Вмешательство извне

Глава 10. Exterminatus*

      «Тебя спросят, имел ли ты право уничтожить десятки миллиардов. Но лишь немногие поймут, что ты просто не имел права оставить их в живых».       Вселенная Warhammer 40K       «В темноте слепец — самый надёжный проводник. В эпоху безумия пусть тебя ведёт сумасшедший»       Вселенная Warhammer 40K ________________________ * - уничтожение. Очищение целого мира при помощи специального снаряда. Процедура, которая находится в ведении Святой Имперской Инквизиции (Вселенная Warhammer 40K)       Ясное синее небо было прекрасно. Ни одной тучки, ни одного облачка, а цвет его был таким насыщенным, что возникало чувство, будто до этого самого момента ты и не знал никогда, что такое настоящее синее небо…       Впереди, у самого горизонта, игриво и призывно поблёскивала серебром в лучах заходящего солнца широкая лента реки. Но большую часть обзора занимала поражающая воображение зелёная равнина, у которой не было ни конца, ни края и где лишь изредка попадались небольшие группы раскидистых деревьев… Этот простор кружил голову, завораживал, манил, давая пьянящее ощущение свободы и непередаваемого, тихого, радостного счастья. Казалось, что за спиной вдруг выросли крылья и, легко оттолкнувшись от земли, можно, взмахнув или, воспарить в небеса, а затем, попутно совершая умопомрачительные воздушные трюки, рухнуть в реку, что у горизонта, отдавшись на волю течения и наслаждаясь приятной прохладой и журчанием воды…       Джайна зажмурилась от удовольствия и глубоко вдохнула воздух, наполненный приятными ароматами трав и цветов. Медленно-медленно выдохнула.       - Как же здесь хорошо, - прошептала она, продолжая любоваться видами. Она сидела на холме, возвышавшемся посреди равнины. Позади неё стремилась ввысь довольно неказистая на вид башня, сложенная из кирпича давным-давно. Само строение было не слишком высоким и напоминало нечто среднее между ветряной мельницей и обсерваторией. Время вместе со своими главными помощниками – ветром и дождём - неустанно работало над башней. Её основание заросло плющом и мхами, которые всё ещё стремились к новым высотам, кирпичи уже давно сменили свой первоначальный цвет на бледно-буро-кофейный, но, несмотря на все старания природы, пока ещё крепко держались на своих местах. Вообще же башня внушала чувство причастности к чему-то таинственному, ожидание чего-то сказочного. А ещё от неё веяло благородной стариной. И сыростью.       - Странно, - прошептала девушка. – Меня не было здесь всего несколько дней, а, кажется - будто целая вечность минула, - она прислушалась, но ответом ей стало лишь жужжание пчёл. Мимо пёстрой стрелой пролетела какая-то птичка. Было очень приятно и хорошо сидеть вот так, любоваться красотами природы, ни о чём особо не волнуясь, ничего не опасаясь, не боясь, что вдруг откуда-то из тёмных глубин вселенной появиться жуткий и могучий враг, готовый обратить твой мир в пепел…       Мысли плавно перетекли в иное русло. Перед внутренним взором начали возникать картины недавнего прошлого: первое впечатление от Меридиана и восторженные мысли: «Это же иной мир!», наполненные радостью и ожиданием. А затем, подобно ледяному душу: «Меридиан в опасности», и взволнованные лица магов Гильдии… И первая встреча с врагом на его же поле боя и по его правилам. Это вообще была первая ментальная схватка в её жизни! Тогда ей и Мориону просто чудом удалось избежать смерти, а может и даже более ужасной участи… И лица стражниц, такие юные, но уже отмеченные печатью скорби… И, наконец, Странник с его двойником.       «Как же они похожи!», - подумала Джайна, глядя вслед скрывающемуся за горизонтом Солнцу. Сердце её забилось чаще, едва в памяти возник образ Странника, «мистического и таинственного путешественника между измерениями», как о нём сказал Магнус однажды. И сразу возникло странное чувство пустоты, отсутствия чего-то важного, как будто она забыла что-то и не может вспомнить, что именно, сколько бы ни старалась. «Так, стоп! Неужели я скучаю по этому чудаку?» - строго спросила себя девушка. Разум говорил, что вроде-бы не должна – знает она этого человека совсем недолго. Можно сказать, они едва знакомы. Да и вообще… Но чувство всё-равно не унималось, оставаясь невосприимчивым к такой аргументации. Но сейчас в памяти оживали дивные, завораживающие образы вселенной, которые показал ей Странник. Даже сейчас дух захватывало от этих воспоминаний. И девушка вдруг поняла – по какой-то непонятной причине она действительно скучает по этому странному, эксцентричному человеку, с которым едва знакома, хоть это и казалось ей иррациональным. И, что самое странное – ей это нравилось, пусть она и не очень хотела в этом себе признаваться. Было в этом Страннике… Игоре нечто неуловимое, что заставляло вспоминать о нём, постоянно воскрешая в памяти его образ. И в последнее время такие воспоминания почему-то заставляли девушку волноваться….       - Прекрасный закат, - от неожиданности Джайна, погружённая в свои мысли, вздрогнула. Обернулась – на неё с улыбкой смотрела учительница, Элеонора. Женщина, заменившая ей мать.       - Я не услышала ваших шагов, - вставая, сказала девушка. Женщина мягко улыбнулась:       - Красоты Арханты поистине завораживают…       - Да. Приятно вернуться домой… Не думала, что буду тосковать по всему этому в Меридиане.       - Прекрасный мир, который постигла ужасная судьба, - с болью в голосе сказала Элеонора. – Столько людей погибло за такое короткое время, а мы даже не смогли нанести врагу ни одного удара… Народ Меридиана ещё очень не скоро сможет оправиться от этой трагедии.       - Есть какие-нибудь новости? – продолжая смотреть на закат, спросила ученица. Но теперь она уже не выглядела такой беззаботно счастливой, как несколько минут назад. Элеонора встала рядом и тоже устремила взор к горизонту:       - Я недавно говорила с Аноаром. У них в Базилиаде всё нормально. Беженцы обустраиваются, а местные им помогают по мере возможностей. Здесь тоже всё спокойно…       - Что? – уловила перемену в голосе наставницы Джайна.       - От Магнуса и Элион до сих пор нет вестей.       - Так давайте свяжемся с ними сами.       - Уже пробовала. Никто не ответил. Словно с той стороны попросту никого нет.       - Разве такое возможно? – с удивлением и тревогой спросила девушка.       - Хм… Они повели небольшую группу меридианцев на Землю, уж не знаю, почему. А у землян есть устройства, не позволяющие использовать магию. Возможно, поэтому…       - Но ведь если эти устройства включили, значит, что-то случилось!       - Мы этого не знаем. И предупреждая твою следующую фразу – нет. Мы не отправимся на Землю. Сейчас наше место здесь. Мы должны помочь людям Меридиана устроиться на новом месте…       - Они прекрасно справятся с этим и без нашей помощи, - подбоченилась Джайна. Она прекрасно понимала, что, в общем-то, Элеонора права. Но ничего не могла с собой поделать – такой уж у неё был характер: если где-то случалось что-то плохое, она не могла оставаться безучастным наблюдателем и всегда старалась хоть немного помочь нуждающимся, а если же обстоятельства не позволяли этого сделать, то она ощущала себя виноватой, и это чувство вины было просто нестерпимым. Джайна просто не могла представить, как можно пройти мимо, когда кому-то плохо, и он-она-оно нуждается в помощи. Признаться честно, девушка и сама не знала, откуда у неё взялся такой альтруизм, ведь то, что ей выпало пережить в детстве, да и затем, наблюдая за жестокостью мира – всё это могло сделать из неё совсем другого человека. Хотя, возможно, именно вопреки пережитому и всем жестокостям мира девушка и стала именно той, кем и являлась. Не последнюю роль здесь сыграла и Элеонора, воспитывавшая в своей юной ученице лучшие духовные качества. Однако сейчас Джайна была не согласна со своей учительницей и не собиралась отступать от своих принципов. Хотя дело было не только в этом…       - Я тоже тревожусь за них, Джайна. Но сама подумай – не известно, что за причина не позволила Магнусу связаться с нами. Может быть, нам просто стоит подождать…       - А если нет? Если случилось что-то серьёзное? – строго спросила девушка.       - А если нет… Если нет, то вряд-ли нам стоит лезть в пекло, ни с кем не посоветовавшись, когда наши силы распылены и мы ничего не знаем. Наше вмешательство может обернуться роковой ошибкой.       - Но также вероятно, что помощь им сейчас очень нужна.       - Зачем говорить о том, что ещё только может быть и не известно точно? Ты ведь сама прекрасно понимаешь, что я права, - покачала головой Элеонора. Она знала, почему Джайна не торопиться с ней соглашаться – дело здесь было не только в её характере и принципах. Давал о себе знать и максимализм, свойственный всем людям в её возрасте. И, возможно, была ещё одна причина, по которой Джайна так рвалась на Землю. Странник, отправившийся вслед за Магнусом… И эта причина тревожила женщину куда больше прочих – из-за неё Джайна могла совершить какую-нибудь глупость.       - Да. Понимаю, - согласилась девушка почти шёпотом. – Но и я права тоже. Всё зависит от точки зрения.       Элеонора тяжело вздохнула. И раньше бывало, что они с Джайной спорили. Но сейчас всё было несколько иначе. Волшебница была уверена, что поступает правильно. Но также понимала, что у её ученицы не меньше оснований на правоту. По правде говоря, Элеонора сейчас разрывалась между тем, что правильно, и тем, что должно. Поэтому она колебалась и была не слишком уверена в своих действиях с одной стороны, но с другой осознание необходимости поступать так, а не иначе, не позволяло ей принять то, о чём говорила Джайна как руководство к действию.       - Или от привязанностей, - сказала волшебница. Намёк был достаточно прозрачен.       - Привязанностей? – удивлённо переспросила Джайна.       - На Землю тебя зовёт не только чувство долга. Есть и ещё одно чувство. Зачастую оно не подвластно голосу разума и заставляет человека совершать либо глупости, либо героические подвиги…       - Что-то я не пойму, о чём ты. Или это такой способ сменить тему?       - Думаю, ты не станешь отрицать, что помимо прочего ты хочешь вновь увидеть Странника, - в глазах Элеоноры сияли иронические искорки. По-доброму ироничные. Так могла бы смотреть мать на свою дочку в аналогичной ситуации.       - Ну, с чего бы это вдруг мне хотеть его видеть? – смущённо спросила девушка, раздумывая над словами учительницы о чувствах. Что же она действительно чувствовала к Страннику? Симпатию? Или это было просто дружеское расположение и ничего больше? Или же наоборот – нечто большее, чем просто дружба? А может, все эти мысли и сомнение просто результат действия психологических барьеров, которые она построила сама для себя, и истинные её чувства только и жду момента, чтобы освободиться от оков… Но один факт был неоспорим – Элеонора прекрасно читала в душах людей. Зачастую она могла увидеть даже то, чего люди сами о себе никогда не знали. Так неужели...       - Разум здесь безсилен, как я уже сказала. И, всё же, стоит попытаться, - женщина сделала приглашающий жест, призывая Джайну следовать за ней к башне. Уже почти стемнело и на небе стали появляться звёзды. К тому же холм прекрасно продувался холодным ветром, который с запада гнал чёрную тучу. По ярким вспышкам в той стороне становилось понятно – надвигается гроза.       - Попытаться сделать что?       - Я говорила с ним, - сказала Элеонора.       - Со Странником? Зачем?       - Я хотела узнать, что он за человек, но… Я не смогла прочитать в его душе ничего, кроме того, что он мне позволил… Он совсем не такой, каким кажется.       - Надеюсь, ты говоришь мне это не потому, что, как тебе кажется, у меня есть какое-то «чувство»? – строго спросила девушка. Ей было не очень то приятно, что сейчас Элеонора вдруг стала вмешиваться туда, где Джайна и сама ещё не разобралась. К тому же тут был и обычный в таких случаях протест молодости: «Зачем вы вмешиваетесь, ведь это моё дело, а не ваше, и вас оно не касается». Но и игнорировать слова учительницы девушка не могла. Странник виделся ей чудаковатым, эксцентричным, замкнутым, но благородным по духу человеком. Что же могла в нём увидеть Элеонора, сильнейший маг в области духовной магии?       - Нет. Я говорю это просто потому, что это правда. В его душе почти не осталось света. Тьма следует за ним по пятам, и все кто его окружает – в опасности. Я не знаю, что ему довелось пережить на жизненном пути, но вряд ли это тот же Странник, о котором Магнус нам говорил. В том смысле, что с тех пор Странник очень изменился.       - Я не заметила в нём ничего такого. Не было в нём ни тьмы, ни опасности, когда мы с ним… беседовали, - немного смущённо возразила Джайна. Сказанное Элеонорой так резко противоречило тому образу, который девушка создала в своём воображении, что она не хотела верить услышанному. И, всё же…, - Я ведь тоже умею читать в душах людей. И несколько раз я пыталась читать в душе Странника. Там не было тьмы. Были тоска и горе. Но и радость. Доброта…       - Хм… Можно ли верить тому, что мы обе увидели? – пожала плечами волшебница. Они как раз подошли к башне – у открытой настежь двери их уже ждали господин весьма преклонных лет в буро-красной, выцветшей от времени, довольно потрёпанной мантии, и Фрейнар, который напротив одел, кажется, свой самый лучший наряд. К тому же на сей раз он был без своих вечных спутников – энергетических шаров.       - И охота вам было мёрзнуть? – меланхолично осведомился маг.       - Зато у нас вышла занимательная беседа, - ответила Элеонора.       - Беседа? Мне показалось, это был спор, - улыбнулся Фрейнар, пропуская женщин в башню. Господин преклонных лет сразу же закрыл дверь, приговаривая что-то про холодный ветер, сквозняки, нерадивых гостей и простуду.       - О, неужели ты подслушивал? Вот уж не думала, что мирная жизнь может настолько сильно повлиять на тебя, - смерила мага взглядом Элеонора.       - Вовсе нет. Просто было слышно даже отсюда…       - Э-э, вот нашли тоже повод! – проворчал старик, беря с одного из стеллажей, коими был уставлен по периметру весь первый этаж башни, увесистый фолиант. Свет здесь давала большая люстра как минимум с полусотней свечей… Вернее она должна была его давать, но вряд ли владелец башни был в состоянии зажигать её каждый вечер. Поэтому множество свечей были расставлены везде, где их только можно было поставить, не рискуя при этом вызвать пожар. В данный же момент в качестве источника света использовались те самые три волшебных шара с которыми, казалось, Фрейнар был неразлучен. Сейчас все три шара висели под потолком, равномерно освещая весь первый этаж. В центре помещения стоял стол – массивный, деревянный, без изысков – заваленный кипой свитков, книгами и листами пергамента. С краю, на большой стопке книг, стоял свечной огарок. Естественно книги под ним были в восковых потёках. Вокруг стола располагались три кресла, а у стены – кушетка. – Называется пустил по старой дружбе в обсерваторию…       - Ну а ты-то чего ворчишь, Варрик? Мы же тебе вроде как не мешаем, - спросила у старика Элеонора.       - Ну, так это да. И на том спасибо, - кивнул старичок, углубившись в чтение. Или он просто сделал вид…       - От Магнуса по-прежнему никаких вестей? – перевела разговор в иное русло женщина.       - Совершенно, - пожал плечами Фрейнар, занимая одно из кресел. Оно было старое и потёртое, а маг был одет так, как приличествовало одеваться, отправляясь на аудиенцию к королю. Контраст был настолько разительным и комичным, что Джайна, на миг позабыв обо всех проблемах, улыбнулась.       - А-а, понимаю, - усмехнулся Фрейнар. – Ну, хоть что-то же здесь должно выглядеть шикарно и ново…. Даже если этим «чем-то» будет мой наряд.       - Тебе что-то не нравится в моих интерьерах? – мимоходом, не отрываясь от книги, спросил Варрик. – Тогда милости прошу на улицу – там и ново, и красиво, и, кстати – гроза. Посмотрим на тебя через часок, когда вернёшься…       - Только без обид, звездочёт, - поднял руки маг. – Очевидно, здесь просто некому оценить моё чувство юмора.       - Может это потому, что сейчас нам не до твоего юмора? – предположила Элеонора, садясь в другое кресло.       - Это из-за Магнуса, да? – уточнил маг. – Признаюсь, мне и самому интересно, что же его задерживает. Или на Земле ему и Эсканорам оказали настолько помпезный приём, что у него просто нет времени?       - У меня нехорошее предчувствие, - покачав головой, совершенно серьёзно сказала Джайна.       - Хм… Духовная магия и дар провидца…, - задумчиво проговорил мужчина. – Такие вещи нельзя сбрасывать со счетов.       - Так же как и осторожность, - парировала Элеонора. – Не отрицай – ты был бы рад сбежать отсюда куда угодно, лишь бы только там нашлось применение твоей боевой магии, а то здесь, помогая беженцам от неё никакого толку.       - Я и не отрицаю – мне действительно здесь…       - Скучно? – ехидно продолжила волшебница.       - Не по себе, - не менее ехидно отозвался маг. – Жаль, Мориона здесь нет – уж он-то смог бы пролить свет на причину молчания земной группы, и…, - речь мага была внезапно прервана – три волшебных шара, круживших под потолком, вдруг опустились в центр комнаты и слились воедино, образовав парящую в воздухе зеркальную поверхность. Секунду спустя стало понятно, что это вовсе не зеркало – окно в иное измерение, сквозь которое на всех присутствующих взирал почтенный седобородый старец в белом одеянии. Аноар. Отчётливо было видно только его лицо, остальное было расплывчато, словно в какой-то дымке – позади мага смутно угадывались очертания каких-то зданий.       - Помяни его, а он тут как тут, - пробормотал Фрейнар, ибо Морион, о котором он только что вспоминал, как раз был на Базилиаде вместе с Аноаром, Тибором и Любой.       - Элеонора, Фрейнар, - не здороваясь, начал властитель стихий, что говорило о крайней важности его сообщения. – Боюсь, что у меня не самые радостные известия…       - Дай угадаю – это касается Магнуса и Эсканоров? – предположил Фрейнар.       - Да. У Мориона было видение. Наши друзья и все, кто отправился с ними - в смертельной опасности. И не только они…       - Не только они? Что вы имеете в виду? – взволнованно спросила Джайна.       - Это всё, что мы смогли разобрать из его видения – оно было чрезвычайно туманным, да и то, что оно показывало происходящее в ином мире тоже сыграло свою роль… Но видения провидцев всегда говорят правду.       - И если Морион почуял опасность для Магнуса и остальных, то значит, так оно и есть, - продолжил мысль Фрейнар. - Вот видишь, Элеонора, похоже, судьба уже всё расставила по своим местам, пока мы с тобой тут спорили.       - Да, - кивнула Джайна. – И теперь мы точно знаем, что они в беде. Мы не можем их бросить!       - Хм… Это верно, - согласилась женщина. – Однако мы до сих пор не знаем, что там случилось…       - Я понимаю твою осторожность, - сказал Аноар. – Но твоя ученица права – нельзя бросать их. Кроме того я думаю, что мы можем позволить себе небольшую спасательную миссию.       - Я бы охотно принял в ней участие, - отозвался Фрейнар.       - Я тоже, - вторила ему Джайна. Она надеялась, что теперь, под напором фактов, Элеонора переменит своё мнение и позволит ей отправиться на Землю… А ещё девушка рассчитывала на авторитет и веское слово Аноара, поскольку знала – её учительница свои решения так просто не меняет. Но на этот раз, похоже, девушка не ошиблась:       - Я не против, - сказал старый маг. – К тому же я и сам отправлюсь вместе с вами.       - Моё мнение вы знаете, Аноар, - отозвалась Элеонора. – Вы сильно рискуете, отправляясь на Землю и не имея ни малейшего представления о том, что там произошло. Этот риск может оказаться неоправданным… Но я не могу игнорировать видение Мориона. Пожалуй, то, о чём вы говорите, действительно необходимо сделать…       - Вы отпустите с нами свою ученицу?       - Теперь это её выбор. И надеюсь, что, в конце концов, она всё же примет верное решение, - туманно ответила женщина. Старый маг кивнул.       - Что ж, через десять минут я буду у вас, а потом мы отправимся на Землю, - с этими словами Аноара волшебное средство связи в мгновение ока приобрело прежний вид – три энергетических шара резво взвились под потолок…       Сначала было недоумение. Затем оно сменилось настороженностью и тревогой. А после и страх начал медленно поднимать голову… Ревнитель и его воины были в смятении – они все внезапно утратили связь с ментальной сетью, будто она внезапно исчезла. Или, что ещё хуже – уничтожена. В любом случае это значило, что с армадой что-то случилось. Что-то…плохое. Но, несмотря на это воины не теряли самообладания и продолжали исправно выполнять приказы Ревнителя – они всё ещё исследовали захваченную базу людей, настоящий город, который оказался даже больше, чем говорили данные разведки. И постепенно завеса неизвестности, таинственности, окутывавшая это место, становилась прозрачнее, приоткрывая обрывки сведений о передовом форпосте враждебной расы, пришедшей из иного мира. И хотя их язык ещё не был до конца расшифрован, но Ревнитель уже знал многое об истории этой базы, о том, как и почему она была построена, а так же о некоторых событиях, предшествовавших этому… И именно эти сведения больше всего заинтересовали Хо’раасса и встревожили его. К тому же он не оставлял попыток связаться с Армадой, найти хоть какие-то следы в ментальном поле – хоть что-то, что помогло бы ему понять, что же случилось там, в космосе, на границе системы. И ради этого он готов был подвергнуть свою жизнь опасности – его генератор поддержания законов был отключён, чтобы не ограничивать его ментальные возможности.       Но пока его поиски не приносили результата, в то время как чуждые законы мироздания, воздействуя на Ревнителя, меняли его, разрушали его тело и душу, рвали связи между частицами, медленно трансформируя саму материю, из которой состояло его тело. Пока ещё это можно было терпеть, но с каждым мгновением боль становилась всё невыносимее – казалось, будто он медленно растворяется, распадается, а изменения всё накапливались, грозя стать необратимыми…       - Довольно, - проговорил Ревнитель, едва сдерживаясь, чтобы не рухнуть на пол и не забиться в припадке от раздирающей его боли. Включил генератор. Полегчало. Но дьявольская боль во всём теле ещё будет преследовать его какое-то время, да и восстановление произойдёт нескоро и тоже будет болезненным. – Хорошо, что нас учили этому, - сказал Хо’раасс, поднимаясь – он сидел в особой медитативной позе посреди контрольного зала базы пришельцев. Кроме него здесь никого не было – перед отбытием на миссию Искупления по захвату базы людей, казавшуюся самоубийственной, Первый Советник отдал в распоряжение Ревнителя лишь один десантный корабль и полсотни бойцов. Но, как оказалось впоследствии, миссия вовсе не была самоубийством, а даже напротив. И сейчас помимо прочего Ревнитель гадал: было ли известно Советнику, как всё обернётся, или нет? Однако подобные размышления всё-равно ни к чему не вели, поэтому мысль Хо’рааса повернула в иное русло…       «Слишком много тайн хранит эта маленькая планета. Слишком много загадок и многие из них пропитаны духом ереси. Ересь же сеет смуту и сомнения, сбивает с истинного пути. Но почему именно здесь? И почему именно сейчас, когда до нашей великой победы остаётся всего один маленький шаг? Не это ли то испытание, о котором предупреждал Блюститель Духа, напутствуя меня?       Память услужливо воскресила перед мысленным взором Ревнителя тот самый день и час, когда он, уже готовый покинуть Ша’осс, Великую Родину, преисполненный благоговейного трепета, узрел Грот Просветлённых, что под обителью Ордена Ревнителей. Грот сей – одна из величайших святынь Народа, место, где тысячелетия назад Немеркнущий Просветлённый К’исаан’таар обрёл Истину Предназначения и силой своей воли высек в камне пещеры каждое святое слово Великого Откровения, которое и по сей день всё ещё там, неискажённое, незамутнённое, неподвластное самому времени сияет, озаряя своим светом самых достойных. И узнав о том, где его ожидает Блюститель, Хо’раас сперва даже не поверил этому – столь велико было потрясение, ведь ни один Ревнитель, не достигший сана Экзарха, не имел права войти в Грот. А Хо’раасу было ещё очень далеко до Экзарха. И, всё же, снедаемый сомнениями с одной стороны – он ведь нарушает Закон! – а с другой – ведомый чувством долга (ведь неподчинение Блюстителю тоже является нарушением Закона!) и преисполненный благоговения, он отправился по старой винтовой лестнице к основанию обители, которая была построена над святым местом через несколько столетий после смерти Немеркнущего…       Шахта с лестницей была проложена в толще горы и являлась поистине огромной – светильники, что висели на равном удалении друг от друга по всей протяжённости лестницы, освещали лишь малую часть исполинского сооружения, хотя свет их был довольно ярок. И, всё же, он не мог совладать с истинным властителем этого места – вечной тьмой. Размеры шахты были таковы, что свет просто терялся во тьме, не достигая противоположной её стороны – Хо’раас не мог даже рассмотреть самые дальние фонари. И пусть сама лестница была выполнена без изысков – просто грубо вырублена в скале, но всё-равно вызывала чувство собственной незначительности в сравнении с тем, что находилось там, внизу.       О чём он думал в тот момент, спускаясь по кажущейся безконечной лестнице, сокрытой в полумраке? Странно, но сейчас Ревнитель уже не мог точно вспомнить, хоть и старался. Но он точно помнил, что мысли его в тот час были заняты чем-то важным…       Но вот лестница, наконец, привела его в большой светлый белый зал с колоннами по периметру. У этого зала не было официального названия и это, честно говоря, всегда удивляло Хо’рааса, ведь он прекрасно знал – уж точно лучше многих – у каждой вещи, явления или искусственного творения должно быть имя. То же, что имени не имеет – попросту не существует. Так учили его. Так учили и каждого Шао’ссора. И тому было несколько причин. Главная же причина – это ещё одна возможность для правящей элиты манипулировать и формировать сознание нации в нужном направлении. Конечно же, эта причина не была известна никому, кроме избранных из высших каст и самого Императора…       Оказавшись в зале, Ревнитель на миг остановился, осматриваясь и думая, как быть дальше – входить в грот он права не имел. К тому же сейчас он вспомнил, в общем-то, некстати, что зал этот, всё-таки имеет название – некоторые старшие братья по вере именовали его Залом Безымянных.       - Что ж, это имя очень ему подходит, - согласился про себя Хо’раас, и решив что медлить больше не стоит – Блюститель Духа не терпел не пунктуальности – направился в другой конец зала, к проходу, что вёл в сам Грот Просветлённых. Но даже один-единственный шаг в этом направлении дался Ревнителю нелегко, и с каждым последующим ему лишь становилось тяжелее – всё его существо, преисполненное благоговейного трепета перед святыней, противилось этому, трубным гласом повторяя, что он не достоин этой высочайшей чести. Советь его «била в набат», призывая остановиться… Но чувство долга заставляло идти вперёд. И разрываемый этими противоречиями он, подойдя к входу в Грот, откуда пахнуло прохладой, всё же, остановился, не смея ступить дальше ни шагу…       - Похвальное самообладание, Ревнитель Хо’раас. Отличная дисциплина вкупе с почитанием Закона, - донёсся из грота, усиленный стенами входа, голос Блюстителя. – Всё же посчитав, что Закон важнее прихотей одного высокопоставленного сановника, вы остановились, хоть с другой стороны чувство долга требовало идти вперёд… Вы правильно оценили ситуацию – Закон всегда важнее чьих бы то ни было приказов и прихотей – даже сам Император подчинён букве и слову Закона… Я в вас не ошибся… В конечном итоге именно на вас и пал мой выбор.       - Вы меня выбрали? Для чего? – гамма чувств, что сейчас полыхали в душе Ревнителя, была очень разнообразна – это и удивление, смешанное с недоумением, и благоговение перед святыней, даже стоять рядом с которой Хо’раас считал наивысшим счастьем для себя, и интерес к тому, зачем он здесь находиться и многое другое…       - Хотел бы и я знать, что тебе предстоит сделать, - вздохнул Блюститель. Из пещерного коридора донеслось далёкое эхо его шагов. – Однако я чувствую, что в грядущих событиях твоя роль будет очень важна. Как? Почему? Это мне неведомо…       - Вы имеете в виду моё назначение во Вторую Великую Армаду?       - Да, - последовал короткий ответ. Шаги слышались уже ближе. – Я чувствую это уже больше цикла… Тьма окутывает нас. Нежно. Мягко. Обволакивает, застилая взор, делая всё, чтобы мы ничего не заметили… Моя связь с Душой и Сердцем нашего мира слабеет. Это плохой знак.       - Но…, - Ревнитель был в замешательстве – услышанное никак не укладывалось в голове – настолько неожиданными были слова Блюстителя. И не верить ему было нельзя.       - Что? Тебе, как и многим другим – большинству - кажется, будто наш народ вновь вступил в эпоху благоденствия и процветания, верно? – на этот раз голос верховного сановника раздался за спиной Хо’рааса и тот от неожиданности вздрогнул, хотя и знал, на что способен его собеседник. А способен он был на многое – в том числе и транслировать свой голос на огромные расстояния, силой своего разума заставляя молекулы воздуха колебаться в той или иной области пространства, создавая звук. Именно так сейчас он и говорил с Ревнителем. Решив, однако, больше не обращать внимания на подобные «странности», Хо’раасс ответил:       - Да, Владыка. Вы правы – именно так я и думал… Но вы говорите, что тьма угрожает нам и нынешнее благоденствие лишь её уловка… В это нелегко поверить…       - Потому-то ты ничего и не замечал, как не замечают и остальные. Ты ведь даже сейчас с трудом воспринимаешь сказанное мной, - покровительственно отозвался Блюститель. – Никто не желает замечать истину, ведь она страшна и неприглядна. Потому-то все так хотят верить в красивую ложь и полуправду, что окружает нас уже довольно давно. И во многом мы сами виновны, что всё именно так – слишком заигрались с манипуляциями сознанием и силами разума…       - О каких манипуляциях вы говорите? – настороженно переспросил Ревнитель. Он никогда не слышал ни о чём подобном.       - Сейчас я говорю о том, чего тебе знать не положено. Забудь, - приказал Блюститель.       - Как пожелаете, - почтительно склонился Ревнитель. – Но позвольте задать вам вопрос…       - Хорошо.       - Если нашему народу действительно угрожает опасность, почему вы не объявите об этом? К вашим словам отнесутся со всей возможной серьёзностью.       - Может и так, - согласился Блюститель. – Но что у меня есть? Лишь смутное предчувствие? Здесь нужны более серьёзные аргументы.       - Но ведь вы – Блюститель Духа! Ваше слово – это Истина!       - И что с того? Те, кто не желают принимать правду, не примут её, кто бы им её не открыл. Так же было и с этой Второй Кампанией…       - Вы полагаете, она как-то связана с опасностью, которую вы чувствуете?       - Я знаю, что это так. После выступления Первого Советника перед Собранием Высших, склонившим, наконец, чашу весов в пользу нового похода, ощущение надвигающейся тьмы усилилось. Связь прямая…       - И, всё-таки, я совершенно не пойму, зачем вы рассказываете всё это мне, - с некоторым сомнением сказал Ревнитель, подразумевая, что он вовсе не тот, кто сможет быть полезен в решении этой таинственной загадки.       - Я это делаю потому, что хочу поручить тебе одно важное дело, - произнёс голос Блюстителя. – Скоро ты отправишься со Второй Армадой создавать систему Изменения. За ходом миссии будут пристально наблюдать Император и его Первый Советник, да и вообще все Высшие. У меня есть сомнения по поводу этого похода и его настоящих целей. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Но предчувствие беды меня не покидает – лишь становится всё сильнее со временем.       - Чего вы хотите?       - Чтобы ты выполнял свою работу, Ревнитель. А ещё – подмечал все странное и необычное, ибо в самом конце на твою долю выпадет серьёзное испытание, которое станет моментом истины. Что это будет – мне неведомо. Это лишь предчувствие. Но в тот момент тебе придётся действовать самому, полагаясь лишь на свои силы и веру. Как действовать и что делать – ты должен будешь решить сам, и решить правильно…       Образы прошлого начали тускнеть, таять, исчезать. Ревнитель из состояния медитативного полузабытья вернулся в настоящее. Ничего не изменилось – он всё так же был один в контрольном зале базы людей.       - Что же он всё-таки имел в виду? – осматривая странные на вид приборы, сам себя спросил Хо’раас. – Что он хотел сказать мне на самом деле? Не думаю, что смог правильно понять его… Или наоборот – в словах Блюстителя не было тайного смысла? – ящер замолчал. Только что по ментальной связи, которая всё ещё сохранялась несмотря на исчезновение общей сети, воины доложили, что смогли запустить систему слежения за космическим пространством.       «Есть результаты?» - спросил Ревнитель.       «Расшифровка данных займёт время», - пришёл ответ. «Но визуальное наблюдение показывает, что в точке назначения на краю системы Армады нет…»       «Вот как? Что ж, по крайней мере, это объясняет исчезновение ментальной сети. Доложите, когда данные будут полностью расшифрованы».       «Как прикажете», - и ментальный голос воина смолк. Но вместо него вдруг возник другой, и не узнать его было просто невозможно:       «РЕВНИТЕЛЬ ХО’РААСС!» - пророкотал он с такой силой, что Ревнитель пошатнулся, а в глазах у него потемнело, как от пси-удара.       «Слава Великому, Первому после Бога! Слава Императору!» - потрясённо прошептал «ментальный» ответ Хо’раас – никогда он даже думать не осмеливался, что однажды удостоиться высочайшей чести – беседы с самим Императором! Но сейчас случилось именно то, о чём он не помышлял даже в самых смелых своих мечтаниях – Император сам воззвал к нему. И он теперь обязан доказать Великому, что достоин этой чести. То, что сейчас чувствовал Ревнитель, было невозможно передать словами, ибо слова – лишь тени истины. Конечно, можно было бы сказать, что сейчас им владело чувство всепроникающего преклонения и почтения вкупе с удивлением, потрясением, страхом и… благоговейной радостью. Но это было бы сродни попытке пересказать в двух словах «Войну и мир» Льва Толстого. Однако Императору, без сомненья, были хорошо видны все духовные метания его подданного.       «Оставьте традиционные приветствия и прочие любезности для более подходящего случая», - спокойно сказал Император.       «Как пожелаете, Великий», - мыслесфера Ревнителя окрасилась в тона почтения.       «Позволено ли мне будет узнать, о Великий, чем я обязан такой чести?»       «Обстоятельствам, Ревнитель. Я не смог связаться с Первым Советником. Что произошло?» - несмотря на страх, который этот вопрос вызвал у Ревнителя, Хо’раас собрал волю в кулак и ответил, ничего не утаивая – всё-равно это было безполезно:       «Я не знаю, что произошло. Могу пока лишь констатировать факт – Армада исчезла!»       «Исчезла?» - задумчиво переспросил Император. «Она была уничтожена?»       «Не известно. Сейчас я как раз пытаюсь выяснить, что же произошло».       «Хорошо. Посмотрим, что вы узнаете… Но поскольку Советник сейчас не доступен, то вам, Ревнитель Хо’раас, придётся взять на себя ту миссию, что я собирался поручить ему…»       «Ваше слово – закон, Великий», - максимально почтительно отозвался Ревнитель. Чувства переполняли его, и, хотя он и пытался их скрывать, но радость его была столь сильна, что скрыть её было почти невозможно. Подумать только! Ещё вчера он едва избежал казни, пойдя на крайнюю меру – «Искупление боем», чтобы восстановить свою честь, а сегодня сам Великий Император, Первый после Бога, говорит с ним! И более того – желает поручить ему, нижайшему и самому недостойному из всех недостойных, миссию чрезвычайной важности – ведь она предназначалась для Первого Советника. И Ревнитель сделает всё, что будет угодно Императору. Если надо – он убьёт за Него. Если надо – он умрёт во славу имени Его. А если надо – то совершит даже невозможное…       «Похвальное рвение», - довольно констатировал Император, заставив Ревнителя устыдиться того, что не сумел совладать с эмоциями. «А чтобы вы поняли истинную роль и значение вашей миссии», - с нажимом на слове «вашей» продолжил Император, - «я для начала задам один вопрос: скажите, Хо’раасс, вы не задумывались о том, почему в самый последний момент я отдал распоряжение о смене завершающей точки системы Изменения?»       «Ваше Величество, никто и никогда не обсуждает Ваши приказы, ведь они всегда мудры и продиктованы необходимостью…»       «Я спрашивал не об этом. Можете говорить честно, без утайки. Я не стану преследовать вас за правду». Ревнитель замолчал, пытаясь справиться с волнением. Удавалось ему сейчас это не очень хорошо, но медлить с ответом он не посмел:       «Ваше Величество, я действительно не раз задумывался над тем, почему вы отдали этот приказ», - вымолвил Ревнитель и внутренне весь напрягся, ожидая, что же сейчас ответит Император. Жизнь Хо’рааса сейчас висела на волоске. Однако не смерть страшила его. Честь клана всегда важнее жизни одного из его членов…       «Что ж, и к какому выводу вы пришли?» - спросил Император, и Ревнитель понял – его страхи были напрасны. Великий сдержит своё слово. Как можно было в этом усомниться? Но что если Император сейчас проверяет его? А ведь усомнившись в самом Императоре Хо’раас проявил себя далеко не с лучшей стороны…       «Я жду ответа», - очень спокойно, но властно напомнил о себе собеседник.       «Прошу меня извинить, Ваше Величество… Я пришёл к выводу, что эта планета по какой-то причине очень важна, она – особенная…»       «В таком случае вы оказались весьма проницательны. Это действительно так – планета не просто особенная. Она уникальная. Единственная в своём роде. И как только я узнал о ней, о том, что она из себя представляет и что скрывает, я понял, что она – ключ к нашей абсолютной победе. Она – путь к нашему триумфальному возрождению!»       «Неужели одна планета может быть настолько важна?» - удивился Ревнитель.       «Как я и сказал – она уникальна», - последовал ответ. «И в силу обстоятельств, Ревнитель, именно вам я доверю сыграть решающую роль в нашей окончательной победе. Не подведите меня».       «Я исполню всё, что Вы прикажете», - смиренно отозвался Хо’раас.       «Ещё бы», - довольно пророкотал Император. «Я расскажу, что вы должны делать…», - и тотчас же поток информации невероятной мощи обрушился на Ревнителя…       - Живо в машину, я сказал! – неистовый рык Барретта вывел стражниц из оцепенения, и они метнулись к лимузину. – Гони в аэропорт! – скомандовал Эдгар водителю, едва за последней из стражниц захлопнулась дверь. – Я расчищу дорогу! – советник президента даже не шелохнулся – лишь слегка повёл бровью и все машины на площади резко смело в сторону неведомой силой! Мотор тотчас взревел, авто рванулось с места и вовремя – город содрогнулся от первого удара орбитальной артиллерии – где-то вдалеке загоралось зарево, а в небо взвивались густые клубы дыма, пепла и пыли. Сила этого удара была такой, что моментально во всех домах города стёкла разлетелись вдребезги, а земля затряслась так, словно началось землетрясение.       Лимузин вильнул, выровнялся – водитель работал на пределе, выжимая из машины всё возможное…       И тут на Хитерфилд обрушился второй удар – совсем рядом – высотное здание на соседней улице поглотил луч белого света, и оно с диким грохотом сложилось как карточный домик! А затем последовал взрыв! Не обычный – в привычном смысле слова ничего не взорвалось, но ударная волна повредила все ближайшие здания, машины на улице разметала на десятки метров, корёжа их, подхватывая, опрокидывая или разрывая на части. Людей же ждала ещё более печальная участь…       Лимузин удержался на трассе лишь благодаря усилиям Барретта.       - Чёрт возьми! Какого хрена!?!? Что это ещё за придурки такие выискались? – рассыпался в проклятиях советник президента, продолжая следить за дорогой и расчищая машине путь. А город содрогался от всё новых и новых ударов, десятки и сотни зданий каждое мгновение разлетались на куски, рушились, заволакивая весь Хитерфилд клубами удушливой пыли. И очень скоро из-за неё вообще ничего нельзя было разглядеть. Барретт ругнулся особенно виртуозно, поглядел на стражниц – поначалу он не сообразил, почему они притихли, что с ними такое, но потом, посмотрев им в глаза, понял – это был страх. Страх с большой буквы «С». Впервые за очень долгое время с момента обретения волшебных сил они боялись. Боялись по-настоящему. Боялись так, что кровь стыла в жилах. Оно и понятно – Барретту тоже было не по себе. Он никак не мог ожидать вмешательства посторонней и очень могучей силы, коренным образом переломившей ход событий.       - Чёрт! В этой проклятой пыли мы не доберёмся до аэропорта, - сказал он, доставая из кармана пиджака спутниковый телефон последней модели, нажал пару кнопок и буквально прорычал в трубку:       - Симмонс! Вытаскивай нас отсюда немедленно! Как хочешь! – и в то же мгновение машину накрыло слепящим белым лучом…       Яркий белый свет заполнял всё. Казалось, что он был настолько плотным и всепроникающим, что пронизывал каждую клеточку, каждый атом её тела. Он появился так внезапно, что она даже не успела ничего понять, а в следующую секунду она уже была здесь, в этом странном белом… чём-то, где не было вообще ничего, кроме белого, всепроникающего света… И странное чувство лёгкости, полёта и… раздробленности? Да, пожалуй. Казалось, что она куда-то летит, но не сама по себе, как единое целое, а подобно песчаной фигуре, с которой сильный ветер постепенно сдувает песок, слой за слоем, чувство, будто где-то ещё находиться часть тебя, а ещё где-то – другая часть, этих частей много и все они куда-то движутся…       Вдруг она заметила нечто странное, что полностью контрастировало с окружающим белым пространством. Что-то чёрное, похожее на… «Каменные врата?» - пронеслось у неё в мыслях. «Откуда здесь врата? И вообще – где это «здесь»?» - вяло подумала она, разглядывая воистину фантасмагорическую картину – тут и вправду посреди безконечного белого пространства, залитого светом, стояли, а вернее – парили огромные каменные врата, испещрённые непонятными символами, знаками и письменами. Но ещё сильнее она удивилась, когда заметила, что напротив этих странных врат сидит на корточках не менее странная белая фигура, очертаниями напоминающая человека. Фигура вдруг резко обернулась, и хотя у неё не было глаз и лица, Вилл почувствовала – это существо смотрит на неё.       «Тебе здесь не место», - произнесла вдруг фигура спокойным, с ехидцей голосом. «Отправляйся домой, Вилл Вандом», - и едва фигура сказала это, как врата раскрылись, и оттуда, из тьмы, что они скрывали, на Вилл глянул огромный глаз.       - Кто ты? – спросила девушка, видя, как из врат к ней потянулись десятки извивающихся, подобных щупальцам, чёрных рук. Странно, но при этом Вилл не испытывала страха.       «Иногда вы, люди, называете меня Миром. Иногда - вселенной. Иногда – Богом. Иногда – всем, и иногда – одним. А ещё я – это ты», - ответила фигура. «Не нарушив запретов, ты случайно попала сюда. Я отпускаю тебя, Вилл Вандом», - и чёрные руки обхватили девушку…       Это был ангар. Большой, как и подобает любому ангару. Освещённый мерным и приятным жёлтым светом от ламп на потолке… Да только вот это был не совсем обычный ангар – стражницам даже не нужно было выходить из машины, чтобы понять это – здесь не было окон, а впереди маячила огромная зубчатая створка, больше похожая на ворота не ангара, а шлюзового отсека. Впрочем, главным было вовсе не это. Главным было то, что ангар был под завязку забит странными летательными аппаратами, лишь отдалённо напоминающими привычные взгляду боевые истребители. А в том, что эти летающие машины созданы для войны не было никаких сомнений – их пушки и ракетные подвески были весьма выразительны.       - Что ж, - пророкотал Барретт, выходя из лимузина (обе машины сопровождения также были здесь), - добро пожаловать на боевой корабль ВВС США «Одиссей», стражницы Завесы. Вы – первые гражданские, и уж тем более – первые маги, ступившие на его борт.       - К-корабль? – осоловело переспросила Хай Лин. – Какой корабль? – советник президента лишь усмехнулся. Девочки тоже стали выбираться из машины, удивлённо озираясь по сторонам. Впрочем удивление их было понятно – ещё секунду назад они были в Хитерфилде, который бомбили из космоса.       - Вилл? – тревожно обратилась к подруге Тарани, видя что та всё ещё сидит в машине и смотрит в одну точку, пребывая в прострации. Вилл не обратила внимания на оклик, тогда Тарани взяла её за руку. Это подействовало – хранительница Сердца часто заморгала, приходя в себя. – Что с тобой, Вилл?       - Я… я не знаю, - ответила она. – Я была где-то… не знаю. И там были врата… Это такое странное место…       - Что за ерунда! – отмахнулся Барретт. – Луч телепорта сразу перебросил всех нас сюда.       - Телепорт? – уставилась на него Вилл как баран на новые ворота.       - Тот белый луч, что опустился на машину, - пояснил Эдгар, оставляя стражниц – из открывшейся в стене ангара двери к нему навстречу вышли трое в военной форме. Один, шедший впереди, имел капитанские знаки различия. Он был уже не молод, сед, каждое его движение казалось строго отточенным, выверенным, резким.       - Симмонс! Какого чёрта тут вообще происходит? – Барретт был явно не в себе.       - Лучше бы и спросил это у своего чёрта, - резко отозвался седой капитан. Похоже, он был не очень рад принимать у себя на борту правительственную шишку и гражданских. Об этом красноречиво говорил его холодный колючий взгляд, которым он наградил Эдгара, а затем стражниц. Сначала всех вместе, а затем каждую в отдельности. Тем временем из машин сопровождения тоже стали выходить люди. В основном это были семьи стражниц, но все они вели себя как сомнамбулы, отчего становилось понятно – они всё ещё находились под ментальным контролем Линдона. Сам он вылез из машины последним.       - Похоже, тебе не удалось решить всё деликатно, как ты уверял президента, - окидывая взглядом вновь прибывших язвительно изрёк Симмонс.       - А мой вопрос остался без ответа, - с нажимом произнёс Барретт, казалось, вовсе не заметив колкости в свой адрес.       - Да ни черта я не знаю о том, что происходит! Пятнадцать тысяч неопознанных кораблей появились над планетой двадцать пять минут назад словно из ниоткуда. До этого мы зафиксировали четыре мощных энергетических всплеска на обратной стороне Луны.       - Взрывы?       - Ядерные. Похоже, кто-то действительно уничтожил несколько их кораблей, как они и заявили.       - Какому идиоту это могло понадобиться? – вопрос был скорее риторическим, но Симмонс принял его на свой счёт:       - В галактике за десять лет мы нажили себе немало врагов. Но не думаю, что это кто-то из них, - пожал он плечами.       - Хотя это уже не важно, - отмахнулся Барретт. – Доложите обстановку.       - Если кратко – всё плохо. Это мягко говоря, - ответил капитан. – Наши десять кораблей – ничто в сравнении с чужой армадой, а «Атлантис» и аванпост, насколько мне известно, исчерпали весь свой боезапас… Нам вообще повезло, что система маскировки кораблей работает как надо и нас до сих пор не обнаружили.       - Я не об этом, - нахмурился Эдгар. Стражницы молча следили за этой беседой, пытаясь переварить крупицы новой информации и как-то встроить их в привычную картину мира. Даже на Линдона пока никто ещё не обратил внимания.       - Это ещё цветочки – на Земле всё куда хуже – каждый крупный город подвергся бомбардировке, военные, промышленные и правительственные объекты методично уничтожаются. Кроме того, у нас до сих пор нет связи с «Бортом № 1». Число жертв подсчитать невозможно, но по приблизительным прикидкам – уже более девятисот миллионов!..       - И вы… вы так спокойно говорите об этом! – похолодев от ужаса, дрогнувшим голосом сказала Ян Лин. В глазах её стояли слёзы – душевная боль за всех тех, кто погиб в одночасье, за тех, кто погибал сейчас – за всех тех людей, которые никогда не имели никакого отношения ни к Шао’ссорам, ни к Меридиану, за тех, кто не имея ни малейшего представления о происходящем по чьей-то злой воле оказался втянут в жернова войны, была просто непереносима!       - Иосиф Сталин как-то сказал: «Гибель одного человека – трагедия. Гибель миллионов – статистика», - посмотрел на неё Симмонс. – Не думайте, что мне безразличны судьбы тех людей. Просто я не настолько сентиментален, чтобы лить слёзы по каждому, кто погиб там, внизу. Лучше подумать над тем, как избежать ещё больших жертв. Но пока, чёрт возьми, я не могу ничего придумать!!! Да если б было возможно – я бы голыми руками этих инопланетных гадов порвал! К сожалению, стоит только нам высунуться, и мы моментально будем уничтожены…       - Да, сейчас бы нам очень пригодилось какое-нибудь чудо, - проворчал Линдон и на него, наконец, обратили внимание. – К сожалению, мы не волшебники, - пожал он плечами, поглядев на стражниц.       - Вы хоть понимаете, что там сейчас происходит?!?! – вспыхнула Тарани. Буквально – её объял столб волшебного пламени. От неожиданности Симмонс отшатнулся, а двое его адъютантов схватились за оружие. – Там же сейчас люди умирают! Наши друзья! И ваши! Семьи! Это же геноцид! А вы говорите о какой-то паршивой статистике! Разве так поступает сильнейшая на планете армия? Разве вы можете сейчас оставаться в стороне, поджав хвосты от страха? У вас же есть корабли – сделайте же что-нибудь!       - Тарани, - окликнула подругу Корнелия. Окликнула едва слышно, голосом, наполненным болью. – Тарани, они… ничего… не смогут сделать, - прошептала она, борясь со слезами. Тщетно. Осознание собственного безсилия сейчас, когда на кон было поставлено существование не какого-то чужого и далекого мира, а родной Земли и всего человечества, резало по сердцу точно нож, и было самой невыносимой пыткой. И каждый, находящийся здесь, в ангаре, понимал, что она чувствует. Потому, что и сам чувствовал то же самое. Но не каждый поддавался этому чувству, которое постепенно могло переродиться в страх, страх – в ужас, а ужас – в отчаяние и безысходность. А безысходность в подобной ситуации не могла привести ни к чему хорошему. Напротив – она была прямой дорогой к гибели.       - Храбрые и дерзкие слова, - усмехнулся Линдон. – Особенно для тех, кто сам недавно был в такой же ситуации. А знаете, волшебница права – у нас есть корабли, и кое-что мы можем сделать.       - И что же, по-твоему? – угрюмо посмотрел на него Барретт.       - Так уж случилось, что я кое-что знаю о нашем враге, - пошевелил пальцами Макс. – Они не станут сражаться без командира. Они просто не способны на это.       - Ты… неужели ты предлагаешь атаковать их флагман? – утирая слёзы удивилась Хай Лин, которая так же, как и бабушка, была не в силах сдержать эмоции. Другие же стражницы пытались держать себя в руках, даже несмотря на ужасающую ситуацию.       - Именно! – воздел палец в воздух псионик. – Сконцентрировав на флагмане всю боевую мощь наших кораблей, мы, возможно, сможем…       - Стать лёгкими мишенями для остальной армады, - язвительно закончил за него Симмонс, косо поглядывая на всё ещё продолжающую гореть Тарани.       - Нет, если мы подойдём вплотную к флагману, - покачал головой Макс. – Армада не станет стрелять, если будет риск задеть его. Они выпустят истребители и бомбардировщики.       - Интересно, откуда ты всё это знаешь, - проворчал Барретт.       - Не твоё дело, Эд, - поморщившись, отмахнулся Макс.       - Сперва ты, Кесслер и Вонг куда-то исчезаете после гибели Скиннера. Потом появляетесь почти через два года и затеваете идиотскую игру в террористов и заложников… А потом ты говоришь, что располагаешь сведениями о внезапно возникшем враге… От этого несёт дерьмом, Макс, - покачал головой Барретт, - и не говори, что это не моё дело. А может это ты и привёл сюда эти корабли?       - Что за бред! – возмутился Линдон.       - А ну молчать, вы оба! – внезапно гаркнул Симмонс, и в его голосе была такая сила, что и Барретт, и Линдон действительно тотчас умолкли. – Это мой корабль, и я не позволю устраивать здесь балаган! Мало того, что вы в нарушение всех правил притащили сюда гражданских без допуска, так теперь ещё и грызётесь меж собой! Будь вы моими подчинёнными, я бы давно упрятал вас на гауптвахту, а по законам военного времени – вообще расстрелял. В сложившейся ситуации мы не можем себе позволить никаких разногласий, потому что мы – единственная защита, оставшаяся у человечества.       - Но…, - начал было Барретт.       - Ещё одно слово и даже твой телекинез тебя не спасёт, псионик, - холодно произнёс Симмонс. И Эдгар знал, что он прав – на всех кораблях подобного типа стояли генераторы подавления пси-способностей.       - Хорошо, Симмонс, - неохотно ответил Эдгар.       - Итак, раз инцидент исчерпан, то советую вам переместиться в каюты. А у меня много работы – нужно подготовить атаку на флагман противника. И ты, - он ткнул пальцем в сторону Линдона, - пойдёшь со мной.       - Всегда пожалуйста, - отозвался тот. – И ещё одно – Эдди, тебе сейчас придётся объяснять семьям этих девчонок, где они оказались, и что вообще происходит, - он хитро улыбнулся и быстрым шагом последовал за капитаном, уже покинувшим ангар…       Сколько же времени прошло с тех пор, как он побывал здесь в первый раз? Год? Два? Пять лет? Для этого мира – возможно, для него же – гораздо больше. Время – вещь относительная, и в каждом мире у него свои правила и своя скорость…       Забавно сколь причудливые изгибы и финты иногда вытворяет судьба. А в этот раз ситуация была не лишена скрытой иронии – кто бы мог подумать, что через столько лет он вновь окажется в той же самой стазиз-камере, что и много лет назад, когда был захвачен Медведевым! Только вот ситуация сейчас была иная. Да и камера – не чета прежней. После его бегства её переделали, улучшили и теперь выбраться отсюда было, мягко говоря, не просто и даже прежний трюк с телекинезом здесь бы уже не помог.       Стазиз-сфера, висевшая под самым потолком камеры (довольно просторной, кстати) перламутровым шаром, и поддерживаемая тремя силовыми контурами в полу, подавляла деятельность тех отделов мозга, которые были ответственны за «работу» сверхъестественных способностей арестанта. Иными словами, Странник, подвешенный в центре сферы, словно муравей в янтаре, был сейчас не более чем человеком, не способным даже пошевелиться. Отливающее перламутром поле окутывало его точно саван, не позволяя двигаться и подавляя все двигательные сигналы, посылаемые его мозгом. Искусственный паралич в действии.       Установка работала совершенно безшумно, и Игорь слышал, как на базе была поднята тревога, хотя камера, казалось бы, должна быть ещё и звуконепроницаемой. Он знал, чем вызвана эта тревога. Знал, что так будет. Он сознательно совершил то, в результате чего и оказался здесь. Знал он и о последствиях, которые были неминуемы, и, несомненно, уже начали претворяться в реальность. Он чувствовал себя последним негодяем из-за того, что спровоцировал ящеров… Да он и был им! Осознание этого вкупе с чувством своей вины за неисчислимые человеческие жертвы, а, по сути – за начало самого настоящего геноцида человеческой расы, тяжёлым, адски неподъёмным грузом лежало у него на душе, яростно опаляемой вопиющим гласом совести. Но иного выхода расправиться с «Теневым правительством» одним махом, не позволив ему мобилизовать все силы и использовать древнее оружие, чтобы сокрушить Россию, он не видел.       Нет.       Он вовсе не собирался отсюда сбегать. Напротив – он хотел здесь остаться. И не только потому, что его терзала совесть, доставляя нестерпимую душевную муку – всё же он сделал то, что должен был, полагая, что поступает правильно. В конечном итоге. Но это не помогало ему отстраниться от той боли, что нещадно терзала его душу и сердце, будто норовя разорвать их в клочья. Впрочем, вряд ли ему могло что-нибудь помочь. Он не отстранялся от этого, прекрасно сознавая, что заслужил это. Но всё-равно не видел иного способа – всё должно было случиться именно так, а не иначе. В противном случае… он даже не хотел думать о том, что было бы в противном случае. Да и сейчас ещё слишком рано было о чём-либо судить, ведь всё может пойти… не так. А ведь он пошёл на чудовищное преступление ради того, чтобы всё сложилось так, как нужно. Но малейший просчёт, самая ничтожная ошибка могла обратить всё в прах в мгновение ока. А цена поражения СЛИШКОМ высока…       Тут он услышал, как замок двери камеры клацнул – кто-то собирался сюда войти. Впрочем, гадать было не нужно, чтобы понять, кто это. Крутов Сергей Иванович собственной персоной. А с ним - двое в боевых экзоскелетах со странными ружьями наготове.       - Это на тот случай, если ты вздумаешь выкинуть какую-нибудь глупость, - холодно сказал экс-глава ФСБ, заметив, куда смотрит Игорь. Он подошёл ближе, встав почти под самой сферой. По его лицу было видно – сейчас он борется с самим собой. Ему было противно находиться здесь, рядом с предателем, чьё злодеяние можно было сравнить, пожалуй, лишь с предательством Иудой Искариотом Иисуса Христа. Ему было до глубины души противно сознавать, что ещё совсем недавно этот… ч е л о в е к, Странник, был другом и союзником, который так много сделал для Земли и России, а потом совершил величайшее в истории преступление, по сути поставив человечество на грань уничтожения. И Крутову сейчас очень хотелось поступить так, как велит ему совесть – судить Странника по законам военного времени. Но с другой стороны профессиональный долг не позволял ему этого сделать. Как глава ФСБ, он был обязан прежде допросить Странника. С применением самых жёстких мер, если потребуется. Ведь Крутов знал, что первым же ударом орбитальной артиллерии ящеры уничтожили политические руководящие силы не только России, но всего мира, погрузив его в хаос, анархию и отчаяние… а затем начали методично уничтожать военные и промышленные объекты везде и всюду. И он должен был понять - зачем всё это понадобилось Страннику? Что он хотел этим показать? Чего намеревался добиться? По какой причине он обрёк миллиарды невиновных на смерть?       Молчание затянулось.       - Хотите спросить о чём-то? – предположил Странник. Казалось, что он был совершенно спокоен и хладнокровен, но Крутов уловил в его голосе нечто такое… Печаль? Раскаяние? Для этого теперь уже слишком поздно.       - О многом, - сухо ответил Сергей Иванович, посмотрев Игорю в глаза. Тот взгляда не отвёл, и эта «дуэль» продолжалась какое-то время. – Но на самом деле меня волнует всего один вопрос – зачем?       - Зачем? А вы сами как думаете? Зачем мне вдруг понадобилось предавать человечество, обрекая его уж если не на гибель, то на почти полное уничтожение? Зачем мне понадобилось брать на душу столь неподъёмный грех, хоть я и без этого не был чист перед Богом? Да я сам себе омерзителен за то, что сделал…       - Ага, а сейчас ты скажешь, что это всё-равно было необходимо, - зло процедил Крутов. В данный момент ему по большому счёту было наплевать на то, что чувствует Странник, винит он себя или нет, раскаивается или нет. Сергей словно чувствовал, как там, наверху гибнут люди, и с каждым погибшим что-то в его собственной душе отмирало, отдаваясь жгучей болью. Москва – уничтожена. Петербург – уничтожен. Все крупные города страны – в руинах. Армия обезглавлена и дезорганизована. Правительство почти в полном составе погибло вместе со столицей… Хаос, разруха, паника, массовые безпорядки, а с начала бомбардировки прошёл всего какой-то час… И так по всему миру! Число жертв уже перевалило за полтора миллиарда человек и всё это – из-за Странника!       - Нет, я этого не скажу. Просто я – идиот, и не смог найти другого способа…       - Способа чего?!?! Я не об этом тебя просил, когда мы говорили в последний раз!       - Я помню этот разговор… И помню, о чём мы говорили. «Тайное правительство». Переформатирование истории. Тотальная война и зачистка всего мира в прошлом… Я посмотрел в ноосфере. И… они бы повторили снова. Они уже были готовы сделать это, пока не поздно.       - И это – твой выход?       - А как ещё можно было уничтожить всех врагов разом? А ведь сегодня собрать достаточную силу, чтобы противостоять им, было бы почти невозможно. И ты знаешь, почему. Ты сам видел, во что превращался мир. Не только Россия была в дерьме по уши – весь мир в него погружён. И погружался всё глубже и всё быстрее с блаженной улыбкой дебила на лице, оболваненный и зомбированный в угоду небольшой группе лиц, поставивших свою личную выгоду, амбиции, благополучие, жажду власти и мировоззрение превыше блага всего человечества! Это – отлаженная тысячелетиями система. И бороться с ней на равных вы бы всё-равно не смогли, даже если бы всему миру рассказали всё, что вам удалось узнать. Эту систему просто невозможно было быстро и эффективно разрушить изнутри, тем более, если ты сам – часть этой системы. Это было бы сражение не на год, и не на два – на столетия… И вот меньше чем за день этой системе, складывавшейся веками, сломали хребет! Ведь в первую очередь уничтожались те, кто имел влияние – политики, «серые кардиналы», главы корпораций и тайных обществ, олигархи и именно члены «Теневого правительства». И ящерам даже не нужно было проводить разведку в традиционном смысле слова – ментальное сканирование планеты позволило им всё рассмотреть в деталях и понять, куда бить в первую очередь! Но как я и говорил раньше – дело не в этом. Думаете, что главная опасность – корабли ящеров, методично уничтожающие человечество? Нет. Они лишь предвестники. Истинная опасность идёт следом, и именно её я хочу предотвратить…       - Уничтожив целую цивилизацию? Ты сам себя послушай! Никогда я и вообразить не мог, что ты окажешься способен на ТАКОЕ!       - Я сам не мог этого вообразить, - глухо отозвался Игорь. Укол душевной боли, вызванный этими словами Крутова, был необычайно силён. Его даже сравнить было не с чем. Он был настолько силён, что Странник сейчас даже говорить мог с трудом. Он прекрасно понимал, что сейчас чувствует Крутов, знал это. И от того, что он был вынужден предать этого человека… как и многих других – всех, кого он здесь знал – на душе становилось омерзительно гадко. И ведь пока только Крутов и Васильев знают о его роли в нападении ящеров на Землю. А если об этом узнают стражницы? А Гильдия? Нет, сказать, что он остро чувствовал вину за свой безчеловечный поступок – значит не сказать ничего! – Зато теперь у вас, - Игорь пронзительно посмотрел на собеседника, - есть шанс всё исправить, сделать так как надо…       Крутов не ответил, но его тяжёлый взгляд, тёмный взгляд, был очень выразителен.       - Всё исправить? – внезапно раздался ещё один, очень знакомый голос. – Уже нечего исправлять. Благодаря вам, Странник, - в камеру неожиданно вошёл президент России, Владимир Прохоров.       - А, вот и вы… а я всё думал, когда же вы появитесь, - спокойно сказал Игорь. – Извините, что не приветствую подобающим образом – положение не позволяет…       - Сколько ещё вы намерены держать здесь этого предателя? – обратился президент к Сергею Ивановичу, проигнорировав реплику Игоря.       - Пока не узнаю всё, что хочу узнать. Или пока нас не уничтожат…       - Вы ведь знаете, на что он способен. Оставлять его здесь – это всё-равно что подкладывать под себя бомбу с часовым механизмом. Не известно, сколько времени у него уйдёт, чтобы адаптироваться к подавляющему полю…       - Предлагаете убить его? – кольнул президента взглядом Крутов. – Без суда?       - Нет. Но Странник опасен…       - Значит, нам нужно быстро найти решение этой проблемы.       - Здравая мысль, - согласился Игорь. Не потому что его пугала перспектива смерти – даже этого было бы мало, чтобы искупить его грехи. Нет. Он боялся того, что случиться после его смерти, если он не сможет завершить то, что начал. – Я не опасен. Теперь, по крайней мере. Но это уже не важно.       - Да. Важно то, что из-за тебя сейчас погибают миллионы людей, и мы не можем этому помешать! – не выдержал один из бойцов, которые сопровождали Крутова.       - Со своей стороны я сделал всё возможное, чтобы не допустить уничтожения человечества. Когда придёт время, вы это поймёте. А время это придёт очень скоро, - ответил Странник. Спокойно, без какой-либо обиды. Он понимал – сейчас у каждого землянина… и не только – ещё и у каждого выжившего меридианца есть полное право обвинить его в величайшем преступлении в истории. – Разве не я дал вам всё необходимое, все знания и технологии для создания совершенных боевых космических кораблей ещё когда «Отделом» руководил Медведев? Разве не получили вы подарок от древнего старца, «привет» от прежней цивилизации? Как вы использовали эти знания?       - Корабли? – переспросил Прохоров, вопросительно посмотрев на Крутова.       - Да. Эти технологии тоже получены от него и старца. Но корабли всё-равно ещё не готовы. Нам потребовалось больше двух лет, чтобы разобраться в теории и создать технологии, необходимые для производства таких машин.       - Перед тем, как я спустился сюда, мне доложили, что космическая группировка соединённых штатов пришла в движение, - президент сказал это небрежно, но Крутов понял – тот волнуется. – Они явно собираются что-то предпринять.       - Я даже знаю, что, - вклинился Странник. – Героическую, но самоубийственную атаку на флагман противника всеми имеющимися силами.       - Хм… Командующий Шро’так говорил, что дисциплина и субординация для их народа превыше всего. Собственная инициатива почти никогда не поощряется по причине осуждения её этикой и моралью… Лишить ящеров верховного командования, тем самым обезглавив их – это имеет смысл, - задумался Крутов. – Но это и вправду самоубийство!       - Почему? – спросил Прохоров.       - Насколько я помню, корабль-флагман ящеров может создавать вокруг себя поле, меняющее законы физики нашего мира. Я не знаю, что случится с человеком в этом поле, но могу поспорить, что ничего хорошего.       - Те корабли, о которых мы тут говорили, могут противостоять этому полю, - заметил Игорь.       - Если это действительно так, - взявшись за подбородок, задумчиво сказал президент, - то эти корабли оказались бы очень нам полезны. Они дали бы нам шанс на… выживание.       - Но этого шанса у нас нет, - до боли сжав кулаки, проговорил Крутов. – Корабли готовы меньше чем на половину…       - Но тогда…, - это вновь был тот боец, что обвинил Странника.       Тишина.       Напряжённая.       Обречённая тишина воцарилась в камере.       И только один из присутствовавших не разделял этих настроений. Странник.       - Все возможности у вас в руках. Вы конфисковали всё, что у меня было при себе, в том числе мой нано-плащ. Используйте его возможности, чтобы завершить корабли! С его помощью вы можете сделать это меньше чем за час!       - Это невозможно! – покачал головой президент, не веря.       - Это – ваш… наш единственный шанс! – возразил Игорь. – Так что если вы собираетесь что-то делать, то должны сделать это немедленно!       - Если это сработает… Крутов, немедленно берите его плащ и отправляйтесь на верфи! Я хочу, чтобы через полчаса вы подняли все эти корабли в космос и начали контрудар! – похоже, время сомнений для Владимира Ивановича прошло. Надежда на то, что ещё не всё потеряно, загорелась в нём с новой силой и сейчас, пусть даже ради самого призрачного шанса, но он был готов рискнуть, даже если это значило – довериться тому, кто совсем недавно предал всё человечество! Но если всё получится…       - Есть! – козырнул Крутов. Сейчас он чувствовал примерно то же, что и президент. Более того – сейчас он снова вспомнил, почему уважал этого человека. Важно было то, каков ты здесь и сейчас, каковы твои поступки. Важно то, что сейчас от них может зависеть будущее, которого без них может вообще уже не быть. Ведь в конечном итоге именно поступки и определяют, кто ты есть – человек, или нет. Ведь человеком не рождаются, кто бы что ни говорил. Человеком становятся. И сейчас в президенте Российской Федерации Крутов видел именно человека. Человека, который в критической ситуации готов принимать сложные и быстрые решения, готов вести за собой. Человека, за которым остальные готовы пойти, доверяя безоговорочно.       - Всё это время мы скрывались и действовали осторожно, - жёстко произнёс Прохоров. – Этому пора положить конец. Пора заявить о себе во весь голос. Пусть враг – кем бы он ни был – трепещет при упоминании России.       - Тогда нам следует отбыть немедленно, - кивнул Крутов, а уже возле самой двери остановился и поглядел на Странника – тот улыбался. – Когда ты давал нам все эти знания, ты знал, как всё обернётся? Какой у тебя был план?       - За кого ты меня принимаешь? – вопросом на вопрос ответил Игорь. – Я всего лишь человек… Я ничего не знал тогда, и не было у меня никакого плана. В то время я действительно был просто Странником, скитающимся между мирами в поисках возлюбленной.       - А кто же ты сейчас?       - Судья. Палач… Хотя больше, пожалуй – убийца. Теперь я это понимаю, - полным тоски и горечи голосом ответил Игорь. Крутов ничего не сказал. Он просто вышел из камеры вслед за президентом, затворив за собой дверь…       А Странник продолжал улыбаться, зная, что сейчас он хотя бы оказался способен помочь хоть одному человеку – Владимиру Прохорову, вернув ему надежду на возможность победы в такой катастрофической ситуации.       Адаптация к полю подавления была завершена…       Первое, что бросилось им в глаза, едва только все трое вышли из портала – уносящиеся ввысь деревья, обступавшие их со всех сторон, и в причудливом сине-голубом свете портала казавшиеся зловещими великанами. Но это было только в первую секунду – затем портал исчез, и всё погрузилось в кромешную тьму. Впрочем, так казалось только поначалу – довольно скоро глаза привыкли к темноте, и в свете звёзд и луны уже можно было видеть. А слух тем временем улавливал шум ветра в кронах деревьев, шелест листьев, скрип стволов, крики птиц и животных… А где-то вдалеке раскатисто заявлял о себе гром. Лес жил своей жизнью несмотря ни на что. Ему были безразличны людские проблемы и горести, радости и свершения. Лес всегда лишь наблюдал издалека. Так было и сейчас.       - Странно, - почему-то шёпотом молвил Аноар. – Магнус оставил мне точное описание места, куда собирался открыть порталы для эвакуации…       - И как я понимаю, мы оказались совсем не там, где надо, - резюмировал Фрейнар. – Похоже, земляне действительно включили свои… механизмы и портал открылся за пределами их действия.       - И как нам теперь найти нужное место? – спросила Джайна.       - Молча, - отозвался боевой маг.       - Что?       - Я серьёзно – просто помолчите и прислушайтесь.       Все замолчали и начали прислушиваться. И действительно – то, что поначалу было принято путешественниками за отдалённые раскаты грома и скрип деревьев сейчас предстало в новом свете – где-то вдалеке раздавался металлический лязг, скрежет, а на самой границе слышимости – какое-то гудение. Но оно раздавалось вовсе не с той стороны, откуда доносились иные звуки – оно шло с неба и с каждой секундой становилось всё громче и громче… Мгновение спустя небо прочертил – словно разрезал – слепящий белый луч и на миг стало светло так же, как днём, и в следующую секунду чудовищной силы взрыв сотряс землю! Ударная волна, распространяясь с чудовищной скоростью, была такой силы, что вырывала с корнем деревья, расшвыривая их в стороны точно спички…       Первым сориентировался Фрейнар – его волшебные сферы мгновенно слились в один большой шар, который тотчас накрыл всех троих подобно магическому щиту. И вовремя! Случись это секундой позже и защищать было бы уже некого – все деревья вокруг волшебников с чудовищным треском и грохотом мигом были сорваны, выкорчеваны немыслимой силой и непременно раздавили бы людей, если бы не защита, которая буквально прожигала те деревья, которые с ней соприкасались, подобно шаровой молнии.       - Ну, теперь мы знаем, почему Магнус не вышел на связь, - мрачно молвил Фрейнар, когда взрывная волна прошла и всё затихло. – Точно такими же лучами ящеры обстреливали Меридиан…       - Ящеры? Здесь, на Земле? – не поверила Джайна. Конечно, она предполагала, что Магнус и беженцы оказались в опасности. Но даже в самых мрачных и кошмарных мыслях представить не могла, что виной всему будут Шао’ссоры! Противный скользкий холодок пробежал у неё по позвоночнику. Девушка была готова столкнуться с чем угодно, но только не с ящерами, только не с тем самым врагом, против которого оказались безсильны все маги Меридиана, стражницы завесы и даже земляне со всей их удивительной техникой! В жизни она ещё никогда ничего так не боялась, как этого странного, непонятного и смертельно опасного врага… Но отступать уже было поздно. Впрочем, она и не собиралась. Пусть ей страшно – нет ничего зазорного в том, чтобы бояться, а тем более – такого сильного врага. Страх позволяет выжить. Но нельзя позволять ему полностью завладеть собой. Чувство долга и желание помочь позвали её сюда, и она не отступиться ни за что!       - Как они могли вообще здесь оказаться? – задумчиво произнёс Аноар. Вопрос был риторическим и маг задал его скорее сам себе, чем кому-то конкретно. Впрочем, никто ему и не ответил. – Но, раз они здесь, то в опасности не только беженцы с Меридиана, но и земляне…       - Надеюсь, в таком случае свой мир они будут защищать лучше, чем наш, - сухо сказал Фрейнар. Произошедшее с Меридианом его сильно задело, хоть этот мир и не был его родиной. Он участвовал во многих сражениях. Как и другие боевые маги с Зоата. Нередко именно благодаря ему и его «коллегам» удавалось переломить исход боя или даже предотвратить само сражение – все полководцы и правители множества миров знали сколь разрушительной может быть боевая магия зоатанцев, поэтому само присутствие даже одного такого мага в войске было своего рода сдерживающим фактором. Никто не хотел умирать и понапрасну отправлять войска на смерть… Но в этот раз… В этот раз и с этим врагом от Фрейнара и его боевой магии не было никакого толку. Он попросту ничего не мог сделать! И это бередило его душу, заставляя чувствовать себя виновным за то, что он не уберёг Меридиан от уничтожения, за то, что не смог спасти миллионы его жителей от гибели. Это чувство заставляло его страдать, даже когда он помогал беженцам. Тем более, когда он помогал беженцам. Но он просто не имел права показывать своё истинное состояние кому-либо. Поэтому и скрывался под маской иронии и цинизма. Но на самом деле он больше всего на свете желал, чтобы ему представился удобный момент… И вот, похоже, такой момент настал, и теперь он мог сделать хоть что-то действительно полезное в этой неравной битве с пришельцами. – Насколько я понимаю, луч был направлен как раз туда, куда нам нужно попасть.       - Не думаю, что в этой ситуации мы сможем чем-то помочь, - покачал головой Аноар.       - Мы по крайней мере можем узнать, что здесь происходит, - пожал плечами Фрейнар. – Не похоже, чтобы этот луч достиг цели – у землян очень мощная защита.       - В любом случае возвращаться назад сейчас глупо, - согласился старый маг…       В первое мгновение никто даже не понял, что произошло – ослепительная вспышка в небе, чудовищный оглушающий грохот и сотрясение земли – всё это повергло людей в шок, прострацию. Многие были ослеплены и оглушены… Когда же слух и зрение начали восстанавливаться, то первое, что увидели люди – гигантский золотистый энергетический купол, переливающийся волнами, и накрывающий всю гигантскую просеку. А затем пришло осознание произошедшего, и вместе с ними – паника и отчаяние, вновь проснулись в сердцах меридианцев, ведь едва избежав гибели в своём родном мире они, в надежде на спасение, отправились сюда, на Землю, доверившись мудрым магам Гильдии и своей королеве. Но здесь их уже поджидал тот же безжалостный и коварный враг, который едва не уничтожил их вместе с Меридианом!       - Какого чёрта? – пробормотал Звягинцев, протирая слезящиеся глаза.       - Мистер Звягинцев, сэр, что это было? – подоспел Нолт с вопросом. Многие другие журналисты оказались менее хладнокровны и поспешили к вертолётам. Впрочем, это было напрасно – в машинах не было пилотов.       - Хотел бы я сам это знать, - проворчал учёный.       - Этого… не может быть! Не может быть! Не… может…быть…, - раз за разом повторяла Элион. Казалось, она сейчас была полностью отрешена от мира и своим пустым взглядом смотрела куда-то за горизонт, всё повторяя и повторяя: «Этого не может быть… не может быть…»       - Боюсь, что может, - отряхивая мантию от пыли, поднятой взрывом, сурово сказал Фобос. – Наивно было думать, что от ящеров можно так легко отделаться.       - Мистер Звягинцев? – напомнил о себе Нолт. Он, как и многие другие, хотел получить хоть какое-то объяснение произошедшему.       - Я не смогу вас ничем обрадовать, мистер Нолт, - уставшим голосом отозвался учёный. – Судя по всему, это был удар орбитальной артиллерии… и, кажется тот враг, от которого бежали наши гости, последовал за ними сюда.       - Как это понимать? Что это значит? О чём вы говорите? – последовали разрозненные вопросы от журналистов, бывших в полном смятении.       - Ничего хорошего это не значит, - резко бросил Звягинцев, изменившись в лице – сейчас во всём его облике сквозило лишь одно, сильнейшее чувство – гнев! – И не советую вам, господа, выходить за пределы защитного купола. Пожалуй, сейчас это одно из немногих безопасных мест на планете, - Звягинцев уже знал, что происходит – он никогда не расставался с наушником коммуникатора.       - Неужели вы хотите сказать…       - То, что я хочу сказать, додумайте сами! – резко оборвал репортёра учёный, направляясь прочь. – У меня только что резко появилась целая гора работы.       - Но что теперь делать нам? – потерянно, полным грусти голосом спросил Магнус. – Все эти люди доверились нам, пришли сюда в надежде на спасение и новую жизнь… А вместо этого получили…, - маг не смог закончить фразу – волнение и шок были слишком сильны. И ещё ощущение того, что тебе помешали дойти до цели, когда оставалось сделать всего один шаг. Ощущение, будто тебя обманули. Конечно, волшебник понимал, что всё не так, что в этом нет ничьей вины, но… Ведь эмоции очень сложно контролировать. А сейчас – тем более, когда один-единственный выход, единственное решение, которое казалось верным, внезапно обернулось фатальной ошибкой! Предвидеть, что всё так случиться, Магнус не мог и прекрасно это знал. Но это не избавляло его от чувства, что он должен был предвидеть, предугадать. От чувства вины перед всеми, кто, доверившись ему и его решению, отправились на Землю…       - Извините, - пожал плечами Звягинцев. – Мы постараемся сделать всё возможное, но…       - Ступайте, - кивнул ему старый маг. Учёный молча развернулся и пошёл к зданию-центру, соединявшему наземную часть базы с подземными лабораториями.       - Элион! – позвал Магнус девушку. Но она всё ещё ни на что не реагировала.       - Эй, сестрёнка, - неожиданно сказал Фобос, подходя к Элион и кладя руку ей на плечо. Девушка вздрогнула, взгляд её прояснился.       - Что… произошло? – спросила она, удивлённо глядя на князя.       - Сейчас не время рассиживаться, предаваясь отчаянию и унынию, - ответил Фобос. Ответил так, как мог бы ответить брат сестре, в которой он души не чает. И это… обеспокоило князя – он не смог проконтролировать себя, да и сам не понимал, почему фраза была произнесена так, откуда в его голосе взялись эти тёплые нотки. Ведь по сути Элион, являясь его сестрой, на самом деле была для него никем, незнакомым человеком, который к тому же заточил его в темницу. Фобос всегда считал себя человеком малоэмоциональным, избегал привязанностей, считая их чем-то ненужным и безсмысленным. Но вот сейчас, глядя в заплаканные глаза этой ещё совсем юной девушки, почему-то не мог заставить себя говорить холодно и безстрастно… «Наверное, я старею», - мысленно усмехнулся князь. «А может дело в неотвратимости скорой смерти? Впрочем, какая разница? Очевидно, я изменился больше, чем предполагал».       - Фобос? – вопросительно посмотрел на задумавшегося князя архимаг.       - А, - князь вынырнул из пучины самоанализа. – Это я к тому говорю, что в столь трудное время как бы тяжело тебе ни было, сестра, но ты должна встать на ноги и вести свой народ. Народ… Эти люди пережили гибель родных и близких, а затем и уничтожение родного мира… А вот теперь и крушение всех надежд… Им нужен тот, кто несмотря на все тяготы поведёт их вперёд. Тот, кто покажет им пример…       - Почему ты говоришь всё это мне? – прошептала девушка, потрясённая переменой, свершившейся с её братом. Переменой, которую она заметила только сейчас – раньше общаясь с Фобосом, она чувствовала холод и безразличие, сквозившие во всём его облике. Но сейчас… Сейчас всё было иначе, и девушка никак не могла в это поверить.       - Потому, сестра, что ты – королева Меридиана, - вздохнув, ответил князь. – И как бы тяжело тебе ни было, ты должна вести свой народ к светлому будущему, преодолевая все препятствия потому, что без тебя всё, что осталось от нашего мира – исчезнет и будет предано забвению.       - Фобос…, - архимаг даже не знал, что сказать. Он лишь кивнул, соглашаясь с князем.       - Ты… прав, - кивнула девушка, поднимаясь. Брат поддержал её. – Но что же мне делать? – она посмотрела ему в глаза. Князь усмехнулся.       - Ты спрашиваешь совета у меня? Да, похоже мир действительно изменился больше, чем можно было представить… И знаешь, впервые за очень долгое время я действительно не представляю, что нужно делать. Но даже если правитель не знает, что нужно делать, он не должен показывать этого своим подданным. Он должен излучать уверенность и решимость. Так хотя бы у народа останется надежда. А если есть надежда, то ещё не всё потеряно… Но для начала, всё же, я бы рекомендовал тебе их успокоить, - Фобос кивнул в сторону долины, где беженцы уже успели развернуть лагерь. Люди вовсе не были возбуждены, взбудоражены. Напротив – они были спокойны. Слишком спокойны. Но на самом деле это было не спокойствие, но оцепенение. Духовное оцепенение сродни тому, в которое впадает кролик перед удавом в последние мгновения своей жизни.       - Элион! Магнус! – вдруг раздался со стороны взлётной площадки очень знакомый голос. Вся троица устремила взоры туда – журналисты уже разошлись – кто-то вновь занял места в вертолётах, тщетно пытаясь связаться с внешним миром, иные разошлись по базе и даже помогали меридианцам обустроиться. Вместо репортёров там стояли три человека. И не узнать их было невозможно:       - Владыка стихий! – расплылся в седой улыбке Магнус, поднимаясь в гору. Эсканоры последовали за ним. – И Фрейнар, и вы, юная ученица… Что привело вас сюда? – спросил старый маг, приветственно кланяясь.       - Мы волновались, почему ты не выходишь на связь, - ответил Аноар. – И, как я понимаю, волновались не зря.       - Вы что, решили спасти нас? – в голосе Фобоса привычно заиграли оттенки сарказма и иронии.       - Похоже, это будет не так просто, как нам казалось, - пожал плечами Фрейнар. – Откуда здесь ящеры?       - Мы этого не знаем, - ответила Элион.       - А что со Странником? – спросила Джайна. – Он ведь собирался отправиться вслед за вами. Может он что-то знает…       - Уж он-то точно знает! – зло сказал проходивший мимо в направлении ближайшего вертолёта Холецкий.       - Вам что-то известно? – задержал бойца Магнус.       - Мне? – посмотрел тот в глаза старику. – Только то, что он арестован, - и пошёл дальше.       - Арестован?!? – вырвалось у Джайны. – Как?       Эта новость ошеломила всех…       Васильев не находил себе места с тех самых пор, как узнал о присутствии ящеров в системе. Ему было совершенно очевидно, что это – уцелевшая после встречи с Дервишем часть их флота, каким-то непостижимым образом оказавшаяся здесь, у колыбели человечества. Поначалу – всего каких-то полчаса назад, это была лишь вполне объяснимая тревога. Но теперь, когда пришельцы с убийственной очевидностью показывали своё превосходство, это была уже не просто тревога, а некое чувство - смесь из страха, отчаяния, гнева, желания действовать и многого другого – которому Пётр Андреевич не мог дать чёткого определения. А ещё у него из головы никак не шли слова Дервиша об истинной цели ящеров, сокрытой в глубинах Меридиана. Сейчас, возможно, это был единственный шанс решить, наконец, проблему Шао’ссоров раз и навсегда… Возможно, это был единственный шанс человечества на спасение.       Внезапно ход его мыслей прервал мощный толчок, от которого содрогнулась вся база.       - Чёртовы ящеры! – процедил сквозь зубы учёный. Всё это время после инцидента, устроенного Странником, он был в контрольном зале, пытаясь помочь или хотя бы просто быть в курсе событий. Но не это было его главной целью – после нападения ящеров он решил во что бы то ни стало добиться от Крутова разрешения на экспедицию в Заветный город, хоть и не был уверен, что получит это самое разрешение, а тем более – сейчас.       - Вот сейчас и узнаю, - проговорил он шёпотом, когда в зал вошли Сергей Иванович и… Прохоров! После их недавнего разговора Васильев ожидал чего угодно. – Сергей, - позвал он.       - Да, - подошёл к нему Крутов, по пути отдав распоряжение операторам, чтобы те активировали установку перемещения.       - Что он сказал?       - Ничего, что могло бы его оправдать, - жёстко ответил Крутов. Он не хотел сейчас даже думать о Страннике, поскольку каждый раз вспоминая его, в душе возникало неприятное чувство, которое в народе обычно определяют как «душу коробит».       - Ясно, - кивнул Васильев, поняв друга, и не стал развивать тему. Сам он, в общем-то, чувствовал нечто схожее.       - Всё готово? – подойдя, спросил президент.       - Да. Через две минуты можно отбывать.       - Вы куда-то собираетесь? – посмотрел на обоих Васильев.       - У нас появился призрачный шанс остановить ящеров, - ответил Прохоров. – И вся чудовищная ирония в том, что появился он благодаря тому, по чьей вине мы все и оказались в такой ситуации…       - Значит, Странник, всё-таки, вам что-то рассказал, - уточнил учёный.       - Как я и говорил – недостаточно для того, чтобы оправдать его, - покачал головой Сергей Иванович. – Но выбора у нас нет…       - А как же сведения от Дервиша? – улучив момент, начал «наступление» Васильев.       - Сейчас важна любая возможность. Кроме того, если даже нам и удастся разбить ящеров здесь, но на той стороне они осуществят свой план, мы всё-равно окажемся перед угрозой гибели. По крайней мере, так говорил Звягинцев, - сказал Сергей Иванович. – Если ваш Дервиш прав, то, выяснив, что нужно двойнику Странника, мы, возможно, получим серьёзный козырь…       - Но ты всё ещё сомневаешься в его догадках и прогнозах, - констатировал Пётр Андреевич.       - Я хочу дать нам шанс, которого не было у народа Меридиана.       - По-моему, теперь мы всё-равно не имеем права отказываться ни от одной возможности, - высказался президент.       - Что ж… Если вы так считаете, - пожал плечами Крутов. – Пётр Андреевич, что тебе нужно?       - Небольшой отряд, припасы, оборудование… В общем только самое необходимое – уже догадываюсь, где можно совершить проникновение на нижние уровни Заветного Города и не желаю терять время. А время сейчас – самое ценное, что у нас есть.       - Хорошо, - кивнул Сергей. – Договоришься обо всём со Звягинцевым – мне только что доложили, что он спускается сюда… кстати – неужели действительно у Города есть нижние уровни и на них можно как-то попасть?       - Бездна Теней, - кивнул учёный.       - Остроумно, - усмехнулся Крутов. – Что ж, удачи тебе, - и, развернувшись, вместе с президентом направился к выходу.       Пётр Андреевич ещё какое-то время следил за ними взглядом, а потом ещё раз начал перебирать в мыслях состав отряда. Он должен быть небольшим – десять-пятнадцать человек, чтобы не терять мобильности. Учёных из них как минимум треть. Остальные – бойцы «Особого отдела». Желательно – отряд Холецкого… Румянцев тоже должен быть в отряде – у него большой потенциал… А из оборудования придётся взять только самое необходимое – много просто не унести…       Внезапно ученый ощутил, как в голове у него словно повеял прохладный ветерок, что-то зашуршало, а затем он услышал сухой трескучий голос: «Я тоже желаю войти в состав вашего отряда», - от неожиданности Васильев чуть не подскочил на месте, встряхнул головой, но потом успокоился, вспомнив, что на базе находится необычный гость – тот, в чьих непосредственных интересах было выяснить всё об истинных причинах, приведших Шао’ссоров на Меридиан. Командующий Шро’так…       Барретт молчал. Молчал потому, что ему больше нечего было сказать, ведь он уже рассказал всё. Всю правду о том, что происходило сейчас на Земле. Всю правду о том, почему пять обычных девочек вместе со своими семьями оказались здесь, в космосе, на военном корабле, само существование которого было тайной за семью печатями… Всю правду о стражницах Завесы…       В кают-кампании царила напряжённая тишина.       Конечно, поначалу Эдгару никто не поверил. Но он был красноречив, настойчив и убедителен. К тому же в его распоряжении был весомый аргумент – всё, о чём он говорил, было правдой. А после посещения капитанского мостика все сомнения отпали окончательно…       Шок.       Нежелание принять правду, смириться с ней. Нежелание поверить в то, что так долго от тебя скрывали нечто настолько чрезвычайно важное не только правительство твоей страны, но твои собственные дети! С этим было нелегко смириться. Нелегко было это даже осознать. Но Барретт с убийственной, неумолимой чёткостью расставил все точки над «i» и сумел доказать правдивость своих слов. Девочки ему не мешали – не осмелились. Сами они не смогли бы объяснить родным всё. А рассказать им правду после столь долгого времени недоговорок и обмана… У них просто не хватило бы на это духу. Зато у Барретта хватило. Он не щадил их, рассказывая всю правду, разрушая их жизни, такие привычные и устоявшиеся, отнимая то единственное, что у них ещё оставалось – доверие родных людей. Ян Лин пыталась смягчить этот удар, но… тщетно.       А стражницы просто безмолвно ждали, когда советник президента закончит, страшась того, что будет потом. Ужас перед тем, как на всё это отреагируют их родители, сковал девочек не хуже самых прочных кандалов. И сейчас в глазах каждой читалось кроме страха перед будущим ещё одно – невыносимая боль от того, что всё, чем они дорожили, все их строго выверенные жизни, секреты – всё это рушилось, погребая под обломками надежду на лучшее. Как было объяснить родным, что ложь, сокрытие своих двойных жизней были необходимы? Как было сказать им, что, несмотря на эту необходимость, каждая из них мучилась угрызениями совести с самого момента обретения магического дара – мучилась из-за того, что не могла – не имела права – поведать об этом никому, даже самым близким людям на Земле?       Никак.       И поэтому каждое слово Барретта было подобно удару хлыста, рассекающему плоть до костей, а сам Эдгар, казалось, принял на себя роль безжалостного и сурового палача. Впрочем, так оно, наверное, и было, ведь он подвёл черту под прежней жизнью стражниц столь же стремительно и неумолимо, как и настоящий палач пресекает жизнь преступника. И самое страшное в нём для стражниц было даже не то, что он им не сочувствовал. Самое страшное было то, что он попросту оставался безразличен, словно бездушная машина. Эта его монотонность, почти безэмоциональная речь, взгляд, который, казалось, смотрит сквозь тебя… Всё это действовало на девочек угнетающе и даже заставляло их смириться с собственной безпомощностью. А когда Барретт, наконец, закончил, ни одна из них не решилась сказать что-либо, не решилась нарушить тишину и лишь молча, со слезами на глазах и невыразимой болью в душе смотрела на своих родных, холодея от страха.       А родные…       Как они могли на такое отреагировать? Обидой? Возможно, ведь только что выяснилось, что их дочери утаивали нечто настолько важное долгие годы и при этом не раз подвергали себя опасности. Разочарованием? Тоже возможно. Ведь они никогда не учили дочерей лгать, утаивать. Даже напротив. И вдруг оказалось, что дочери сознательно пошли на этот шаг – на сокрытие и ложь…       Могли ли родители понять их? Да. Могли. И понимали.       Понимали, что иначе было нельзя – Барретт и Ян Лин подробно всё объяснили.       Понимали, что на месте своих детей поступили бы так же.       Они их не винили.       Они в них не разочаровались.       Потому, что они их понимали.       Но самое главное – они их любили. Всё остальное было не важно. Пусть даже с этим было трудно примириться, осознать. Важно было лишь то, что их дети, наконец, пусть и не сами, а с чужой помощью, смогли сбросить с себя этот тяжёлый груз недосказанности, поделиться им с теми, кто в этом мире были для них самыми близкими людьми. И это дорогого стоило…       Барретт сидел за столом, сцепив руки в замок. Он просто наблюдал. И ждал. Ждал, как теперь поведут себя родители стражниц. Ему не особо хотелось рассказывать им всю правду, заставлять стражниц, этих пятерых бойких и нахальных девчонок, которым он, в общем-то, даже симпатизировал, проходить через всё это. Но Макс Линдон попросту не оставил ему выбора. Вернее выбор был – солгать, или рассказать правду. Барретт лгал всю свою сознательную жизнь. Лгал, когда был во «Вратах разума». Лгал и после, работая со Скиннером. Лгал и теперь, будучи советником президента. Лгал по разным поводам и лгал, оберегая свой главный секрет – что он не такой, как все. Ложь прочно вошла в его жизнь, облепив её как мухи – компостную кучу. Эдгар как будто физически ощущал всю эту мерзость на себе и вокруг как нечто, что забралось в самую его душу, медленно разъедая её, мешая свободно дышать… И чтобы хоть ненадолго избавиться от этого неприятного чувства, он решил рассказать родителям стражниц правду.       Да. Это было эгоистично. Но уж таков мир, пропитанный махровым материализмом, породившим общество потребления, главный элемент которого – самодовольный эгоист, стремящийся заполучить все блага и удовольствия.       К счастью, не все такие.       А родные и близкие стражниц… Кто-то сидел, закрыв лицо руками, кто-то стоял у стены, опершись на неё рукой, кто-то просто закрыл глаза, а кто-то напротив – пронзительным взглядом смотрел в глаза дочери.       Все ждали, когда кто-нибудь возьмёт на себя смелость нарушить молчание. Даже Калеб и Джулиан, которых Линдон привёл сюда с семьями стражниц, не решались, да, в общем-то, и не могли ничего сказать. Но, наконец, один человек всё-таки не выдержал. В силу своего возраста.       - Вот я всегда как чувствовал, что ты, Ирма - самая настоящая ведьма, - сказал Крис, подходя к сестре и заглядывая ей в глаза. – Но я и не думал, что всё будет настолько…круто! – и мальчуган улыбнулся.       - Ты… не сердишься на меня? – удивлённо спросила девушка, часто заморгав.       - Неа, - качнул тот головой. – Кто бы мог подумать, что моя сестра – настоящая волшебница! Это же здорово!       - Ну, спасибо, братец! – Ирма от радости прямо таки сгребла в охапку брата, чуть-чуть приподняв.       - Эй! Эй! Только без рук! – задорно завопил мальчик и тотчас был водружён на стул.       - Что ж, Крис, ты прав, - согласился его отец.       - В том, что «только без рук»? – весело переспросил мальчик.       - Н…нет, - от неожиданности полисмен Лэр несколько растерялся.       - Ты прав в том, что нет смысла обижаться, дуться, расстраиваться, - поддержал Тома мистер Кук. – Девочки, вы – наши дети и мы вас любим. Ничто этого не изменит. Кроме того, мы понимаем, почему вам пришлось так поступить. Верно я говорю? – спросил он, обращаясь ко всем.       - Верно, - кивнула миссис Хейл. – Я бы точно не поверила, если бы Корнелия решила сама рассказать мне всё, что я услышала здесь…       - Что верно, то верно, - согласился мистер Лин. – Никто из нас, вероятно, не поверил бы в подобный рассказ, хоть он и был бы правдивым.       - А всё этот извечный скептицизм и слепая вера в то, что чудес не существует, - молвил Питер. – После всего, что произошло сегодня, я прямо таки физически ощущаю, как обломки моего мировоззрения погребают меня под собой.       - Кстати о погребении, - заговорил Барретт. – Я рад, что вы здесь со всем, вроде-бы, разобрались, и эта история окончилась хорошо… Но наша главная проблема сейчас висит на орбите Земли и методично уничтожает человечество. Поэтому, если вы не возражаете, я вас покину, чтобы хоть как-то помочь в решении этой проблемы, - он встал и размеренным шагом хозяина покинул кают-компанию, оставив стражниц и их родных один на один с открывшейся истиной.       Вновь воцарилось молчание.       Казалось, только сейчас все эти люди, никогда в жизни не сталкивавшиеся с чем-то необыкновенным, сверхъестественным, невозможным и крайне важным для всех людей, начали осознавать истинный масштаб ужасной трагедии, невольными свидетелями которой им довелось стать. Пожалуй, это не случилось раньше лишь потому, что известие о главном секрете стражниц стало для их родителей откровением, на какое-то время затмившим всё. Но теперь, после того, как первое впечатление и волнение начали постепенно утихать, хладное дыхание рока вновь вступило в свои права, сковывая сердца людей страхом и ужасом.       - Нет! Ну, вот ведь нехороший человек! Опять всё испортил!- возмутилась Ирма, кидая в сторону выхода испепеляющий взгляд.       - Но он прав, - покачал головой её отец. – Наши семейные передряги – ничто в сравнении с тем, что сейчас переживает человечество.       - Девочки… Вы… Вы можете что-нибудь сделать? Вилл? – Сьюзан, молчавшая всё это время, посмотрела на свою дочь взглядом полным надежды… и любви. И прочитав эту любовь во взгляде матери, девушка обрадовалась так, как, наверное, не радовалась ещё никогда в жизни – до этого момента она всё ещё боялась, что всё происходящее, понимание, с которым к секрету стражниц отнеслись родители – иллюзия, что всё это не настоящее. Умом она понимала, что это не так, но чувства… С ними всё было сложнее. И вот оказалось, что не нужно было никаких слов. Всего лишь взгляд и искренняя материнская любовь смогли изгнать страх и тревогу из сердца юной девушки…       - Мам, - Вилл улыбнулась, но вспомнив, о чём говорила Сьюзан, не смогла удержать в душе эту радость. – Я не знаю. Мы уже пробовали, и ничего тогда не получилось.       - Да. От нашей магии в космическом сражении нет никакого толку, - сказала Тарани, опустив голову.       - Ну, я бы так не сказала, - возразила Ян Лин.       - Бабуль, ты что-то придумала? – спросила её внучка.       - Не то чтобы это было что-то особенное… Никогда ещё стражницам не приходилось сталкиваться ни с чем подобным, - помедлив, молвила пожилая китаянка. – И действительно – в космосе от стихийной магии почти никакого толку. Но вот на корабле дело обстоит совсем иначе…       - Постойте-ка! – внезапно осенило Корнелию. – Неужели вы хотите предложить то, о чём я думаю?       - Не знаю я, о чём ты думаешь, Корнелия, - с напускной сварливостью сказала Ян Лин. – Я хотела сказать, что вы всё ещё можете переместиться куда угодно с помощью камня…       - Точно! – стукнула кулаком по ладони Ирма. – Мы телепортируемся на флагман ящеров и разнесём его на куски изнутри!       - Ага, проще сказать, чем сделать. Не забывай, кто находится на борту их флагмана, - остудила пыл подруги Корнелия.       - Ну, хорошо-хорошо. Тогда мы тихо проникаем на борт и незаметно, используя доведённые до совершенства многолетними тренировками навыки скрытности и маскировки, совершаем на корабле пару-тройку злостных диверсий, пока наши будут утюжить флагман из всех орудий, - полушёпотом и согнувшись в три погибели – словно бы изображая процесс использования навыков «скрытности и маскировки» сказала Ирма, едва сдерживая улыбку.       - Бабуль, да ты просто тактический гений! – радостно воскликнула Хай Лин. Теперь, когда оказалось, что стражницы, всё же, могут быть полезны в этой страшной не объявленной войне, а вернее – что они не безпомощны, как они сами считали раньше, и действительно могут сделать что-то, что поможет спасти людей, девушка приободрилась, и мир перестал казаться ей холодным, мрачным и жестоким, вновь заиграв красками. У неё появилась надежда. Надежда на то, что ещё не всё потеряно, что всё ещё можно изменить к лучшему. Пусть даже шансы на это минимальны – меньше миллиона к одному. Но ведь раньше казалось, что нет даже этой одномиллионной доли процента. Ради этого можно было рискнуть.       - Ну… есть немного, - улыбнулась пожилая китаянка. – Когда сталкиваешься с противником, что намного сильнее тебя, пусть даже и кажется, что положение безвыходное – всегда есть шанс на победу. И этот шанс в конечном итоге не зависит ни от силы, ни от ума или мастерства. Это – удача. А на войне, и уж тем более в такой ситуации как наша – удача, пожалуй, важнее всего…. Ну, и ещё смекалка.       - Ага. Ещё бы Кольцо Всевластья в придачу и плюс пять процентов к наглости, ведь она – второе счастье. Тогда в успехе миссии я вообще сомневаться не буду, - закивала Ирма. К удивлению стражниц, Корнелия воздержалась от своих едких комментариев в адрес подруги по поводу её фонтанирующего к месту и не к месту юмора. Она понимала, что если сейчас сделает это, то разрушит с таким трудом вновь обретённую уверенность стражниц в своих силах, в том, что они ещё могут послужить правому делу. Да она и сама приободрилась, когда Ирма вновь пошутила «не к месту».       - Я удивляюсь – как ты можешь шутить в такое время, - улыбнулась Анна. – Твоего энтузиазма и задора хватит на нас всех.       - Ну, так это…, - Ирма смутилась, когда мама потрепала её по голове. – Стараюсь, - зарделась девушка.       - Ух ты! Ирма покраснела! – радостно завопил Крис и принялся бегать вокруг, повторяя: «Ирма покраснела! Она стесняется!»       - Ничего я и не стесняюсь! – гордо подняла голову девушка. – Мне просто… жарко!       - Так я и поверил, - показал язык мальчик, отбегая поближе к Калебу.       - Ладно, а теперь давайте серьёзно, мальчики и девочки, - сказала миссис Кук. – То, что вы собираетесь сделать – крайне опасно. По-моему, лучше предоставить армии решать те задачи, для решения которых она и была создана.       - Но мам! – воскликнула Тарани, но её мать подняла руку, требуя тишины:       - Подожди, Тарани, я ещё не закончила. Думаю, излишне напоминать, как мы за вас волнуемся, - взрослые закивали, соглашаясь с этими словами.       - Мы будем осторожны, мам.       - Да, можете не волноваться, - заверила всех Вилл, хотя ей показалось, что эта фраза звучит как-то неубедительно, натянуто и неуместно. Но почему-то ничего другого ей в голову не пришло.       - Хм… Наверное, вас всё-равно уже не отговорить от этой затеи, - сказала Сьюзан, «перехватив эстафету» у миссис Кук.       - Да, это верно – уж если моя сестрёнка поставит перед собой цель, то обязательно её добьётся, - кивнул Питер. – И её подруги тоже весьма целеустремлённые дамы.       - Тогда…, - женщина осеклась, как будто не желая говорить, будто ей что-то помешало. Но потом, взяв себя в руки, сказала, - тогда пообещайте, что вы… вернётесь, - слёзы застыли в её глазах, с такой любовью смотревших на дочь. Мысль о том, что её милая дочурка, лягушонок-Вилл, может не вернуться, была невыносимо мучительной. Сьюзан даже казалось странным, что сейчас она готова отпустить свою дочь, разрешить ей сделать что-то НАСТОЛЬКО опасное. Раньше бы она никогда этого не сделала, ведь задача каждого родителя – оберегать своего ребёнка. Да и не только своего, пожалуй. Но сейчас, когда ей стала известна правда…       - Конечно, - кивнула Вилл. На один миг она была ошарашена тем, как это сказала её мама, тоном её голоса, болью и тоской в её взгляде. Пожалуй, только сейчас, когда на карту было поставлено существование самого человечества, девочка поняла по-настоящему, почувствовала, как сильно её любит мама, у которой она – единственный в мире дорогой сердцу человек. К горлу подступил комок, захотелось плакать, но девушка сдержалась, иначе она бы уже не нашла в себе сил сделать то, что необходимо было сделать. Она нежно обняла мать, и сказала:       - Конечно, мы вернёмся, мама. Несмотря ни на что, - и в сердце защемило – ведь хранительница вовсе не была уверена в том, что всё будет именно так. Но нельзя было допускать подобных мыслей.       - Я тебе верю, - тихо сказала Сьюзан, отстраняясь и глядя в глаза дочери. – И буду надеяться…       «ВНИМАНИЕ ЭКИПАЖУ! ОБЪЯВЛЯЕТСЯ ПОЛНАЯ БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ!» - внезапно разразились голосом капитана Симмонса динамики кают-кампании. Стражницы переглянулись.       - Не думала, что они всё так быстро распланируют, - поправила очки Тарани. – Похоже, у нас почти не осталось времени…       - Идите, - сказала за всех взрослых Ян Лин. – И пусть удача сопутствует вам, - никто из родителей не стал больше ничего говорить – они всё понимали. И знали, что девочки тоже всё понимают. Понимают, как сильно родители переживают за них. Но другого выхода не было. Как бы странно это ни звучало, но они поняли и приняли миссию, которую выполняли и продолжают выполнять их дети.       - Э-э… Вообще-то здесь надо было сказать «Да пребудет с вами Сила», - пафосно возвестила Ирма, покосившись на Ян Лин – небольшой рост пожилой китаянки, её любимое зелёное кимоно и почтенный возраст вкупе с неиссякаемой мудростью определённо делали её похожей в глазах водной чародейки на магистра Йоду из «Звёздных войн» Джорджа Лукаса.       - Верно говоришь ты, Ирма, - подражая манере речи маленького зелёного магистра сказала Ян Лин, ехидно подмигнув девушке. – Да пребудет с вами Сила, стражницы завесы!       - Ну, теперь всё как надо, - довольно ответила Ирма. – Я даже почти ощутила себя джедаем. Световой шашки только не хватает…       - Слушай, джедай доморощенный, веди себя хоть чуточку серьёзнее, - отозвалась Корнелия, подходя к Вилл и остальным девочкам – они уже были у двери.       - Мы обязательно вернёмся! Обязательно! И поэтому мы не станем прощаться! – крикнула Вилл, зажмурившись, и стражниц поглотила вспышка зелёного света…       Холодная липкая тьма окутывала всё вокруг, лишь кое-где разрываемая слабым фосфоресцирующим свечением странных растений, похожих одновременно на гриб, бахрому и всклокоченную бороду пьяного гнома. Растения эти сиротливо ютились на камнях, стенах и потолке пещеры. И хоть света давали они немного, но его было вполне достаточно для того, чтобы видеть, куда идёшь и не врезаться в эти самые стены. Но не достаточно, чтобы не спотыкаться…       Запахи здесь витали довольно однообразные и не сказать, чтоб уж очень приятные – сырость, плесень, мокрая земля и камень, гниль и ещё что-то, что невозможно было определить. И в этой подземной полумгле очень осторожно, не спеша, двигались три фигуры – одна, довольно крупная, постоянно кряхтела, пыхтела, сопела и спотыкалась, время от времени тихо ругаясь. Другая – поменьше, изящная, двигалась совершенно безшумно. А третья – маленькая, но очень ловкая, похожая на ребёнка. И, всё же, хоть они и старались идти не издавая ни звука, но эхо здесь было очень чутким и подхватывало даже малейшие шорохи, разнося их по всему коридору. Масса же горной породы над головой оказывала гнетущее воздействие на психику, заставляя то и дело посматривать вверх. На всякий случай…       Наконец, впереди обозначилось пятно света, с каждым шагом увеличивающееся в размерах и делающееся всё ярче.       Проход. А вернее – выход.       - Наконец-то! – проворчала большая фигура звучным басом. – Я уже думал – заблудились. После этой чёртовой бом…ба… чего-то там многие туннели завалило.       - Хватит жаловаться, Ловец, - отозвалась вторая фигура, в лучах тусклого света «бороды пьяного гнома» оказавшаяся лордом Седриком.       - Кстати о жалобах, - огрызнулся Фрост, - мне вот интересно, куда подевалась колдунья. Странник вроде ясно сказал, чтобы мы шли к Бездне теней вместе, не разделяясь…       - Какая разница? Она всё-равно появится там, где нужно, - заговорила третья фигура голосом пятнадцатилетней девочки. – А раз так, то и думать об этом незачем…       Наконец они вышли из тёмного туннеля, проложенного в толще горных пород в незапамятные времена, о которых не сохранилось даже легенд. Троица оказалась на большой каменной площадке, почти в центре гигантской шахты-разлома стены которой, теряясь в темноте, поднимались всё выше и выше, пока не сходились в одной точке где-то на недосягаемой высоте, откуда бил слабый тоненький луч солнечного света, едва различимый здесь, внизу.       - Вот она – Бездна Теней, - подойдя к краю площадки и посмотрев вниз, сказал Фрост. То, что он видел внизу, не сильно отличалось о того, что было над ним. Разве что внизу не было солнечного света, а магические светильники были только на уровне каменной площадки, где расположился «отряд». – Интересно, как всё-таки Рейтер умудрился там выжить?       - Забавно, - усмехнулся Седрик. – Из всех мест на Меридиане сумела уцелеть только эта чёртова пропасть. Жестокая ирония судьбы – место для самого изощрённого наказания стало вдруг самым безопасным в мире, - по лицу лорда скользнула его фирменная ухмылка.       - Что, лорд, желаете здесь отсидеться? – раздался из туннеля, откуда они только что вышли, резкий, неприятный голос Нериссы. Она уже была здесь, хотя её появления никто не заметил.       - Какой тонкий намёк, - пожал плечами Седрик. Ему не доставлял радости факт сотрудничества с колдуньей, и, пожалуй, лишь слово, данное Страннику, удерживало его от того, чтобы не бросить «отряд» и заняться осуществлением своей главной задачи – мести Фобосу. А уж способов и вариантов этой мести за время, проведённое в тюрьме, лорд придумал ну очень много. И каждый последующий способ был намного изощреннее предыдущего. О том, что именно Нерисса освободила его из темницы, Седрик, конечно, помнил, как и то, что пообещал быть её союзником. До поры… Однако это вовсе не мешало относиться ему к колдунье неприязненно. – Впрочем, от вас я иного и не ожидал. Но вместо этой ненужной пикировки не поведаете ли нам, где пропадали?       - Хм… Что-то ты уж слишком любезен, лорд, - подозрительно глянула на оборотня Нерисса. Никаких иллюзий относительно их «союза» она не питала. Да сейчас она сама всё чаще приходила к мысли о том, что идея освободить бывших слуг Фобоса была отнюдь не лучшей её идеей. Впрочем, об этом уже поздно было жалеть. – Но если тебе действительно интересно – я смотрела, во что превратился Меридиан…, - трудно было поверить, но говорила она это с отчётливо проявляющейся болью в голосе. – Выжженная пустыня, где не осталось ничего живого, - и с каждым словом, с каждым воспоминанием о ныне мёртвом, но ещё совсем недавно прекрасном и цветущем мире, голос Нериссы звучал всё более жёстко и наполнялся яростью. Нет, пожалуй она была далека от того, что называют состраданием, хоть и знала, сколько людей погибло в этой адской бойне. Эти злоба и ярость имели иную причину – мёртвый Меридиан являлся своего рода надгробием, могильной плитой для всех планов колдуньи по захвату этого и других миров. И, несмотря на то, что она не желала принимать эту истину, гнала её от себя, но не могла избавиться от засевшей в душе, острой как бритва, боли, ознаменовавшей крушение всех её целей и смысла жизни последних десятилетий. И злоба колдуньи была адресована тем, по чьей вине это произошло. Ящерам. Но особенно – Первому Советнику, этому надменному напыщенному типу! С каким бы удовольствием Нерисса поквиталась с ним! Однако она понимала, что это невозможно – он был гораздо могущественнее её. И от этого ярость лишь усиливалась, бушуя в душе ведьмы адским пламенем.       - Неужели всё… всё погибло? – пожалуй, впервые за очень долгое время Фрост не сумел сдержать эмоций – его голос дрогнул. Нет, когда в нём клокотала ярость, и он не сдерживался – это было одно дело. Это было даже хорошо. Но сейчас… Сейчас всё было не так. Но какая теперь разница?        - Я не знаю, - пожала плечами Нерисса, понимая, что сейчас чувствуют Ловец и остальные её спутники. Она чувствовала то же самое. Разочарование в своих силах, стыд, горе, ярость и ненависть к тем, кто учинил всё это и множество других, менее выраженных чувств сплетались сейчас в единый клубок… Пусть даже сейчас все четверо продолжали строить из себя безжалостных и безчувственных существ, для которых чужое горе – ничто, а уничтожение родины ничего не значит… Но колдунья понимала, что это было не так. Всё то время, что им пришлось бездействовать, ожидая приказа Странника, она наблюдала за своими вынужденными компаньонами. И она замечала, как Седрик слишком часто хмуриться, а Миранда изредка теребит пуговицу на рукаве своего платья. За Фростом и следить не надо было – тот нервно расхаживал из стороны в сторону, да и вообще выдавал свои чувства массой других способов… Все они переживали за судьбу Меридиана. – Я не знаю, - повторила она ещё раз чуть тише. – Но, по-моему, это ещё не конец…       - Что ты имеешь в виду? – просила девочка-оборотень.       - Я видела в небе что-то… Не знаю, что это было. Что-то огромное, похожее по форме на снежинку. Оно медленно летело над руинами столицы с запада на восток, испуская яркий свет и выбрасывая в воздух странную искрящуюся пыль…       - Думаешь, это ящеры? – посмотрел вверх Седрик.       - Как я и говорила – я не знаю, - пожала плечами колдунья.       - Интересно, очень интерес-с-с-сно, - протянул лорд, поглядев на Нериссу. – Похоже, нам всё-таки предстоит сыграть свои роли в судьбе Меридиана и плане Странника… Иначе ему вообще не имело смысла заступаться за нас перед Гильдией, - задумчиво проговорил Седрик, переменив тему беседы. Мысль о том, что его родной мир уничтожен, всё же коробила его душу, разъедая её гневом точно кислотой.       - Похоже, он и вправду с самого начала собирался использовать нас как один из ключевых элементов своего плана… Вот только как? А главное – зачем? – будто говоря с пустотой, рассуждала Миранда. – А впрочем – кто его знает…       - Ну, похоже, скоро мы это выясним, - ответил лорд. – Как только узнаем, зачем он сказал нам ждать его здесь, у Бездны Теней.       Замолчали. Потому, что говорить, в общем-то, было уже не о чем. Да и не были эти четверо закадычными друзьями, чтобы проводить время в безсмысленных беседах. Однако минуты ожидания не известно чего тянулись неимоверно долго и казалось, что здесь, в месте с самой дурной репутацией во всём Меридиане, время причудливым образом изменяет свой бег и замедляется…       - Скажи, Нерисса, за что Оракул и Совет Братства заточили тебя пожизненно на горе Танос? – неожиданно спросил Седрик. Не потому, что хотел получить ответ. Ему было интересно, как на этот вопрос отреагирует старая ведьма. Он прекрасно знал, что воспоминания о том периоде жизни не доставляют Нериссе радости.       - Тебе разве больше заняться не чем? – метнула в оборотня колючий взгляд колдунья. Воспоминания и образы тех далёких дней с течением времени не утратили своей силы и были так же ярки, как будто всё это происходило совсем недавно. И чувства, которые они вызывали, с тех пор тоже совсем не изменились – гнев, обида, досада, разочарование, жажда силы и чувство, что с ней, Нериссой, обошлись несправедливо… Всё это долгие годы подпитывало её стремление вернуть утраченную силу, приумножить её, а заодно – поквитаться с магами Кандрокара. Но что от всего этого осталось сейчас? Её месть уже никогда не осуществиться, ибо Совет Братства, Предвечная Цитадель и сам Оракул уничтожены. Сила? Да. Она вернула её. Но даже с ней оказалась лишь безпомощной жертвой перед лицом врага, уничтожившего Меридиан, мир, с завоевания которого она собиралась начать свой победоносный поход. Приумножить силу? А какой теперь в этом смысл? Какой в этом смысл теперь, когда она увидела, на что способна технически развитая цивилизация, что она способна сотворить в целым миром? А ведь если она хочет властвовать над всеми мирами, ей неизбежно придётся столкнуться даже с ещё более могучими народами, чем Шао’ссоры. Что она сможет сделать тогда, пусть даже у неё и будет огромная магическая сила? Сейчас со всей очевидностью колдунье стала понятна одна простая истина – на любую силу рано или поздно всегда находится другая, превосходящая сила. И чтобы понять это, ей пришлось пройти через унижение, попав во власть Первого Советника, а затем – Странника, едва не погибнуть и пережить уничтожение родного мира. Но самое главное – постоянное чувство собственного безсилия, неспособности хоть как-то повлиять на ситуацию… Все её стремления и цели в итоге оказались всего лишь несбыточными мечтаниями ребёнка, рассыпавшимися в прах при первом же серьёзном испытании. А уязвлённая непомерная гордыня, хотя и напоминала о себе постоянно приступами гнева, едва только кто-то осмеливался перечить, уже не могла заглушить голос разума, который твердил: «Ты проиграла, несмотря на силу, которая у тебя была, несмотря на ум и хитрость, которыми ты всегда пользовалась крайне искусно. Всё это не помогло. Не поможет и впредь. Всё, к чему ты стремилась так долго – не имеет смысла. Смирись. Прими своё поражение и найди новую, достойную цель, чтобы жить, и новые силы, чтобы двигаться к этой цели». И ещё одна мысль в последнее время всё чаще посещала колдунью – не совершила ли она ошибку, когда попыталась отнять Сердце Кандрокара у Кесседи? И всё чаще ответом на этот вопрос становилось безжалостное «ДА».       Все эти мысли в один миг пронеслись в голове Нериссы прежде, чем она ответила Седрику. Однако он сейчас не собирался ждать:       - Странно, что ты затрудняешься ответить. Хотя… Наверное возраст даёт о себе знать – память уже не та, что раньше, - он наметил свою фирменную змеиную улыбку. Но колдунья, казалось, пропустила его едкие слова мимо ушей. По крайней мере, она никак не отреагировала. Вернее отреагировала, но не так, как от неё ожидали:       - Знаешь, - посмотрела она на Седрика долгим пристальным взглядом, - наверное, это была ошибка, - а в следующее мгновение она даже не поверила, что сказала это вслух!       - Ошибка? – не скрывая удивления переспросил Седрик. – Я не ослышался? Что ж, признаюсь честно – я ожидал от тебя чего угодно. Всего. Но только не этого…       - Трудно поверить в то, что такая как я смогла назвать ошибкой большую часть своей жизни, растраченную на жалкие попытки обрести силу и власть? – полным горькой иронии голосом спросила Нерисса.       - Да. Трудно, - легко согласился лорд. – И тем не менее я тебе почему-то верю. Кроме того чтобы признавать свои ошибки нужна немалая сила духа даже если признаёшься в них самому себе… а чтобы сделать это в присутствии других… Похоже, я начинаю уважать вас, Нерисса. Хоть и не могу сказать, что рад этому.       - Вот уж чему я точно не рад – так это торчать здесь и ждать не известно чего! – проворчал Фрост.       - А что – в разве в темнице ждать не известно чего было приятнее? – ехидно осведомилась Миранда. Ловец хотел ответить ей подобающим образом, но внезапно напряжённо застыл на месте, давая знак остальным, чтобы те замолчали, и начал вслушиваться в тишину, лишь изредка нарушаемую тихими унылыми завываниями ветра где-то наверху, звуком разбивающихся о камни капель неподалёку и очень слабыми – на грани слышимости – шорохами и стуками, доносившимися из туннеля!       - Кто-то идёт сюда! – шёпотом сказал Фрост, становясь справа от прохода в скале и удобнее перехватывая дубину. Но его плану не суждено было осуществиться – из прохода вдруг вылетел какой-то круглый предмет, и в ту же секунду ярчайшая вспышка света резанула по глазам, ослепив всех четверых! Когда же зрение, наконец, вернулось, то Фрост обнаружил себя и своих компаньонов в окружении десятка людей, закованных в странную, ни на что не похожую броню. В руках эти люди держали необычные, грозные на вид продолговатые… штуковины – Ловец не знал, как это назвать. И эти самые «штуковины» были нацелены на четвёрку беглецов.       - Земляне? – удивлённо то ли спросила, то ли констатировала Нерисса.       - Верно, земляне, - в круг вошёл человек, чьё лицо скрывал шлем. – Но я бы хотел знать, кто вы такие.       - Пётр Андреевич! У нас нет на это времени! – окликнул человека юноша. Он хоть и был в бронекостюме, но оружия при себе не имел, да и шлема на нём не было.       - Нет, - качнул головой тот, кого назвали Петром Андреевичем. – Эти четверо здесь явно кого-то ждали. Здесь! У Бездны Теней! И ведь как выбрали момент! Кто мог знать, что мы придём сюда? Это неспроста. И я повторяю свой вопрос – кто вы такие? – вновь обратился он к четвёрке.       - Очевидно, ситуация не располагает к конфронтации, - молвил Седрик, верно оценив обстановку.       - Очевидно, - сухо сказал Васильев.       - В таком случае нам не остаётся ничего другого, кроме как сказать вам правду, - в отличие от Фроста и Миранды, Седрик с Нериссой уже имели возможность познакомиться с оружием землян и не желали лишний раз испытывать на себе его действие. Ловец же и девочка-оборотень, видя, что начальство не спешит затевать драку, тоже вели себя сдержанно и благоразумно. – Моё имя – Седрик. А это мои… товарищи: Фрост, Нерисса и Миранда.       - Сколь удивительны дороги судьбы, - усмехнулся Васильев. – Ваши имена мне очень хорошо знакомы. Мне прекрасно известно о вашей… дурной репутации. И что же четыре преступника делают здесь, в Бездне Теней? Неужели вас замучила совесть, и вы решили покарать себя таким образом? – едко спросил он. – Хотя навряд ли.       - Это всё из-за Странника, - ответила Нерисса, не обратив внимания на колкость. Ситуация ей определённо не нравилась, но сейчас она вновь ничего не могла сделать, даже если бы и хотела – ей бы просто не дали времени использовать магию… Но кроме этого у неё уже минуты две в уме крутилась мысль о том, что, возможно, именно этих землян они здесь и дожидались, а вовсе не Странника, отправившего их сюда.       - Странник? И здесь он, - холодно произнёс Пётр Андреевич. – После того, как я узнал, на что он способен, меня не удивляет его связь с такими как вы…       - Что вы имеете в виду? – спросил лорд.       - Вас это не касается.       - Касается! – возразила колдунья. – Похоже, он знал, что вы придёте сюда. Поэтому и сказал, чтобы мы ждали здесь, у Бездны Теней. А зная его, могу предположить – он хотел, чтобы мы вам помогли.       - Мы не нуждаемся в помощи преступников и предателей, - резко бросил Васильев. – Вы останетесь здесь.       - Подождите! – вдруг запротестовал Румянцев. – Кто знает, что ждёт нас на нижних уровнях? Дервиш говорил, что его зонды по непонятным причинам выходили из строя уже на третьем подземном ярусе города. А некоторые системы моего комбеза уже потихоньку сбоят… Что если наше оборудование выйдет из строя по мере спуска? Думаю, помощь нам пригодиться.       - Неразумно брать их с собой, - качнул головой Пётр Андреевич. – Им нельзя доверять.       - А мы и не будем…       - И потом – как они смогут нам помочь? Что они смогут сделать, если откажет наша техника? Будут измерять показания магнитного поля и кучу других параметров на глаз? – осведомился Васильев.       - Мы обязаны Страннику жизнями, - тихо, но так, чтобы все услышали, сказал Седрик. – Этот долг священен и мы не станем от него отказываться. Сделать это означает обесчестить себя. Мы не предадим Странника и его интересы. И если он хотел, чтобы мы помогли вам, мы поможем, что бы нам ни пришлось делать.       - Какие пафосные и нравственные слова для того, кто поклялся в верности предателю всего человечества, - холодным сарказмом, точно скальпелем, полоснул Пётр. – Может вы и сгодитесь… Когда прибудем на место – пустим вас четверых вперёд на разведку. Если там будут какие-то препятствия, опасности или ловушки – вы их обнаружите. Если попадётесь – вам не повезло. Если нет – на нет и суда нет. Холецкий, - обратился он к бойцу из оцепления, чей скафандр имел на груди небольшую пластину с выгравированными на ней командирскими знаками различия. – Следите за этими четверыми в оба глаза. Не хочу, чтоб из-за них у нас были проблемы.       «Проблемы всё-равно будут. И вы это знаете», - вдруг у всех в головах раздался неприятный сухой скрипучий голос – из туннеля вышел высокий – в полтора человеческих роста – ящер! Командующий Шро’так. Очевидно, ему было не очень удобно идти по туннелю, рассчитанному на людей, поэтому он немного отстал от группы землян. Сейчас он был одет в полный боевой костюм Шао’ссора-воина, обеспечивающий носителю мощную защиту от большинства типов воздействия. Так же как и жилища, одежда ящеров умела подстраиваться под требования и желания хозяина, изменяя свою форму и набор функций в зависимости от ситуации.       - Ящер!!!! – взревел Фрост. – Что он здесь делает?!?!?! Вы с ними заодно, люди?!?!? – взгляд Ловца наполнился яростью и он уже был готов совершить какую-нибудь глупость. Остальные члены «отряда» тоже заметно напряглись – никто из них не ожидал увидеть ящера в компании людей.       - Что это вы так переполошились? – спросил Васильев. – Разве вас должны волновать такие мелочи?       - Мелочи? – не унимался Фрост, схватившись за дубину.       - Нам не нужны проблемы, парень, - излучатель Холецкого уставился Фросту прямо в лицо.       - Фрос-ст, ус-спокойс-с-ся, - процедил Седрик, которого несдержанное поведение верзилы уже начинало раздражать. Несмотря на бушующую в душе ярость, Ловец послушал лорда и положил оружие.       - Хорошо, - кивнул Холецкий, убирая излучатель.       - Тот, кого вы сейчас видите перед собой – бывший командующий армадой противника. Во время операции по спасению стражниц завесы с флагмана Шао’ссоров он был освобождён нашим спецотрядом из заключения и предложил нам свою помощь, - пояснил Пётр Андреевич. – Надеюсь, теперь вы достаточно успокоились?       «Время», - напомнил Шро’так. «Не забывайте о нашей цели».       - Верно, - кивнул Васильев.       - Что вы собираетесь делать? – спросила Нерисса, решив сменить тему. У неё уже была одна догадка, но она хотела проверить, верна ли эта мысль.       - Спуститься на самое дно Бездны Теней, - спокойно, обыденно, как ни в чём ни бывало, сказал Васильев, словно всю жизнь только и занимался тем, что совершал подобные спуски.       - ЧТО?!?! – не смог сдержать удивления Фрост. Он даже помыслить не смел о том, что кто-то когда-нибудь по доброй воле захочет спуститься в Бездну! От одной только мысли об ужасах Бездны Фрост холодел от страха. Но этого нельзя было показывать остальным.       - Только то, что вы слышали. Мы считаем, что так можно проникнуть на нижние уровни того сложного комплекса сооружений, который вы зовёте Заветным Городом.       - Но зачем вам это вообще понадобилось? – Седрик был крайне заинтригован ходом событий.       - Есть вероятность, что истинная причина, приведшая ящеров в ваш мир, находится именно там. Узнав, что им нужно, мы, возможно, получим шанс одолеть их… И не допустить гибели Земли…       - Гибели Земли? – переспросила Миранда.       - Довольно разговоров! – поднял руку Васильев. Тотчас некоторые сегменты его скафандра засветились изнутри синим, как и броня остальных людей. Мгновение спустя все они уже парили над землёй. Шро’так и вовсе уже завис над самой бездной – в его костюм тоже был встроен антиграв, хоть и работал он менее эффектно, чем у землян.       - Никогда бы не подумала, что такое вообще возможно, - усмехнулась Нерисса. – Земляне, ящеры и преступники Меридиана объединяются для достижения общей цели… Видно, мир и правда изменился. И мы вместе с ним, - она взмахнула рукой, в которой всё это время держала чёрный кристалл – Сердце Кши’асса, и четвёрка беглых преступников оказалась заключена в прозрачную сферу. Она плавно поднялась в воздух и зависла над пропастью рядом с землянами.       - Что ж, пора, - сказал Васильев, и вся разношёрстная компания начала стремительный спуск в неизведанное, ибо ещё никто и никогда не опускался на самое дно великой и ужасной Бездны Теней.       Вскоре их поглотила непроглядная вечная тьма.