шёл вдоль дороги, иногда сворачивая в переулки, чтобы затем вынырнуть на другой улице. Тот, кто оставил этот след, похоже, назад уехал на автобусе, потом сошёл на одной из остановок и далее шёл пешком.       Сейчас, в астральной форме, Райтсон воспринимал мир вокруг как световые конструкции. Дома были светло-серыми, машины – грязно-серыми. Люди – тут всё зависело от того, каков этот человек в духовном плане. Он видел ауры, видел потоки энергии. Всё струилось и мерцало, но нужный след Райтсон из виду не упускал.       Наконец след привёл его к двухэтажному дому в пригороде Хитерфилда. «Дух» Николаса замер, зависнув над этим зданием. У него были некие опасения насчёт дальнейших действий – чего можно ждать от человека, устроившего то, что потом сам агент смотрел на видео, сначала восприняв это как кадры из какого-нибудь фентэзи? Тем не менее, он решился на следующий логичный шаг. «Пожалуй, они не станут возражать, если я зайду в гости без приглашения», - усмехнулся в уме Райтсон и спокойно прошёл сквозь дверь. Азарт охотника начал овладевать им.       Обстановка в доме была весьма уютной, но незваный гость не отвлекался на неё. Всё вокруг было пропитано могучей астральной энергией, которая едва давала Николасу хоть что-то рассмотреть. Ему приходилось очень сильно напрягать своё астральное зрение. Тем не менее, он продолжил путь – безшумным ветерком скользнул по лестнице на второй этаж, где ощущал присутствие двух человек. У одного из них была очень сильная энергетика. ОЧЕНЬ сильная.       Он остановился, услышав женские голоса:       - Ну, как прошёл день? – спросил женский голос. Довольно приятный, как заключил Райтсон.       - Нормально, ма, - ответил голос девочки. Райтсон выглянул из-за стены. Вернее – сквозь стену. И увидел весьма красивую брюнетку лет тридцати, с длинными волосами, одетую по-домашнему, и тринадцатилетнюю рыжую девочку, которая снимала зимнюю куртку у открытой двери в – судя по всему – свою комнату.       - Хорошо. Да, кстати – надеюсь, ты помнишь, что обещала завтра прибраться в своей комнате? – в голосе матери проскользнули нотки сомнения.       - Ага, - уныло ответила девочка. – Разве такое забудешь.       - Вот и отлично, - мать вышла из комнаты дочери и направилась к лестнице, прямо навстречу Райтсону. Николас отлетел в сторону, пропуская ни о чём не подозревающую женщину, а затем безшумно влетел в комнату рыжей девочки, от которой и исходил мощный поток астральной энергии. Конечно, он сразу узнал эту девочку – она была на записи, которую он видел. Оставалось только понять, кто она такая, и откуда у неё столь мощная сила. Зависнув под потолком и наблюдая «творческий» безпорядок, царивший в комнате, полной игрушек на тему лягушат, Райтсон взглянул на девочку и подумал: «Ну что ж, посмотрим, кто ты такая и откуда у тебя и твоих подруг такие силы». Николас сконцентрировался, пытаясь проникнуть в память стражницы, но неожиданно обнаружил, что не может этого сделать. И это настолько сильно обескуражило его, что он даже удивлённо подумал: « Юная леди, оказывается, вы скрываете не одну тайну. Ну что ж... Я могу использовать и иные способы получения информации». Сама девочка, уже стянув с себя куртку, в это время набирала чей-то номер на телефоне и, судя по всему, даже не заметила попытки Райтсона прочитать её память. Поднесла трубку к уху, подождала – никто не ответил, и положила телефон на кровать. Внезапно что-то изменилось:       - Что такое? – удивилась рыжая, доставая из кармана куртки, висевшей на спинке стула, странный кулон – идеальный розовый кристалл в форме шара в изящной оправе. И едва только она это сделала, как Райтсон буквально ослеп от той мощи, которую излучала эта вещь! Мощь была просто невероятна! Райтсон закричал от боли и шока, но, конечно, никто его не мог слышать. – Что бы это могло значить? – озадаченно произнесла девочка, разглядывая мерцающую искру внутри кулона.       «Вот именно – что это значит?» - согласился Николас, выстраивая всю возможную защиту, на которую был способен, и с трудом подлетая поближе к девочке, чтобы рассмотреть артефакт... А в следующую секунду кулон испустил ярчайшую световую вспышку, озаряя всю комнату, а Райтсон к своему удивлению обнаружил, что находится в своей машине, в центре Хитерфилда. И чувствовал он себя так, будто только что вынырнул из холодной воды, едва не утонув. Он весь вспотел, дыхание его было частым и прерывистым. Он глотал ртом воздух, ощущая, как лёгкие едва не разрываются от напряжения.       Да, такого с ним ещё не бывало!       Отдышавшись, придя в себя минут через пять, он, наконец, смог собрать мысли в «кучу».       - Очень интересно..., - прохрипел он, опираясь на руль. - Пожалуй, мне действительно стоит присмотреть за этой девчонкой и её подругами, - задумчиво проговорил «шпион», всё ещё приходя в себя от внезапного возвращения в физическое тело – такое возвращение должно проходить постепенно, иначе возможны нежелательные последствия. И сейчас Райтсону предстояло проделать курс упражнений, чтобы минимизировать полученный вред.       Через пять минут его машина укатила в неизвестном направлении, оставляя после себя только следы на снегу...       Прошло уже полчаса с момента отбытия дирижабля из Нью-Йорка. Огромный пассажирский цеппелин шёл в воздухе уверенно и не очень торопливо, тем самым давая возможность романтично настроенным пассажирам любоваться ночными пейзажами, проплывающими внизу. Впрочем, пока это были пейзажи урбанистические – Нью-Йорк был слишком велик, чтобы вот так просто покинуть его после получаса неспешного полёта. Поэтому окна была видна проплывающая внизу паутина света, который испускали городские улицы да небоскрёбы.       Рей и Эйнштейн не были настроены романтически. Они устали и были голодны, а потому находились в зале-ресторане, расположенном на втором этаже гондолы, и ужинали. Однако это вполне мог быть и очень ранний завтрак – часы показывали двадцать минут первого ночи. Так как большинство пассажиров в это время всё же предпочитали находиться в своих каютах и мирно спать, то в зале за столиками было полно свободных мест. Музыканты на сцене наигрывали тихую приятную мелодию. И, надо сказать, кормили здесь отменно, пусть и без особенных изысков.       Когда молчание, царившее за столом, наскучило обоим, Эйнштейн решил его нарушить:       - Скажите, Рей, чем же занимается этот ваш таинственный друг? – спросил учёный, допивая кофе.       - В данный момент он занимает довольно высокий пост в военно-воздушных силах Соединённых Штатов, - ответил Рей, расправляясь со стейком. В меню было полно куда более вычурных блюд, но Андерсон был приверженцем суровой классики. К тому же не последнюю роль в выборе блюд сыграл ценовой вопрос.       - И в чём же будет выражаться его помощь? – осведомился Альберт. Теперь, в приятной расслабляющей обстановке, которая царила в зале-ресторане, он чувствовал себя куда как спокойнее, чем пару часов назад. Впрочем, мысль о притаившейся опасности всё-равно не покинула его сознание окончательно, засев где-то в тёмном углу и дожидаясь момента, чтобы напомнить о себе в самый неудобный момент приступом паранойи.       - Хм... Честно говоря, мы не обсуждали ничего конкретно – я просто назвал ему номер нашего рейса, место и время отбытия, и место назначения. Но, зная его, могу сказать, что он уже наверняка следит за этим цеппелином. И, в случае чего, тут же примет меры. Он вообще большой мастер по части импровизации.       - Хочется надеяться, - невесело ответил учёный – в последнее время он всё чаще оглядывался по сторонам, сам того не замечая. – Как давно вы знакомы?       - Более десяти лет. Хотите спросить, можно ли ему верить?       - Не без этого.       - Я не раз доверял ему свою жизнь. Как видите, я всё ещё на этом свете.       - Обнадёживает.       Помолчали, пока Рей управлялся со стейком и пил чай, периодически кидая взгляды по сторонам.       - Да, кстати – мне кажется, что за нами следят, - совершенно естественно, словно так и должно быть, произнёс Рей, отхлебнув чая из стакана. Похоже, опасения учёного к его собственному неудовольствию подтверждались. При этих словах Альберт невольно вздрогнул. Едва заметно. Потом, вернув самообладание, сказал:       - Ну, это не новость. И кто же этот наблюдатель? – Эйнштейн пытался показать, что его это замечание нисколько не заинтересовало. Впрочем, им обоим было понятно, что это не так.       - Видите того парня, что уткнулся в газету, сидящего за столиком около сцены? Я его заприметил ещё в зале ожидания транспортного депо. Время от времени он нет-нет, да и бросит взгляд в нашу сторону, - ответил Рей, снова приложившись к стакану с чаем.       - У нас есть более сорока часов. Эти странные визитёры, кем бы они ни были, не станут ничего предпринимать, пока не получат от меня ответа, - уверенно произнёс Эйнштейн. Впрочем, уверенность эта была напускной, ибо он не доверял словам странных личностей, навестивших их сегодня.       - Да. Возможно. Но мне очень не хочется, чтобы они знали, куда мы направляемся, - проворчал Рей. – В общем, как только дирижабль сядет, надо будет отделаться от слежки. И как раз в этом-то нам и поможет мой приятель, - произнёс мистер Андерсон, вновь отхлебнув чаю.       - А что потом?       - Потом мы доберёмся к месту назначения.       - Я не об этом. Как это поможет лично вам выяснить, кто убил вашего дядю?       Рей помедлил. Да, он действительно раздумывал над этим. Искать источник утечки информации в секретной правительственной лаборатории, и даже пусть и не правительственной, но имеющей с правительством тесную связь – та ещё морока. Был ещё вопрос в том, как организовать его допуск в эту лабораторию. Тут, конечно, он уповал на свои старые связи в ЦРУ и ряде других важных структур, которые позволяли ему рассчитывать, что этот вопрос будет решён в его пользу. Но вот потом будет сложно. Потому, что было маловероятно, чтобы ему позволили что-то там расследовать на режимном объекте. Если только не организовать качественную «липу» и легенду. Но, конечно, Эйнштейну он сказал совсем другое:       - Я найду того, кто слил информацию о вас с Эдвардом и вашей установке. Выясню, кто был получателем этих сведений, а дальше…, - Рей сделал многозначительную паузу, позволяя учёному самому додумать, что же будет дальше.       - Допустим, вы найдёте виновного. Если, конечно, всё сложиться. Но что если выясниться, что проблема куда масштабнее, чем нам казалось? – именно это тревожило Эйнштейна. Потому, что он не мог не замечать некоторых деталей, свидетельствовавших в пользу того, что за убийством Эдварда Андерсона стоит некая мощная сила.       - Союз?       - Это не их метод, но кто знает?       - Вот если выяснится что-то подобное, тогда и будем думать, - ответил Рей, погрузившись в мрачные раздумья. И сверля испепеляющим взглядом соглядатая за столиком у сцены, который продолжал читать газету…       Оставшуюся часть ночи Райтсон посвятил тому, что искал, где бы остановиться, а так же анализировал скудную информацию, полученную в результате неудачного разведывательного рейда. Или удачного – тут всё зависело от точки зрения. Остановился он в недорогом отеле в малопрестижном районе Хитерфилда.       Поразмыслив над тем, что он сегодня узнал, Райтсон пока решил ничего сообщать Скиннеру. Но только пока. Нужно было собрать больше сведений. И в первую очередь – выяснить всё, что возможно, о тех девочках, что были запечатлены на записи. Их личности были не известны, поскольку их лица ни разу не попали в кадр, в противном случае всё было бы куда проще. Но и сейчас перед Райтсоном задача стояла не самая сложная, учитывая его возможности. Однако памятуя неожиданный итог своего наблюдения за рыжей девочкой, он решил использовать более традиционные методы получения информации – благо, специализированная аппаратура в его распоряжении имелась, как и доступ к базам данных всех ведомств США.       В итоге весь следующий день Райтсон занимался слежкой, а именно – наблюдал за Вилл Вандом, имя которой он узнал, пробив адрес по тем самым базам данных, а так же за её подругами. Ещё затемно он отправился в пригород и остановил машину неподалёку от дома, в котором жила Вилл, оказавшаяся настолько необычной, что заинтересовала самого Скиннера. Николас решил подождать, когда Вилл отправиться в школу. Ожидание длилось около часа, и за это время Райтсон успел возненавидеть местные радиостанции – ничего кроме попсы, рэпа, РнБ и депрессивной музыки они не передавали, а уже не молодой агент очень любил классическую музыку, в особенности написанную Яном Сибелиусом. Поэтому пришлось крутить радио, пока не обнаружился вполне сносный новостной канал.       И пока диктор в очередной раз вещал об иранской ядерной программе, результатах бейсбольного матча местного значения между командами, названия которых Райтсону ни о чём не говорили, и освещал региональные события, Николас размышлял. Он впервые сталкивался с силой, которую проявила эта Вилл. Даже просто смотреть на неё астральным зрением было трудно – настолько велика была мощь, таившаяся в этой девочке. Это не укладывалось ни в какие теории, которыми его пичкали ещё при прохождении подготовки во «Вратах разума». И у Николаса появилось подозрение, что природа силы Вилл Вандом вовсе не та же самая, что и у него.       К тому же покоя не давал странный кулон, вспышка которого буквально вытолкнула его из астральной тени реального мира. С таким он тоже никогда раньше не сталкивался. Кулон как будто был заполнен энергией под завязку и походил на работающий реактор, когда он впервые его увидел. Единственная аналогия, которую Николас мог провести – предмет силы, волшебный артефакт, как в каком-нибудь «Властелине колец». При этой мысли Райтсон даже усмехнулся, подумав, что только тёмного властелина тут и не хватало. Разве что им был тот самый гигантский змей, более походивший на мифологических нагов из индийского эпоса…       В этот момент Вилл вышла из дому и направилась в сторону автобусной остановки, которая была в пределах видимости агента, припарковавшего машину так, чтобы ему была видна почти вся улица, но его самого со стороны дома семьи Вандом заметить было трудно. Минут через шесть подкатил школьный автобус, вобрал в себя небольшую группу учащихся вместе с Вилл, и тронулся с места. Райтсон неспешно повёл машину за автобусом, держась на расстоянии.       К обеду Николас располагал гораздо более полными и обширными сведениями о Вилл Вандом, Ирме Лер, Тарани Кук, Корнели Хейл, Хай Лин и парне, по имени Мэтт Олсен. Естественно, что он проследил за автобусом до Шеффилдской школы. Естественно, что в дело пошли параболическая антенна и его собственные уникальные способности. Только теперь в астральной форме Николас держался подальше от рыжей девчонки, не желая повторно оказаться в положении кита, выброшенного на берег. В итоге, проследив тем или иным образом за Вилл, а после – и её друзьями, он пришёл к однозначному выводу – именно они, эти пять девочек были запечатлены на записи, которая и стала причиной его отправления сюда. Об этом можно было судить уже по тому, как мощно они все, кроме Олсена, сияли в астральной проекции. Ярче солнца, из-за чего Райтсон был вынужден пользоваться традиционными средствами.       В итоге к концу учебного дня он уже выяснил, кто где живёт, кто чем увлекается, у кого с какими предметами проблемы, кто с кем встречается и так далее, и тому подобное. Но более всего его поразило то, с какой беззаботностью эти дети, когда думали, будто их никто не слышит, обсуждали вещи столь удивительные, что прознай о них ЦРУ или АНБ, тут же повесили бы на все эти сведения гриф «Совершенно секретно»! И ведь со стороны могло показаться, что говорят они о каком-нибудь фильме в жанре «фентэзи». Но Райтсон-то уже знал, какова подоплёка этих обсуждений – первая встреча с Вилл и осмотр «места преступления» позволили довольно быстро составить мнение о том, что здесь происходит. И для Райтсона разговоры этих детей были куда как более близки к реальности, чем для тех, кто мог их случайно услышать.       «Магия! Подумать только!» - именно эта мысль вертелась в голове старика, привыкшего к тому, что даже его способности имеют строго рациональное научное объяснение. И вот теперь он столкнулся с чем-то, что заставляло по-новому взглянуть на мир. Это было… странно. Даже удивительно. «Конечно, всё это требует дополнительной проверки. Но что-то мне подсказывает, что всё именно так, как говорят эти ребята», - сидя за столиком в дальнем углу и увлечённо поглощая утку по-пекински, Райтсон периодически бросал взгляды на группу ребят, которую он «вёл» от самой школы до уютного ресторана китайской кухни «Серебряный дракон». Оказалось ,что рестораном владеет семья Хай Лин, что сразу переводило это заведение в глазах агента в объект, за которым требуется установить постоянное наблюдение, поскольку здесь «объекты» наверняка часто собирались и имели своего рода «базу». Об этом можно было судить хотя бы потому, что группе детей по блату предоставили столик в ВИП-зоне, отгороженной от остального зала. Конечно, для Николаса, вооружённого устройствами, похожими на наушники слухового аппарата, и работавшими примерно по тому же принципу, позволяя слышать звуки на большом расстоянии, не составляло труда следить за беседой «объектов».       «Забавные ребята…», - такова была его оценка после почти восьми часов наблюдения. Конечно, он чувствовал определённый азарт. Задача была интересна. По крайней мере, в части сведений, которые он мог получить. Но Райтсон не был бы собой, если бы не чувствовал укола совести, которая периодически напоминала о себе. В конце концов, это были дети, а не преступники. «Я понимаю, почему Джеймс заинтересовался ими. Их способности определённо являются выдающимися. Но… что же ему от них нужно на самом деле?», - озадаченно думал Райтсон, переваривая полученные сведения, которые на первый взгляд казались столь фантастичными, что в здравом уме в них мало бы кто поверил. Впрочем, тревожил его именно интерес Скиннера к этим детям. Генерал был человеком жёстким, идущим к цели несмотря ни на что. А ещё генерал не разменивался на мелочи. Это значило, что Скиннер задумал нечто масштабное. И эти дети должны были быть в его плане как-то задействованы. «Какую же цель он преследует сейчас?» - Райтсон продолжал слушать, тщательно записывая в блокнот всё, что говорили дети. К счастью, он владел навыком скорописи, так что это не составляло труда. Пробежался взглядом по предыдущим записям, внимательно слушая разговор, происходивший в ВИП-зоне. Пока не говорили ничего интересно. Записи… Необъяснимое для него получение магической силы. Стражницы Завесы. Фобос. Нерисса. Кандрокар… О таком они, конечно, говорили не часто, но уже сказанного было достаточно, чтобы заставить аналитический ум Райтсона «закипеть» от работы с новой информацией, не укладывающейся в привычную парадигму мира.       А тем временем разговор продолжался. И – естественно – стражницы даже не подозревали, что за ними ведётся наблюдение. Райтсон был слишком хорош для того, чтобы его могли вычислить, а тем более – дети.       - Фу-у-у! Разве можно на второй день после каникул давать тест по химии? – возмутилась Ирма, откинувшись на мягком сиденье. Она была сыта, но не довольна. Причиной недовольства, что очевидно, была химия.       - Да уж, это перебор! – согласилась Хай Лин, сидевшая рядом. Она ещё доедала свою лапшу.       - Да ладно вам. Зато никто не заставляет нас сражаться с Фобосом, - Вилл, похоже, не заботил тест – она с аппетитом ела печенье. Конечно, китайская кухня стараниями Ян Лин теперь нравилась и ей. Но иногда хотелось чего-то более привычного.       - Ага... Только что-то вот радости от этого мало, - всё так же недовольно ответила Ирма, с завистью глядя на печенье, которое ела подруга. Завидовала она ей потому, что Вилл доедала последнее, а сама Ирма к «раздаче» не успела.       «Химия? Как я тебя понимаю – у меня всегда были проблемы с этой наукой», - сочувствующе подумал Райтсон, усмехнувшись. Он всё ещё слушал эти беседы, сидя за своим столиком. И порой разговоры этих детей навевали воспоминая о его школьных годах, пришедшихся на пятидесятые. Со стороны его даже заподозрить в шпионаже было невозможно – казалось, что он просто гурман, смакующий утку по-пекински, которая здесь действительно была на диво хороша.       - А вообще я хотела вам кое-что рассказать – просто в школе всё время что-то отвлекало, - начала Вилл. И тон её был серьёзным. Этому способствовало так же и то, что она, наконец, расправилась с печеньем.       - И что же ты хотела нам рассказать? – заинтересовалась Тарани. Это был единственный человек, которого уж точно не заботили результаты теста. И печенье. Да и вообще Тарани сейчас была в на удивление хорошем настроении.       - Вчера вечером я вновь столкнулась с непонятным поведением Сердца Кандрокара, - хмуро ответила хранительница. Хмурилась она специально, чтобы все прочувствовали значимость момента.       - Что значит – «опять»? – переспросила Корнелия. Меланхоличная как всегда, блондинка с присущим ей аристократизмом пила зелёный чай.       - А то и значит. Вспомни – когда в город прибыл Странник полтора года назад, Сердце тоже повело себя необычно. Но я не об этом – вчера реакция камня была другой: сначала в камне начал мерцать маленький огонёк, а потом он вспыхнул, озаряя всё вокруг, - пояснила Вилл. – Вот я и думаю – что бы это могло значить…, - Вилл почесала макушку. Это говорило о том, что она до сих пор ничего не придумала.       - Может спросим у моей бабушки? – предложила Хай Лин. На самом деле это был почти безпроигрышный вариант – стражницы уже давно убедились, что по части знаний, касающихся всего волшебного и необычного, добрая Ян Лин была очень осведомлена.       - Да, обязательно, - кивнула рыжая чародейка, складывая руки на груди. - А знаете, что самое странное? В момент вспышки я краем глаза увидела какой-то тёмный силуэт у себя в комнате... Правда он тут же исчез, и я не смогла его рассмотреть.       В этот момент Райтсон, сидевший вне ВИП-зоны, да ещё и на другом конце зала чуть не поперхнулся.       - Может, это была твоя тень? – предположила Ирма, всё-таки улучив момент и схватив коробку с печеньем со стола. Потрясла – там, похоже, что-то ещё оставалось. Вилл не обратила на это внимания.       - Вряд ли. Это скорее было похоже на проявление невидимого, как тогда, на Замбалле, когда Сердце демаскировало Нериссу и её рыцарей, - ответила Вилл. На самом деле это событие вызывало у девочки тревогу. Ей очень не хотелось, чтобы это было предвестником новых проблем.       - А вдруг это был чей-то призрак? – выдвинула версию Корнелия.       - Я не знаю... Но мне это очень не нравиться, - ответила ей Вилл, хмуро буравя взглядом чашку с почти остывшим чаем, которую она обхватила ладонями.       - Не куксись, - вернула ей коробку с печеньем Ирма. Вернее – из-под печенья, поскольку повелительница воды успешно довершила то, что начала хранительница сердца. Вилл, ни о чём не подозревая, машинально взяла коробку, рассчитывая на ещё одно печенье, и только теперь заметила подвох.       - Ах ты! – шутливо возмутилась девочка, замахнувшись пустой коробкой на шатенку, которая тут же схоронилась на «могучей» спиной тоненькой Хай Лин.       - Я не виновата – оно само, - выпалила в своё оправдание Ирма первое, что пришло в голову. К сожалению, в голову ей ничего более толкового не пришло.       - Да, оно само себя доело, - иронично заметила Корнелия, не в силах сдержать улыбку – настолько комичную пародию на страх изобразила Ирма на своём лице.       - Главное – не смеяться, когда пьёшь чай, - тут же дала «дельный» совет хихикающая Хай Лин. И Корнелия не удержалась от смеха. Естественно – с последующим расплёскиванием чая.       - Боже, какой балаган, - совершенно безо всякой тени недовольства вздохнула Тарани, пытаясь спастись от брызг чая.       - Не балаган, а цирк! И мы все в нём – артисты! – похоже, что Ирму опять понесло…       А Райтсон уже успел понять, что если Ирму Лер понесло, то, во-первых, это надолго, а, во-вторых, разговор точно в ближайший час не будет представлять для него интереса. Поэтому, решив, что на время можно предоставить этих «стражниц» самим себе, он быстро «прикончил» таки свою утку, и покинул ресторан, ставший для него приятным кулинарным открытием. На самом деле он не был поклонником китайской еды, да и всего китайского в принципе. Но «Серебряный дракон» стал приятным исключением.       Сев за руль своей машины, Николас бросил долгий взгляд в сторону ресторана. Он смотрел долго, размышляя над тем, что узнал сегодня, а так же – над тем, почему вообще оказался здесь. Наконец, он повернул ключ зажигания, двигатель загудел.       - Во что же ты хочешь втянуть этих детей, Джеймс? – пробормотал Райтсон, и машина тронулась с места.       - Профессор? – голос, отвлёкший Чудиновского от работы, раздался внезапно. Причём настолько, что пожилой учёный даже вздрогнул от неожиданности. Разогнулся, разминая спину. На его столе в хаотичном, понятном только ему самому порядке, лежали фотографии найденных в катакомбах под пирамидой саркофагов, настенных надписей, десятки томов и монографий, посвящённых рунам, славянской письменности, древнеарабским диалектам и тому подобное.       Чудиновский обернулся.       - А, это вы, Пётр Андреевич, - кивнул пожилой учёный, вставая и протягивая руку для рукопожатия. Они познакомились сразу, как только Чудиновский прибыл в лагерь археологической группы. И что это было за прибытие! С тех пор прошло уже больше двух суток, но Валерий Алексеевич до сих пор был под впечатлением. Пожалуй, то, что произошло с ним за эти два с небольшим дня, что он сотрудничал с «Особым отделом» ФСБ, было удивительнее всего, что с ним происходило в течение всей жизни! И он мог это заявить без лишней скромности и не кривя душой. Когда кольцеобразная установка в камере перемещения «Объекта 217» пришла в движение, Чудиновский всё ещё размышлял над тем, как же именно Крутов был намерен доставить его к базовому лагерю группы Васильева. Поверить в услышанное было сложно. Даже после подписания всех нужных документов и ответов, полученных от Сергея Ивановича на все вопросы, которые профессор ему задал. Но потом установка раскрутилась, и начались настоящие чудеса – в её фокусе возникла искра, быстро разгоревшаяся жёлтым и выросшая до размеров футбольного мяча. А следом она растянулась в энергетическую плоскость, колеблющуюся подобно водной глади на солнце, сквозь которую вдруг проступила картина совершенно иного места… Всего один шаг – и Чудиновский оказался за несколько сотен километров от базы «Особого отдела». От подобного дух захватывало. Но в ещё больший восторг и удивление он пришёл, когда увидел то, что нашла группа Васильева. С тех пор, после спуска в туннели под пирамидой и наблюдения воочию того, о чём прежде он мог лишь смутно догадываться, Чудиновский денно и нощно работал над переводом надписей, что были выполнены на стенах зала с саркофагами, на самих саркофагах и в ряде других мест, пока ещё бывших недоступными из-за массивных каменных дверей, преграждавших путь.       - Всё работаете? – Васильев кивнул беглый взгляд на черновики перевода, которые аккуратной стопкой лежали на краю стола. На мониторе компьютера отображался процесс работы особого алгоритма, который Чудиновский разработал лично и использовал для упрощения перевода.       - Это всё слишком захватывающе, - кивнул старик, слегка коснувшись своей бородки.       - Уже есть какие-то успехи?       - Весьма скромные, - пожал плечами Валерий Алексеевич.       - Например?       - Так называемые «саркофаги» - это вовсе не саркофаги.       - А что же тогда?       - Пока не ясно. Значения многих слов разнятся, а многое из того, что дошло до наших дней на самом деле оказалось искажённой версией истинных слов и знаков праславянской цивилизации. Мне сейчас практически заново приходиться интерпретировать многие знаки.       - Ясно. В любом случае вам нужно сделать перерыв – вы не спали двое суток, - строго изрёк Пётр Андреевич. Чудиновский ему нравился как специалист. А специалистом в своей области тот был превосходным. Конечно, Васильев краем уха слышал о репутации профессора. Но он привык доверять своим собственным впечатлениям, а не чужому мнению. А впечатление на него Валерий Алексеевич произвёл самое благоприятное. И плевать, что там о работах Чудиновского говорила комиссия РАН по борьбе с лженаукой. Знали бы они, чем занимаются в «Особом отделе», так их всех бы скопом записали в «еретиков от науки» и приговорили к ритуальному сожжению на костре уничтоженной репутации. Вообще Васильев всё больше убеждался, что эта комиссия зачастую занимается тем, что препятствует продвижению в жизнь реально действующих прорывных изобретений, не укладывающихся в официальную научную парадигму, а так же – дискредитирует идеи, способные непротиворечиво объяснить те явления, которые наука объяснить не в силах без противоречий, либо старается их не замечать, либо считает не существующими. И это вызывало у него всё больше вопросов к представителям академической науки, закостеневшим в догматах, озвученных ещё в начале прошлого, а то и конце девятнадцатого века. Фактически, на основе размышлений по этой теме Васильев, буде у него такое желание, мог бы издать целую книгу. Но желания у него такого не было. Тем не менее, он уже давно лично для себя уяснил, что в науке сложилась не совсем здоровая ситуация. Как будто некая сила препятствует распространению определённых знаний и тормозит, а то и стопорит развитие человечества. Вся современная цивилизация и её так называемые «достижения» были ярким тому примером. Большая часть этих «достижений» в том или ином виде была создана ещё в 18-19 веках, и лишь совершенствовалась со временем. Так, например, ещё в царской России на вооружении состояли подводные лодки, а так же были собственные ракетные войска. И писались трактаты о ракетном вооружении. И это всё – ещё в начале 19 века. Но эта информация не афишировалась, хотя любой, кому это стало бы интересно, мог отыскать и те трактаты, и упоминания об их авторе, и многое другое. Главным же «прорывом» века двадцатого были информационные технологии. Но стоило ли называть это «прорывом», учитывая то, как подобные технологии ныне используются, Васильев сильно сомневался.       - Перерыв… Да, пожалуй, вы правы, - согласился Чудиновский. Нехотя. Как будто ему предлагали совершить что-то жутко неприятное.       - И не спорьте.       - Что вы – и в мыслях не было, - взгляд профессора непроизвольно устремился к черновикам. Он себя одёрнул. – Кстати, вы выяснили, что же послужило причиной электрического феномена, который вы зафиксировали за несколько часов до моего прибытия? – спросил Валерий Алексеевич. Конечно, он уже знал о том, что экспедиция стала свидетелем удивительного явления – вылет из-под земли энергетического шара. Естественно, это не осталось без внимания исследователей. Выждав пару часов – на всякий случай – к месту, откуда был произведён «залп», были отправлены дроны. И это было ошибкой, поскольку, не долетая километра, они вдруг вышли из строя из-за сильнейшего электромагнитного возмущения. Пришлось спешно организовывать небольшой отряд. И вот этот-то отряд обнаружил в пяти километрах к северу от условной пирамиды в густой сосновой чаще вывал деревьев, где из-под земли торчало что-то серебристо стальное в форме купола диаметром до шести метров. Близко подходить не стали, поскольку кроме мощного электромагнитного фона это нечто фонило ещё и радиацией. Но фонило уж как-то очень странно – радиация распространялась в очень ограниченной зоне вокруг объекта, не заходя за радиус двухсот метров. Как будто дальше она сталкивалась с неким неосязаемым препятствием. Сразу же возникла версия, что это – один из так называемых «котлов», которые имели место быть и в «долине смерти», рядом с которой располагался «Объект 217». По крайней мере, внешнее сходство было весьма очевидным.       А потом случилось нечто совершенно неожиданное – «купол» вдруг пришёл в движение и опустился под землю, скрываясь в глубокой шахте, и тут же радиационный и электромагнитный фон пришли в норму! Это было невозможно, но это, всё же, случилось.       - Пока мы знаем не больше того, что удалось выяснить в первый день исследований, - пожал плечами Васильев. Да, отправляясь сюда, он явно не рассчитывал, что русская Сибирь окажется настолько полной загадок. Сейчас она казалась ему даже более интригующей, чем заброшенный высокотехнологичный город в другом мире переживающем эпоху средневековья.       - То есть мы примерно в равных условиях, - улыбнулся профессор.       - Выходит, что так, - кивнул Пётр Андреевич.       «Первый! Первый! Я – третий! Приём!» - вдруг заголосила рация, которую Васильев постоянно носил в кармане.       - Третий, я – первый. Слышу тебя, - тут же ответил глава экспедиции.       «Мы нашли открытую дверь. И там… Вам надо это видеть, Пётр Андреевич! Срочно», - последовал сбивчивый доклад «третьего».       - Понял, третий.       «Присутствие профессора Чудиновского тоже необходимо», - пиликнула рация, и «третий» отключился. Васильев поглядел на Валерия Алексеевича.       - Похоже, мой отдых откладывается, не так ли? – с хитринкой во взгляде констатировал тот, глядя на Васильевна.       - Похоже на то, - кивнул учёный. – Кажется, Сибирь решила открыть нам часть своих секретов, о существовании которых никто и не подозревал…       На место они добрались быстро. Карта ходов под пирамидой уже была составлена, хоть и не являлась полной, поскольку многие ходы ещё остались недоступны из-за завалов и закрытых массивных каменных дверей, как открыть которые не представлял пока никто. Применять радикальные меры вроде взрывчатки Васильев не собирался – мало ли что? В ходах, которые уже были более-менее исследованы, провели освещение – лампы на треногах разгоняли мрак, царивший здесь, казалось, целые эпохи.       Они миновали проход, что вёл в зал, где были обнаружены «саркофаги». Артефакты так и остались внутри, нетронутые, поскольку было решено исследовать их на месте. Да и возможности поднять их из подземелья элементарно не было. Проследовали прямым узким ходом, изгибавшимся влево, спустились по небольшому ответвлению на десяток метров, и оказались в просторном туннеле, где вполне могли разъехаться два КАМАЗа. Здесь с освещением было уже хуже – оно имелось только у выхода с лестницы, выхватывая из власти тьмы лишь небольшой участок туннеля. Идеально гладкий пол. Стены, выложенные полигональной кладкой из гранитных блоков, или чего-то, похожего на гранит. Прямо напротив – арка ответвления, уходившего в темноту. И – да, ответвление по размеру ничуть не уступало основному туннелю. Вдали угадывались ещё несколько таких же ходов, отстоящих друг от друга на равных расстояниях по обе стороны туннеля.       Здесь их уже ждали – группа из трёх человек. Молодые специалисты, которым сегодня было поручено заняться исследованием этого участка подземелья.       - Пётр Андреевич, Валерий Алексеевич, - пожал руки обоим среднего возраста мужчина азиатской внешности и идеальными «китайскими» усиками, которые делали его похожим на клишированный образ монгола.       - Батыр Касымович, что у вас? – сразу перешёл к делу Васильев. Здесь, в подземельях, несмотря на прохладу, не было ни признака плесени или влаги. Но порой прохлада пробирала до костей, так что Васильев не желал тянуть кота за хвост.       - Думаю – нечто удивительное, - ответил тот, жестом призывая следовать за собой. – Поначалу мы натыкались на сплошные закрытые двери, - продолжил он, кивая в сторону ответвлений и включая фонарь. Остальные последовали его примеру, ибо уже группа вошла в область, до которой не дотягивался свет ламп. – Всё как полагается – монолит, символы, и никаких намёков на то, как их можно открыть.       - А потом вы нашли нечто, - предположил Васильев.       - Мягко сказано. Это метрах в двухстах отсюда, - кивнул Батыр. – Видите свет там, вдалеке?       - Вижу, - приглядевшись, кивнул глава экспедиции. Во тьме туннеля вдалеке и правда виднелся проблеск света. – Что вы нашли?       - Не знаю. Может быть – хранилище. Может – что-то иное. Но лучше это просто увидеть, - ответил Батыр. Было видно, что он крайне воодушевлён нежданно находкой. Она буквально «жгла ему руки».       - Как далеко тянется этот туннель? – вступил в беседу Чудиновский. Конечно, ему было интересно узнать, что же отыскала группа Батыра Касымовича, но раз уж тот сказал, что лучше всё увидеть своими глазами, то почему бы не подождать пару минут?       - Понятия не имею, - ответил исследователь. – Как вы знаете, от дронов в этих туннелях толку нет. Ну, почти нет. На верхних ярусах они ещё работают, а вот чем ниже – тем больше проблем и сбоев. Так что обследуем всё старыми дедовскими методами.       - Тем не менее, они дают результаты, - произнёс Васильев.       Они уже были на месте. Одиноко стоящая лампа освещала вход в одно из ответвлений справа. Внушительная арка прохода, выполненная из всё того же, похожего на гранит, материала, продолжалась коротким проходом – буквально метров пяти – который оканчивался стеной с дверным проёмом, более подходившим для какого-нибудь трёхметрового великана. Двери были открыты. На стене сверху над проёмом и по обе стороны от дверей были высечены в камне рунические символы, арабская вязь, и знаки ещё какого-то незнакомого Васильеву языка. Из тьмы помещения тянуло всё тем же холодом, даже, быть может, ещё большим, чем тот, что был снаружи. А ещё слышался какой-то странный, едва различимый гул.       Свет фонарей устремился внутрь, разгоняя тьму…       - Что ж, думаю, это действительно тянет на открытие века, - ошеломлённо пробормотал Васильев.       Помещение, которое обнаружила группа Батыра Касымовича, простиралось вправо и влево на необозримую глубину. И оно не пустовало! Внутри стен в специальных нишах там находились сотни и сотни идеальных прозрачных кубов, похожих на ледяные, размером в человеческий рост и больше. И в каждом подобном кубе было заключено какое-либо существо. И что это были за существа! Среди них не было ни одного, знакомого Васильеву! Какие-то рептилии, иногда – растения, иногда – ещё кто-то. Но порой встречались и те, кого иначе как антропоморфными рептилиями назвать было нельзя…       В последнее время дел было всё больше. И по части основной деятельности «Особого отдела», и в части, которую Крутов не афишировал. Несколько экспедиций были отправлены в различные регионы Меридиана, где занимались изучением флоры, фауны, геологоразведкой и прочим. Так же там работала этнографическая экспедиция, которая под видом местных путешественников занималась составлением описания народов, населяющих основные регионы королевства, охватившего всю планету.       Усиленно велось наращивание группировки спутников над новым миром. Уже была отправлена автоматическая станция к ближайшему небесному телу – естественному спутнику Меридиана, и начато составление его подробной карты. Кроме того были налажены связи с академией Тиарана, чему весьма способствовало знакомство с её ректором, Магнусом Мудрым. Там группа учёных – преимущественно физиков – усиленно постигала основы магической науки в переложении на язык науки классической. Вернее – пытались постигать, поскольку они касались области, ранее неизведанной, и только нащупывали пути того, как можно «алгеброй поверить магию».       Никуда не делось и взаимодействие с Кандрокаром, пусть оно и носило скорее вынужденный характер. Но маги и Крутов терпели друг друга в память о помощи в решении проблемы Сандро. Постепенно примирялись с необходимостью считаться друг с другом. В свете этого Оракулу даже было организовано посещение «Объекта 217». Решался вопрос о встрече Химмериша с президентом.       Естественно, никто не отменял исследование и контроль феноменов на территории России и за её пределами.       Но всё это для Сергея Ивановича стало уже скорее фоном. Теперь большую часть его времени отнимала – не в ущерб, конечно – деятельность им не афишируемая. После того, как проверка материалов Медведева показала их полную достоверность, у него не оставалось иного выбора, как начать действовать. И в этот момент он прекрасно оценил иронию судьбы, подтолкнувшей его к тому, из-за чего сам Медведев был арестован. Всё велось в строжайшем секрете, в который были посвящены лишь несколько человек, не считая самого Крутова, Звягинцева и Павлова. Несмотря на то, что «Отдел» располагал внушительными ресурсами, приходилось ограничиваться минимумом, который не мог вызвать подозрений.       Уже были инициированы несколько операций по нескольким политическим деятелям и олигархам, которые прикрываясь красивыми словами, благими намерениями и законодательством, фактически занимались подрывной деятельностью. Всё было чисто и по закону. Просто в один момент «случайно» всплывали некоторые факты, за которые цеплялось МВД или Следственный комитет, раскручивая всё самостоятельно. Крутов учёл ошибки Медведева, и работал тонко, не оставляя следов, которые могли бы на него вывести. Но это было только начало…       В кабинете их было трое – Сергей Иванович, Александр Георгиевич, и Николай Владимирович. Звягинцев барабанил пальцами по столу, выражая нетерпение.       - Так что у тебя на уме, Иваныч? – задал вопрос Павлов, пытливо глядя на своего начальника. Крутов помедлил. Он всё ещё взвешивал все «за» и «против». Потому, что предложение, которое он собирался выдвинуть, было крайне дерзким.       - Это как-то связано с материалами по теневой управленческой структуре, - догадался Звягинцев.       - Это напрямую с ней связано, - кивнул Крутов. На самом деле решение было принято ещё в тот момент, когда он слушал доклад Павлова в день прибытия профессора Чудиновского. Нужно было просто примириться с теми возможными последствиями, которые реализация этого решения неизбежно повлечёт.       - Излагай, - коротко бросил Александр.       - Чем мы занимаемся? – тут же спросил Крутов. Но спросил это такой интонацией, что было ясно – вопрос риторический. – Сейчас мы повторяем путь одного, известного всем присутствующим, генерала. Размениваемся на мелочи. Но суть в том, что на место одного исполнителя враждебная система легко может найти другого.       - О, чую размах, - потёр руки Павлов.       - Предлагаю замахнуться на «Уильяма нашего, Шекспира», - образно выразился Сергей Иванович, прекрасно понимая, что сейчас начнутся возражения. А как же иначе. – Не имеет смысла бороться с пешками. Нужно свалить короля.       - Хочешь отсечь голову гидре? – сощурился Павлов. – Представляешь, насколько это… не просто?       - Прекрасно представляю.       - Какой вой поднимется, какие будут последствия? – Павлов уже начал загибать пальцы.       - Прекрасно представляю, - повторил Крутов.       - Постойте! Вы хотите взяться за кого-то с верхних строчек так называемого «Списка трёхсот»? За кого-то из тех, о ком говорилось в докладе? – уточнил Звягинцев, так и замерев с удивлённым выражением лица. – Ротшильды и Рокфеллеры?       - Начнём с них. Но они, как и все якобы «тайные» общества – удобная ширма, пусть и обладающая внушительными полномочиями в рамках контрсистемы, за которой скрываются реальные кукловоды, - кивнул Сергей Иванович.       - Сергей Иванович, а ты уверен, что мы такое потянем? - пессимизм Павлова вновь начал заявлять о себе. – Если предположения Медведева верны, и эта «контрсистема» имеет доступ к опережающим технологиям…       - У нас тоже есть пара тузов в рукаве, - спокойно сказал Крутов. Спокойно, холодно и решительно. А это значило, что он не советовался. Он ставил их перед фактом.