Вмешательство извне

Глава 6. Движение вперёд.

      «Дорогу осилит идущий»       Индийская пословица.       «Это неважно, что медленно ты идёшь... главное — не останавливайся»       Конфуций       - Итак, фроляйн Вандом, расскажите, как Валькирии провели День вознесения? – свет софитов слегка слепил и грел воздух, а мягкий, бархатный голос ведущего лился, как мёд.       - Мы работали, - короткий и лаконичный ответ, произнесённый после небольшой заминки. Звонкий голос Вилл разносился по всему Рейху, звуча из каждого теле- и радиоприёмника, планшета, компьютера или телефона. Трансляция велась на все территории необъятной нацистской империи, раскинувшейся в Солнечной системе и в других измерениях.       - Вот как? – лёгким привычным движением руки ведущий поправили очки, посмотрев на сидящих напротив троих девушек в вечерних платьях – огненно-алое у Вилл, золотисто-зелёное и Хейл и иссиня-чёрное у необычайно молчаливой Лэр. – Полагаю, это было нечто чрезвычайно важное.       - У нас не бывает по-другому, - подтвердила Корнелий, буквально лучась самодовольством. Она была в центре всеобщего внимания, и это пьянящее чувство ни с чем не сравнимо.       - Это, естественно, секретное задание?       - Естественно.       - И, всё же, могли бы вы что-нибудь рассказать нашим зрителям, не нарушая секретности?       - Я могу сказать, что это была самая сложная и опасная работа из всех, какие нам доводилось выполнять, - нарушила молчание Ирма. Она до сих пор не привыкла быть в центре внимания и перед камерами всякий раз робела.       - Вот как? – очки ведущего, казалось, от любопытства норовили спрыгнуть с его лица. – Что было в этом задании особенно сложным?       - Захват объекта, - ответила Вилл. Как глава Валькирий, именно она принимала на себя большую часть вопросов о работе. – Ему дважды удалось ускользать от нас. И он был готов повторить это в третий раз, но тогда мы уже знали, чего ждать.       - Выходит, даже знаменитые Валькирии могут совершать ошибки, - провокационно заключил старик, кольнув рыжеволосую хитрым взглядом.       - Не ошибается тот, кто ничего не делает, - пожала плечами Вилл. – Все мы – люди.       - И то верно. В любом случае, вы выполнили поставленную задачу…       - Умоля-яю, давайте не будем о работе – у нас ведь отпуск, - взмолилась Ирма, понимая, что, во-первых, нужно соскочить со скользкой темы. Во-вторых, ей действительно не хотелось говорить о работе тогда, когда о ней можно было не говорить.       - Что ж, я прекрасно вас понимаю, фроляйн Лэр, - поднял руки ведущий в знак примирения. – Каюсь, но такова моя работа. Что ж, каковы планы Валькирий на этот отпуск?       - Кроме участия во множестве благотворительных мероприятий? – изогнула бровь Корнелия. По факту их отпуск был фикцией – в свободное от основных обязанностей время все трое исполняли роль публичных лиц со всеми вытекающими отсюда последствиями. Покой им только снился. Когда удавалось найти время, чтобы поспать. – Лично я собираюсь провести хоть немного времени с семьёй, - сказала девушка. Конечною быть звездой экрана было приятно. Но очень утомительно. К тому же мать и младшую сестру она не видела почти год. «Может, Лиллиан вообще забыла, что у неё есть старшая сестра?» - мысль мрачной тенью отразилась на её лице.       - Кстати, ваш отец, оберстгруппенфюрер Хейл ни ризу не принял приглашения на мою программу, - ведущий подпёр рукой подбородок, обретя сходство с роденовским «Мыслителем». – Может быть, вам удастся его уговорить, фроляйн Хейл?       - Сомневаюсь, - качнула та головой, улыбнувшись. – Он не любит быть на виду и старается не светиться. Настолько, насколько это возможно при его работе.       - Зато Корнелия – его полна противоположность, - хихикнула в кулачок Ирма, просто не способная сдержаться при виде того, как подруга, образно говоря, расправила павлиний хвост перед телекамерами.       - А что насчёт вас, госпожа Лэр? – внимание старика тотчас метнулось к ней, и шатенка поняла, что зря позволила своему языку действовать. – Чему вы собираетесь посвятить свой отпуск?       - Буду снимать котят с деревьев, переводить старушек через дорогу и помогать страждущим, - шутка получилась натянутой, улыбка – вымученной. – А если серьёзно – каждая из нас хотела бы провести какое-то время с семьёй. Мы очень подолгу не видимся с родными. А потом… ну, не знаю. Может, схожу с братом на рыбалку или ещё что-то.       - Никогда бы не подумал, что вам интересна рыбалка, - улыбнулся ведущий. – Мне кажется, что она совершенно не в вашем стиле. Слишком спокойное занятие.       - На что вы намекаете? – хитро сощурилась Ирма, прекрасно понимая, на что именно намекает ведущий.       - Вы – взрывной и энергичный человек, госпожа Лэр. Сомневаюсь, что вы сможете вытерпеть хоть полчаса такого занятия, как рыбалка, - продолжил улыбаться старик.       - Ирма, тебя раскусили, - весело подмигнула подруге Вилл, легонько толкнув её локтем в бок. Теперь, когда ведущий перестал задавать вопросы о работе, девушка почувствовала себя легко и непринуждённо.       - Пф! Вот ещё! – поняв, что возражения не имеют смысла, Ирма замолчала.       - Фроляйн Вандом, я давно хотел задать вам один вопрос, - сказал старик, и тон, каким это было произнесено, насторожил Вилл.       - О чём?       - Как думаете, если бы в не стали Валькириями Фюрера, как бы сложилась ваша жизнь?       - Ну… честно говоря, я об этом даже не задумывалась, - Вилл ожидала какого угодно каверзного вопроса, но уж точно не такого, а потому тень растерянности мелькнула на её лице, и это сразу заметили внимательные глаза телекамер.       - Могу сказать за себя, пока Вилл пытается что-то придумать, - сразу пришла на помощь подруге Корнелия. – Мне всегда нравилось фигурное катание. В детстве я даже занималась в секции и, без ложной скромности скажу, получалось у меня весьма недурно. Так что, наверное, я бы продолжила тренироваться и сделала карьеру в спорте. Или в модельном деле. А может, стала бы актрисой.       - Вы очень амбициозны, фроляйн Хейл, - ведущий снова поправил очки. – А…, - он только было устремил взор к Ирме, но та нанесла упреждающий удар:       - А я бы стала рыбаком, - с предельно серьёзным выражением лица заявила шатенка, хохоча в душе. – Ходила бы в море на утлом судёнышке с компанией отчаянных матросов, и…       - По тому, как вы это описываете, вашему гипотетическому кораблю не хватает развевающегося на ветру «Весёлого Роджера», - упреждающий удар не удался, столкнувшись с огромным оборонительным валом саркастического старческого юмора. – А с другой стороны – всё может быть.       - Вот и я о том же, - важно подняла палец вверх Ирма. – Мы же говорим о гипотетической возможности.       - Что ж, все высказались, - после секундной паузы молвила Вилл, собрав разрозненные мысли в некое подобие целого. – Думаю, сейчас я бы училась в каком-нибудь университете. А до этого смогла бы нормально закончить школу…       - Вас ведь учили лучшие педагоги Рейха, - с сомнением сощурился ведущий.       - Да, - согласилась рыжеволосая. – И я им очень благодарна – знания, которые они нам дали, оказались очень полезны. Но если бы мы не стали Валькириями, если бы не магический дар, то мы были бы обычными девушками с обычными проблемами, мечтами и жизнями. И знаете – порой этого действительно не хватает…       Калеб убавил громкость, покрутив ручку на телевизоре, который был родом ещё из начала пятидесятых – пузатый кинескоп, лучевая трубка и нешуточный вес.       - Наконец-то, - прокомментировал это действие Ватек, сидевший на диване. Диван почти сплющился под его весом и в месте сидения уже принял форму тела синего великана. – Надоело слушать, как этих убийц выставляют невинными героическими овечками.       - Овечками, которых надо остричь, - низкий, с хрипотцой, голос третьего участника их группы раздался из дальнего тёмного угла комнаты – обшарпанного помещения, где обои лохмотьями свисали со стен, штукатурка в полном составе грозила покинуть потолок, а запах плесени, пыли и сырости пропитал всё вокруг.       - Проще сказать, чем сделать, - выдохнул Калеб, в очередной раз просматривая досье на Вилл Вандом. Стол, за которым он сидел, был завален всевозможными документами, фотографиями, распечатками. Все эти бумаги в основном касались Валькирий Фюрера. – На первый взгляд к ним не подобраться.       - Ну, мне так точно, - пожал плечами Ватек, явно имея в виду свою выдающуюся внешность. – А вот тебе или Рейтеру с этим проще.       - Пока они у всех на виду мы можем этим воспользоваться, - вновь донеслось из тёмного угла. Там в кресле, облачённый в чёрную нацистскую броню, сидел сурового вида лысый мужчина с резкими, чётко очерченными чертами лица, слегка заострёнными ушами, могучим подбородком и цепким взглядом, в котором читались огромный боевой опыт и хладнокровие. На вид ему было более сорока, а шлем брони покоился у него на колене.       - Хм, - Калеб взялся за подбородок, крепко задумавшись. Конечно, он знал, что задание, выданное шефом, не будет простым. Так никогда не бывало. Но лишь начав наводить справки о Валькириях, он понял, что всё будет даже сложнее, чем обычно. И дело было не только в статусе, куче охраны, ведущей каждый шаг женского трио, слежке и прочем. Дело было в магии. Помимо того, что каждой из троих была подвластна определённая стихия – вода, земля, энергия и даже жизнь, Валькирии, если верить некоторым источникам, имели ограниченные телепатические способности. И это могло свести любой их план на нет. Если, конечно, ведьмы постоянно следят за чужими мыслями. – Что ты предлагаешь?       - То, что тебе вряд ли понравиться, «команданте Ка», - усмехнулся Рейтер.       - Мне не нравится, когда меня так называют, - поморщился юноша. – Выкладывай.       - Я не сойду за истового фаната, - продолжая изливать сарказм, ответил лысый. – А вот ты – другое дело. Как раз нужный возраст и внешность.       - Это больше подойдёт Миранде, - предложение Рейтера действительно не понравилось Калебу. Но работа - не торт, чтобы всем нравится. Её просто нужно сделать.       - Нет, - качнул головой старый вояка. - Ей по плечу максимум – пробиться в друзья к кому-то из их братьев или сестёр. Учитывая, что объекты не общаются с семьями лично на протяжении долгого времени – это не имеет смысла. А с другой стороны у нас ты – видный молодой парень, а вроде даже не дурак.       - Звучит так, словно ты решил подработать свахой, - усмехнулся Ватек. – Но, в принципе, может получиться.       - Только вы забываете, что в этом случае я «засвечусь», - возразил Калеб. Идея была слишком рискованной. Слишком много неучтённых факторов. – А ещё вы забываете про их телепатию.       - Миранда как раз сейчас это проверяет, - ткнул толстым синим пальцем в экран телевизора Ватек. Как раз сейчас камера показывала общий план зрительного зала, и на мгновение там мелькнуло лицо пятнадцатилетней брюнетки. Миранда.       - Есть ещё кое-что, о чём вы забыли, коллеги, - Калеб отложил досье на Вандом и испытующе глянул на Рейтера своими бионическими глазами. – результат нам нужен быстро, а не через несколько месяцев «втирания в доверие».       - Хм, - на сей раз пришёл черёд старому вояке призадуматься. – Ну, тогда мы применим классический вариант – захват и допрос.       - Чтобы это провернуть, было бы неплохо разжиться оборудованием, которое используют нацистские антимагические отряды, - Ватек стал. От чего дива радостно заскрипел, силясь принять первоначальную форму. – А такие штуки стерегут пуще, чем султаны – свои гаремы.       - В конце концов, оба варианта можно совместить, - заметил Рейтер, и это предложение породило бурную дискуссию…       Нас встречали. Женщина, выглядящая как самый обычный среднестатистический клерк, служащий в ещё более среднестатистическом государственном учреждении, сидящая за приёмной стойкой в дальнем конце небольшого, но вполне представительного холла, увидев нас, приветливо помахала рукой. В холле господствовали прямые линии и строгость в цветовой гамме – белый, серый, иногда с добавлением коричневого. Дополнялось всё это небольшими зеленеющими деревцами в квадратных позолоченных горшках. Справа, рядом с будкой поста охраны, высились две прямоугольные арки металлодетекторов, минуя которые можно было, поднявшись по лестнице, взойти на второй ярус холла.       Людей было не много, и все создавали впечатление таких же серых неприметных клерков своими строгими деловыми костюмами и манерой поведения. Что удивительно, на нас никто из этих граждан внимания даже не обратил. Кроме двух охранников, пристроившихся позади нашей группы, уверенно двигавшейся к стойке.       - Что-то я не пойму, в чём тут дело, - обронил Драк, разглядывая людей, мимо которых мы проходили, с таким видом, будто от каждого из них ожидал злостного подвоха. Я, в общем, тоже его ожидал. Но мы уже были здесь.       - Мистер Грей, мистер Моро, - дама на регистрации лучилась приветливостью, когда мы, наконец, подошли к ней. – А так же уважаемые гости Земли, Накмор Драк, юстициар Самара и…, - тут она посмотрела на СУЗИ и смутилась. – Странно. Вас в моём списке нет.       - Серьёзно? Вы считаете это странным? – елейно поинтересовался Моро, выделяя слово «это». – К вам зашёл здоровенный кроган, а никто и бровью не повёл.       - Издержки профессии, мистер Моро, - мило улыбнулась девушка, и очередная острота, которую уже заготовил Джефф, так и не слетела с его губ. – Как бы то ни было, мы ради приветствовать всех вас в Федеральном бюро контроля. И раз уж вы здесь, - вопросительный взгляд устремился к СУЗИ, - кто вы?       - Официально? – ничуть не смутилась та. – Система усовершенствованного защитного интеллекта, - гиноид на миг отключила голографическую маскировку, представая во всей своей синтетической красе. Девушка слегка опешила, но быстро взяла себя в руки, сразу что-то дописав в листке у себя на столе. – Однако, чаще меня зовут СУЗИ.       - Как я понимаю, вы тоже были временно трудоустроены после собеседования с Советом?       - Полагаю, да.       - Что ж, тогда формальности соблюдены, - подытожила встречающая сторона. – Прошу вас пройти на второй этаж к лифту – директор Тренч ожидает вас. Если лифта там не окажется – следуйте указателям.       - В смысле? – последние её слова показались мне сущим бредом. И, похоже, не только мне.       - Директор всё объяснит, - ответила дама. Разговор был исчерпан.       - Целый директор, ха? – сказал Драк, однако девушка захлопала глазами, очевидно, ничего не поняв. – Совсем забыл, что здесь ещё нет имплантов-переводчиков.       - Что ж, приятного вам дня, - пробормотал я, и направились по указанному пути, минуя металлоискатели и поднимаясь по лестнице. Второй ярус холла был исполнен в тёплых тонах блёкло-красного и ярко-коричневого. Таковы были стены, обитые деревом, на которых висели два портрета каких-то выдающихся сотрудников Бюро, а так же пол, устланный ковром. К счастью, лифт был здесь. А я всё ещё думал, что имела в виду девушка, говоря, что его может тут не оказаться.       - Сомневаюсь, что он выдержит мою тушу, - проворчал кроган, когда двери отворились, являя нашим взорам стандартную кабину.       - Тогда, старик, тебе придётся топать по лестнице, - понимающе изрёк Моро, первым проскальзывая внутрь. – Вы идёте?       Следом зашли Самара и СУЗИ. А потом и мы с кроганом, наконец, утрамбовались. Лифт тронулся наверху.       - Ненавижу лифты, - проворчал Драк, доставая своим горбом чуть не до потолка.       - Чем они тебе не угодили? – пока мы ехали, я решил поддержать тему для беседы.       - Поездишь с моё на лифтах «Цитадели» - поймёшь.       Рядом понимающе вздохнули Моро и Самара.       Наконец, кабина остановилась, отворяя двери, и мы оказались в просторном коридоре. Опять прямые линии, чёрные или серые, у каждой из которых стоял диван и небольшой столки. На полу – такой же красный ковёр. Коридор сужался – справа и слева были чьи-то кабинеты, люди внутри переговаривались, корпели над компьютерами. А впереди – большая чёрная дверь. Кабинет директора. Наконец, мы оказались на месте.       Кабинет был очень просторным. Перед огромным – во всю стену - прямоугольным окном напротив стоял массивный чёрный стол, всё тот же красный ковёр с замысловатым квадратным узором устилал пол. По обе стороны от громадного окна на стенах громоздились полки и шкаф с документами, папками, книгами.       За столом, сцепив руки в замок и пристально нас разглядывая, сидел не молодой уже мужчина с серьёзным лицом. Идеальная короткая стрижка – его чёрные волосы казались дополнением тёмно-серого костюма с каким-то значком на лацкане пиджака, а очки в роговой оправе только придавали ему значительности. Рядом в пепельнице тлела сигарета.       - Итак, временные сотрудники, - тихий твёрдый голос директора, на столе которого стояла табличка с именем: «Захария Тренч», нарушил царившую тишину. – Совет сообщил мне, что привлёк вас для решения чрезвычайной ситуации, в урегулировании которой «Бюро», увы, не может оказать должной поддержки.       - Вы о том самом «совете», который говорит на три голоса? – уточнил Моро. Тренч не ответил.       - Полагаю, у всех вас есть вопросы, - сказал он. – Потому давайте начнём с главных.       - Жаль, что он не поймёт меня и Драка, - выдохнула Самара.       - О, но я прекрасно вас понимаю, - улыбнулся директор, увидев удивление на лице азари.       - Но… как? – удивлена была не только Самара. Моро приподнял брови, как это обычно делают, увидев нечто странное. Драк напротив – сощурился, вызвав у меня стойкую ассоциацию с Леонидом Ильичом. В кроганской версии. Даже на обычно непроницаемом лице СУЗИ отразилась глубокая задумчивость. Для меня же вопрос решался предельно просто. Ещё тогда, на «Перекрёстке», я понял, что все мы, должно быть, говорим на разных языках. Но наверняка Наблюдатель как то решил проблему языкового барьера. Это было бы для него легко и просто. Сразу мог возникнуть справедливый вопрос: почему после отбытия со станции взаимопонимание сохранилось? Тут я уже грешил на сверхъестественный «Совет», который мог что-то подкрутить в наших мозгах. В моих – точно, ведь остальные, насколько я понял, были не только из одного мира, о и одной эпохи. У них были эти чипы-переводчики.       - Привилегия и обязанность директора – находить общий язык со всеми своими сотрудниками, - наметил улыбку Тренч, до сих пор не изменивший позы.       - Скажите, директор, а нам положена зарплата, раз уж мы, как вы выразились, являемся временными сотрудниками? – не удержался Моро. Да и как тут было удержаться? Всё это здание, эти унылые, полные официоза коридоры, канцелярщина, которой веяло из каждого угла вызывали у него стойкую ассоциацию с «Цербером». А директор Тренч – с Призраком. – Соцпакет? Страховка? Каковы условия трудового договора?       - Что ж, этого следовало ожидать, - вздохнул Тренч, просветив Джокера взглядом, от которого тот отвернулся. – Меня предупреждали, что у вас своеобразное чувство юмора, мистер Моро. Но вопрос, в принципе, верный. Первое – совет поручил мне вернуть ваши вещи, оставленные в месте под названием «Перекрёсток», - Захария, казалось, сросшийся со стулом, вдруг встал и подошёл к шкафу у левой стены. Открыл его, а там… Я не поверил своим глазам – на трёх полках было аккуратно разложено оружие, которое мы сдали перед посещением зон проживания негуманоидов! Там были мои «резонатор» и «неймс», притягивавшие взгляд своими хищными опасными формами, массивный кроганский дробовик занимал почти всю нижнюю полку, а над ним возлежал молот, купленный Браном. Были здесь и пистолеты-пулемёты необычной конструкции, а так же штурмовая винтовка Самары.       - Чем занимается ваше Бюро, директор? – пытливый, полный внутренней силы взгляд юстициара, забравшей свои вещи, встретился с несокрушимым взглядом карих глаз Тренча, являвшего эталон невозмутимости.       - Контроль паранормальной активности на территории США. Выявление, локализация, устранение последствий. А так же изучение, естественно.       - Паранормальной? – переспросила СУЗИ. Ей как искусственному интеллекту было трудно принять факт существования чего-то необъяснимого, нематериального.       - Охотитесь за привидениями и демонами? – Драк, воссоединившийся со своим дробовиком представлял собой умилительное зрелище. Он не выпускал его из рук и чуть ли не убаюкивал. Молот Брана он тоже решил забрать, дабы почтить память павшего товарища, круша врагов его оружием.       - Грубо, примитивно и слишком узко, - последовал ответ. Тренч вернулся за стол, отгородившись им как крепостной стеной. Но глядя на этого человека я не чувствовал подвохи и лжи. Это был профессионал, который досконально знал своё дело. – Возможно, вы не сталкивались с подобным там, откуда вы пришли, Накмор Драк. Здесь же паранормальные явления не только существуют, но и разняться в самом широком диапазоне от спонтанного проявления человеком необычных способностей или действия очередного предмета силы, до альтернативных мировых событий такой силы, что они способны буквально менять лик реальности.       - Не поверю, пока не увижу, - проворчал ящер. – Так бы я им сказал, если бы не встретился с вашим… Советом.       - Вам ещё предстоит узнать, насколько глубока эта кроличья нора.       - Причём тут кроличья нора?       - Расхожее выражение, - ответил я. Мы уже довольно долго беседовали, но так и не приблизились к основным вопросам. Я решил это исправить. Но прежде нужно было кое-что уточнить. – Я так понял, что возвращение нашего оружия – это не всё, что было поручено советом в отношении нас.       - Верно, - кивнул Захария, окатив меня взглядом поверх очков. – Второе – Бюро было предписано оказать вам содействие по мере возможности.       - Директор Тренч! – встревоженный и даже растерянный возглас СУЗИ заставил нас всех посмотреть на неё. И сейчас поразился тому, насколько неуверенной и даже несколько напуганной она казалась. Но почему? – Что это за место? Всё это здание – одна сплошная аномалия, где локальные изменения законов физики, геометрии и метрики пространства происходят постоянно! Я даже отдалённо не могу предположить, что это такое…       - И вы это… чувствуете? – впервые удивление появилось и на лице Тренча.       - Я…, - СУЗИ «вздохнула». Хотя я не уверен, что она сделала именно это, но было очень похоже. – Я получаю данные, которые не поддаются анализу, - директор понимающе кивнул. Судя по всему он уже знал, кто такая СУЗИ.       - Всё просто – штаб-квартира Бюро располагается в так называемом «Старейшем доме». Оно располагается в так называемом месте силы – зоне, где законы обычной физики не действуют. Более того – само здание является самым большим, мощным и таинственным предметом силы из всех, известных Бюро. Оно связано с множеством измерений и, вполне вероятно, то, что видим мы – это лишь часть необозримо большего целого. Что твориться на этажах за пределами зоны, доступной Бюро, до сих пор не известно. Некоторые наши учёные полагают, что «Старейший дом» - это воплощение идеи мирового древа, связывающего все миры вселенной друг с другом.       - Это…, - СУЗИ не нашла, что ответить на подобное в высшей степени неординарное объяснение.       - Это сложно осмыслить даже нам, суеверным и нелогичным людям, - тепло улыбнулся Захария. – Не стоит на этом зацикливаться. Просто примите, что есть вещи, которые пока нельзя объяснить.       И вот теперь, наконец, пришло время нужных вопросов.       - Бюро известно что-нибудь о «центре вечности» и «исходном мире»? – спросил я. Именно об этом говорил Совет, направляя нас в Нью-Йорк. Узнать секрет «исходного мира» и найти «центр вечности». И где же ещё мне было спрашивать об этом, как не в Бюро, занимающимся всякой паранормальщиной? Директор молчал, сверля меня оценивающим взглядом, от которого становилось неуютно. В какой-то момент даже почувствовал себя мотыльком под увеличительным стеклом энтомолога.       - На самом деле – не много, - наконец, ответил Тренч. – Нам известно лишь о самом факте существования подобных мест, но не более. Их местоположение и значение для Бюро – тайна. Что весьма показательно, учитывая наши возможности.       - Это не тот ответ, на который я рассчитывал, - соврал я, поскольку именно на что-то подобное и рассчитывал. Но всегда лучше спросить. К сожалению, я давно уяснил одну неприятную вещь – если дело может быть сложным, то именно таким оно и будет, каким бы простым не казалось вначале. – Получается как в русских сказках – нам велено пойти туда, не знаю куда, и найти то, не знаю что.       - Мистер Грей, знаете, что я понял за время работы директором Бюро?       - Просветите меня.       - Здесь не бывает случайных людей. А в вашем случае – не только людей. Тем более я не припомню, чтобы Совет вмешивался в нашу кадровую политику, своим единоличным решением протаскивая в штат новых сотрудников. Вы, господа и дамы, в этом плане уникальны. И оказались здесь не случайно. Потому, что Совет решил, что именно вы обладаете всем необходимым, чтобы справиться с той работой, для которой вас наняли, - вот теперь мне и впрямь показалось, что Тренч – мой начальник. Мне всегда казалось, начальники произносят именно такие речи – ожидаемые, нудные, и в целом не нужные.       - Ну, пушки у нас определённо есть, - вот уж кто не потерял присутствия духа, так это кроган.       - Вы правда считаете, что у нас уже есть то, что поможет справиться с задачей Совета? – спросила Самара. Всё происходящее порой начинало казаться ей странной галлюцинацией, лишённой видимого смысла. Но потом секундная слабость проходила, и азари вновь трезво смотрела на вещи. – Что это может быть?       - Знания, умения, таланты – что угодно, - пожал плечами Тренч. – Когда имеешь дело с неведомым, нельзя быть уверенным ни в чём.       - Кстати об этом, - вдруг воскликнул Моро, повернув свою бородатую физиономию ко мне. В глазах его я заметил тот же фанатичный огонь гениального прозрения, что пылает в очах безумного учёного, совершившего открытие всей своей жизни. – Джек, когда мы только прибыли в Нью-Йорк, ты говорил, что у тебя есть на примете пара человек, с которыми можно поговорить насчёт нашей сверхъестественной проблемы.       «Так вот он о чём!» - промелькнула мысль. А я уже понадеялся, что его действительно посетило озарение.       - Да, было такое, - и, произнеся эти слова, я понял, что Джокер может быть и прав! Но как я сам мог забыть такую элементарную вещь? А впрочем – легко. Был уже второй час ночи и Моро успел выспаться, пока мы колесили по городу в поисках штаб-квартиры Бюро. А кто был за рулём всё это время и не спал? Правильно – я.       - Вся эта история со Стариком, - и тут даже слепой бы заметил, каким интересом загорелись глаза Тренча, скрытые под линзами очков, - свела меня с очень интересными людьми в Хитерфилде. Пятеро девчонок, обладающих магической силой…       - Хитерфилд! – вдруг выдохнул Тренч, буквально уронив себя в кресло. Как будто он до этого долго бился над какой-то загадкой, а тут вдруг пришёл кто-то, кто разгадал её за пять секунд. – Вот, значит, как…       - Что-то не так, директор? – спросила СУЗИ, которой реакция Тренча говорила о многом.       - Вы всё узнаете, - выдохнул Тренч, закуривая новую сигарету. Пальцы его дрожали, выдавая волнение. – Но я абсолютно уверен – именно в Хитерфилд вам и надо. Это – ваша отправная точка…       Солнце, висевшее в зените, палило нещадно. Стоял невыносимый зной, и воздух, нагретый и очень горячий, колыхался волнами над бескрайним жёлто-оранжевым песчаным морем, вздыбленным холмами дюн, барханов и волнистых линий. Нестерпимо горячий жёсткий сухой ветер переносил песок, забивавшийся повсюду.       Воды здесь не было. Лишь песок, раскалённый настолько, что на нём можно было пожарить что угодно. Или зажариться самому. Редкие колючие растения и кактусы подозрительного вида изредка торчали из песка. Как будто они высунулись из-под земли на мгновение и готовы снова закопаться в следующую секунду, скрывая от любопытных глаз. Здесь безраздельно правила тишина, наполненная шорохами и скрипом песка.       Отряд из семи человек уныло продвигался по раскалённому песчаному пеклу в полном молчании. Шесть мужчин с угрюмыми лицами и одна девушка с тревожным взглядом, одетые во всё чёрное. Мужчины – в броню, девушка – в плащ. Не лучший выбор цвета. Но вопреки ожиданиям они не выглядели измождёнными, пот не катился градом по их лицам, и казалось, будто они ещё полны сил.       Они шли, поднимаясь к вершине довольно высокой дюны. Достаточно высокой, чтобы оттуда можно было на несколько километров вокруг обозревать песчаное море, где не за что было зацепиться взгляду. Неловкий шаг, лишнее движение – и песчаная лавина с шорохом сорвалась вниз по склону, увлекая за собой матерящегося Первина, которого, всё же, успели подхватить шедшие рядом Зиновин и Крутов.       - Спасибо, - отряхиваясь, сказал он. – Теперь главное – не прозевать появление Шаи-Хулуда…       - Поменьше бы ты читал свою «Дюну», - проворчал в ответ Крутов. – И побольше смотрел под ноги.       - Я всё никак не могу понять – почему вы привели нас сюда? – жмурясь от слишком яркого солнца, спросила Хай Лин, легко ступая по песку. Её взгляд упирался в спину Крутова, шагавшего впереди.       - Здесь неподалёку должен быть древний Город…, - прозвучало в ответ. – Теоретически.       - Что это значит?       - Просто посмотрите вон туда, - взобравшись на вершину, остановился Сергей Иванович, указав на запад – как раз в том направлении они и двигались. Хай Лин послушалась, взглянув в зыблющуюся маревом даль, поднеся руку козырьком ко лбу. Там, в нескольких километрах впереди, подёрнутые рябью горячего воздуха и скрытые дюнами, колыхались… силуэты. Это были странные вытянутые башни, иногда сверкавшие на солнце.       - Это – тот самый город? – Хай Лин терзали смутные сомнения. Даже если там и был город, то зачем он понадобился Крутову? И что это вообще за город такой, затерянный посреди пустыни? Руины? Как вообще что-то подобное может им помочь? И девушка, со свойственной себе в былые годы непосредственностью и прямотой, не стала скрывать свой скепсис. – Что мы там забыли, мистер Крутов?       - Ваши сомнения понятны, - продолжив путь, сказал мужчина. – Но тут лучше увидеть всё своими глазами. Когда будем на месте – вы всё поймёте.       - Судя по тому, что тут только я задаю вопросы, остальные в курсе того, что к чему, - нахмурилась девушка, сунув руки в карманы плаща и пнув песок. Всё-таки она чувствовала – эти люди почему-то относятся к ней не то, чтобы с недоверием, но отчужденно, что ли. И, хоть она не показывала этого внешне, но такое отношение её задевало. «Может это от того что они знали другую Хай Лин?», - волшебница поглядела в затылок Крутову, уверенно шагавшему впереди, как будто надеялась прочесть его мысли. Они уже спустились с дюны, что теперь высилась позади песчаной горой. «Наплевать! С чего мне вообще важно их ко мне отношение?!» - и, всё же, оно было важно, как иррационально это ни было.       - Шеф, может, всё-таки, антигравы? – взмолился Первин.       - Нет. Не хочу, чтобы у хранителя города был повод к каким-либо активным действиям в наш адрес, - отрезал Крутов, заставив бойца приуныть и чуть сбавить скорость. Теперь они с Хай Лин шли рядом.       - Такими темпами мы до вечера будем плестись, - посетовал он, ни к кому не обращаясь. Но тут и глупцу было понятно, что он пытался завязать разговор с Хай Лин. Она поняла.       - Могу предложить перейти на бег – тогда будет в два раза быстрее, - прозвучал за спиной ехидный голос Петрова.       - Да ты, друже, петросянить пробуешь? – беззлобно удивился Первину, оглядываясь на хитрую физиономию товарища. – Не стоит. Всё-равно до уровня Евгения Вагановича тебе далеко.       - За то ты у нас – чудила из Нижнего Тагила…       Далее между ними завязалась шуточная перепалка, в которой Хай Лин не поняла ровным счётом ничего. И, всё же, на душе стало теплее. Впрочем, спустя несколько минут поток острот с обеих сторон иссяк, и отряд продолжи движение в тишине. И это было мучительно монотонно. Вокруг были только сплошной песок, покрытый волнами и барханами, а над головой – ярко-голубое, без единого облачка, небо. И всё. Да, впереди конечной точкой маршрута в мареве нагретого воздуха плясали башни таинственного города, различимые теперь немного лучше. Но только и всего. Юная чародейка морально устала смотреть на этот унылый однообразный пейзаж. А ещё она просто устала – с тех пор, как они спаслись от нацистов в Пенемюнде, у них не было возможности нормально отдохнуть, а тут ещё ноги вязли в песке и каждый шаг давался с трудом.       - Надо было переместиться ближе, - ворчал впереди Павлов, ступая угрюмо и косолапо как медведь. Только Зиновин и Соловей шли, не проронив ни звука.       - К вечеру точно доберёмся, - вполне бодро прокомментировал Крутов. Он, в общем, и сам понимал, что перестраховался, направляя портал так далеко от Города. Но всегда лучше перебдеть, чем недобдеть. Город. Он вспомнил, когда впервые там оказался. Много лет назад, когда началась вся эта история с некромантом Сандро и Слингером. И он помнил, какая участь постигла нацистскую экспедицию, вошедшую в город. Их останки устилали пол многих помещений Мавзолея – центральной башни города. Потому, что они пришли без разрешения и принялись лезть туда, куда их никто не звал. Потому, что город был не простой. Но тогда об этом никто ещё не знал… А потом в памяти воскресли образы периода Вторжения Шао’ссоров… «Периода», - Крутов горько усмехнулся. «А ведь всё это заняло лишь несколько дней. Но каковы масштабы последствий!» Да, именно тогда и открылась главная тайна пустынного Города, к которому они сейчас держали путь. И Сергей Иванович очень надеялся, что этот путь проделают не напрасно. Потому, что если не это, то он уже не знал, что ещё можно предпринять. Этот Город был последней более-менее реальной надеждой в их ситуации. Вот только даже при самом лучшем раскладе Крутов не знал, что это даст. Впрочем, остальным об этом знать было совершенно ни к чему. Пусть лучше у них будет конкретная понятная цель. «Интересно, что бы в нашей ситуации провернул Странник?» - укол совести при упоминании имени этого человека оказался неожиданно сильным и неприятным. Да, Сергей Иванович уже не мог как прежде относиться к Страннику, пожертвовавшему собой ради их спасения. Безусловно, тот совершил чудовищное преступление, спровоцировав атаку Шао’ссоров на Землю. Хотя, как бы ни претила ему эта мысль, нападение ящеров имело и неожиданные плюсы. Были уничтожены олигархические кланы, опутавшие своей паутиной весь мир и мнившие себя его теневым правительством, а на деле являвшиеся паразитами, безудержно поглощавшими ресурсы планеты и людские жизни, не способные утолить свою алчность. Рухнула вся социальная структура и экономическая система, общественные отношения претерпели значительные изменения. Исчезли искусственные препоны, мешавшие человечеству двигаться по пути духовного и научного развития. Планета, истерзанная хищническим, потребительским к себе отношением человечества, которое воспитывалось сызмальства на протяжении столетий сообразно плану мировой закулисы, начала очищаться и оздоравливаться. Когда рассеялись дымы от пожарищ над уничтоженными бомбардировкой городами, с ними начал рассеиваться и смог – порождение фальшивого прогресса паразитической цивилизации. А потом, со временем, стала восстанавливаться и экология: очистились и наполнились жизнью водоёмы и леса. А люди… Люди пытались выжить в изменившемся мире. В мире, где принципы «моя хата с краю», «бери от жизни всё», «каждый сам за себя» и такое понятие как «благосостояние индивида в ущерб обществу», которые до того были бичом цивилизации, превратились в то, что остатки этой самой цивилизации грозило погубить окончательно. И, чтобы выжить, человечеству пришлось от них отказаться, выбросить на свалку истории как использованный подгузник вместе с теми, кто этих взглядов придерживался. А их осталось прискорбно много – маргиналов всех мастей, что подняли головы в условиях воцарившегося хаоса. Это были и обычные паразитические личности, стремящиеся жить за чужой счёт, но мнящие себя пупами Земли. Это были убийцы, мародёры, грабители, насильники, маньяки, выжившие миллиардеры и главы корпораций, члены правительства некоторых стран. И, конечно, некоторые уцелевшие представители самопровозглашённой элиты из тех, что были завсегдатаями «Бильдербергского клуба» и прочих подобных сборищ. Они сбивались в стаи, одни служили другим, и эти выродки едва не разорвали планету на лоскутное одеяло новых феодальных уделов. Едва. Но начав действовать открыто, они сами нарисовали на себе мишени. Их истребление стало залогом выживания человечества, уставшего жить под пятой мерзавцев и начавшего строить новую систему социальных отношений, в которой не было места деньгам, а в основе её лежали принципы общего блага, взаимопомощи и высшие идеалы нравственности, которыми так богаты мировые религии, для которых началась своего рода эпоха возрождения.       Отряд шёл и шел. Не сбавляя шаг. Не уставая – броня бойцов была рассчитана и на пустыню. Вдали уже маячили башни Города, отчётливо различимые, но всё ещё далёкие. Солнце медленно плелось по небосводу, орошая пустыню иссушающим зноем, от которого было трудно дышать, а мысли текли вяло, нехотя, густые как патока.       Хай Лин думала о своей бабушке. Ян Лин наверняка сейчас места себе не находит из-за её исчезновения. И какой чёрт вообще дёрнул её прийти ночью к Страннику и расспрашивать про образы из своих снов? Но кто мог знать, чем всё это обернётся в итоге? И теперь сердце обливалось кровью при мысли о том, как сильно волнуется Ян Лин. Девушка закусила губу, чтобы не заплакать. Посмотрела на плетущегося рядом Первина. Вот уж кто не терял присутствия духа и выглядел совершенно беззаботно. Их взгляды встретились, и Николай подмигнул волшебнице. Та смутилась.       - Внимание! Анекдот! – друг объявил Первин, набрав воздухе в грудь, и тоном истинного рассказчика принялся вещать прежде, чем его остановили. – Поспорили как-то три мужика, кто самое большое яблоко вырастил. Один говорит:       - Вот у меня яблоко выросло – я его на табуретку положил, так у неё ножки сломались!       - Фигня, - говорит второй. – У меня яблоко такое уродилось, что я его, когда на стол положил – у стола ножки подломились!       - Это всё ерунда, братцы, - начал третий. – Вот у меня яблоко так яблоко! Я его еле не телегу уместил…       - И что? Телега сломалась? – спрашивают остальные.       - Нет. Червяк вылез и лошадь сожрал, - закончил Первин, заулыбавшись настолько широкой и белоснежной улыбкой, что ей бы позавидовал любой голливудский артист.       Хай Лин засмеялась, вырванная из неприятных размышлений этой неказистой историей.       - Так ведь старьё же, - возмутился сзади Петров.       - Точно. Поновее ничего нет? – впервые с момента их появления в пустыне заговорил Соловей, всем своим интеллигентным видом показывая, что рассказывать старые анекдоты в столь почтенной компании – моветон высшей пробы.       - Ну, извольте, - правый глаз Первина как-то недобро сверкнул, и он вновь завёл свою шарманку. - Как-то поймали бандиты сталкера. Подошли к колодцу, окунули его головой вниз по пояс. Через минуту достают и спрашивают:       - Артефакты, бабло ЕСТЬ?!       Он им:       - Нету…       Опускают его еще раз. Достали, спрашивают:       - Артефакты, бабло ЕСТЬ?!       - Да нету!       Опять окунули. И опять спрашивают:       - Артефакты, бабло ЕСТЬ?!       Ну, тот и не выдержал:       - Блин. Вы или ОПУСКАЙТЕ глубже или ДЕРЖИТЕ дольше. ДНО мутное - ни хрена не видно!       Павлов внезапно разразился хрюкающим смехом, Соловей со страдальческим видом провёл рукой по лицу, а Хай Лин… ну, такая смена настроя группы была ей в радость. И только Крутов, незаметно покачав головой, проворчал: «Балаган». Впрочем, ничего больше он не сделал.       Так они и шли дальше – периодически травя анекдоты различной степени бородатости и заезженности. Некоторые из них и впрямь были смешными. Порой даже настолько, что Хай Лин смеялась в голос. Если, конечно, понимала суть русского юмора. В забаве, подкинутой отряду Первиным, участвовали все. Даже хмурый Крутов рассказал пару любимых анекдотов про Штирлица, а юная волшебница приобщила землян к юмору Меридиана, оказавшемуся вполне понятным. Конечно, не обошлось без участия таких колоритных персон, как Вовочка, поручик Ржевский, чукча, тёща, новый русский и другие.       Семь человек шли по пустыне к городу, шпили которого были всё ближе, и оглашали округу громким смехом. Уже очень давно никто не позволял себе относиться к этой пустыне так непочтительно. Будь она живым существом, то могла бы даже обидеться. Но пустыня оставалась лишь пустыней – только песок, жара и смерть.       - Не смешно, - Магнус и впрямь был далёк от того состояния, которое принято называть весёлым. Колючий взгляд из-под кустистых бровей сверлил Фрейнара.       - Моё дело – предложить, - как ни в чём ни бывало, пожал тот плечами. – Но очевидно, что здесь нам делать больше нечего.       - Если только мы не хотим сделать за этого Странника то, что собирался сделать он сам, - Аноар был задумчив. Вернее – задумчивее, чем обычно. Грозовые тучи тяжёлых мыслей клубились в его голове. Сейчас его уже не столько тревожила судьба стражницы, сколько Странника. Он прекрасно представлял, что могут сделать нацисты, получив в свои руки путешественника. И что могут от него получить. Но единственное, что мог сейчас волшебник – сжимать кулаки от бессилия. Он уже не мог отправиться в прошлое и изменить его. Фиксированная точка во времени. А даже если и нет – не известно, к каким последствиям это могло привести. Возможно – к каскаду парадоксов, которые разрушат вселенную. А ещё было чудовище, увиденное Морионом. Не-е-ет, слишком опасно. А значит, их путь был ясен – Меридиан.       - Морион, ты видел, куда именно на Меридиане отправилась моя внучка? – голос бывшей стражницы был уже куда спокойнее. Теперь, когда она узнала, что с Хай Лин всё в порядке, её душа перестала метаться и стонать от страха за судьбу единственного родного человека.       - Нет, - качнул головой слепец. – Но когда прибудем туда, я увижу.       - Тогда нечего здесь бить баклуши, - заключил Магнус, лёгким жестом руки открывая портал внутри их сферы, с другой стороны которого во всей своей красе предстала столица меридиана. Ещё один жест изменил место прибытия на Долину Хугонгов – высаживаться в центре города было бы опрометчиво. Секунду спустя маги, не бросив ни единого взгляда на лесную дорогу с уничтоженным нацистским конвоем внизу, скрылись в сияющем кольце энергии. Последним был Фрейнар. Едва он совершил переход, как сфера невидимости растаяла, а портал исчез, втянувшись в точку.       Огромная равнина, поросшая высокой сочной травой, раскинулась от горизонта до горизонта. Чистое вечернее небо уже окрасилось оранжевым, подрумянивая немногочисленные облака, а усталое солнце клонилось к земле, намереваясь уснуть до утра. Воздух был чист и напоён прекрасными запахами – луговые травы, цветы, ручей, журчавший неподалёку.       Да только подобное впечатление могло создаться, если рассматривать Долину Хугонгов издалека, с приличного расстояния. Почему? Всё просто – Хугонги. Огромная колония этих внушительных, похожих на страусов, не летающих птиц, облюбовала эти места настолько давно, что даже местные уже не помнили, когда же эти птицы появились здесь впервые. И как только начинал дуть ветер, то горе вам, если вы стояли у него на пути. Тогда вы сразу понимали, что хугонги – далеко не самые чистоплотные создания. Гадили они здесь же, а поскольку птиц было в долине ну очень много, то смрад стоял такой, что без костюма химической защиты или на худой конец противогаза нормально дышать было невозможно. А ещё здесь были десятки, если не сотни гнёзд. Птенцы уже давно вылупились, но самостоятельной жизнью ещё не зажили, повсюду следуя за матерью по три-пять птиц, покрытых мягким серым оперением, что были ростом с ребёнка лет десяти. Гвалт стоял неимоверный!       - Прекрасно! Рай для орнитолога! – процедил Фрейнар, брезгливо морщась и закрывая рукой нос от вони, которая набросилась на него, едва маг вышел из портала. Но вдобавок к этому судьба приготовила франту ещё одну подлую ловушку, в которую он, не заметив, естественно, вступил, пачкая идеально чистые чёрные туфли. – Ненавижу хугонгов, - взгляд волшебника метнул молнии в Магнуса, будто это архимаг был виноват в конфузе.       - Морион? – Магнус не обратил внимания на брюзжание зоатанца, и лишь качнул посохом – шум криков птиц и дивные ароматы стали на несколько порядков терпимее.       - Знаю, - кивнул провидец, снимая очки. Глаза его вспыхнули ярким синим сиянием, столь же мощным, как сварка, и Морион начал говорить. – Вижу болото. Топь Шипов… Смерть взяла там богатую жатву. Но их там уже нет…       Образы событий прошлого, настоящего и возможного грядущего обрушивались на сознание слепца со скоростью урагана, перемешанные, искажённые рябью вероятностей, и он едва успевал анализировать поступающую информацию.       - Я вижу…, - продолжил он с трепетом и благоговением, коих никто не ожидал от него услышать. - Вижу город в пустыне… Город в облаках… сама история, что позабыта всеми, кроме тех, кто её творил… И семь путников, идущие за помощью… Они уже близко, и ОН видит их. Хай Лин – одна из них.       Глаза провидца закрылись, и он сел в позу лотоса, приводя в порядок дыхание, мысли и энергетические потоки тела.       - Город в пустыне? – переспросила Ян Лин. – Магнус, вы знаете, что это может быть?       - Нет, - отозвался старик, огладив бороду. Обычно этот жест означал, что архимаг пребывает в задумчивости.       - А я, кажется, что-то подобное слышал, - неуверенно начал Аноар. закрома его памяти хранили множество легенд, сказаний и преданий. Но даже по меркам магов он был стар, и волшебство далеко не всегда помогало вспомнить то, что было нужно. – Но что именно – не припомню.       - Дайте перевести дух, и я вас направлю, - со спокойствием истинного буддийского монаха, постигшего дзен, сказал Морион.       - Хорошо. Но давай ты будешь делать это в каком-нибудь другом месте, - Фрейнар не желал оставаться здесь ни секунды…       «Итак, Дон Жуан, ты всё запомнил?» - прошелестел в голове голос рейтера, возомнившего себя наставником в любовных и прочих отношениях, и явно получавшего от этой роли истинное удовольствие.       «Всё», - мысль Калеба по зашифрованному каналу, на частотах, которые больше никто не использовал, метнулась к собеседнику радиоволной.       «Вот и славно», - довольно крякнул рейтер. «Самое главное, благодаря Миранде мы знаем, что их телепатия не работает постоянно, а твои электронные мозги и вовсе ей не подвластны».       «Или по делу, или заткнись», - менторский тон старого вояки дико раздражал, а тот нарочно именно его во всю мощь. «Что говорит Миранда?»       «Она уже там. Вошла в систему. Будет вести тебя, когда окажешься на месте».       «Понял», - всё же, вести такие мысленные разговоры, находясь за рулём подержанного «Феррари» было неудобно. Даже для кибернетически усовершенствованного Калеба.       Юноша вёл машину в плотном городском траффике почти в самый час пик, и всё внимание должен был уделять дороге. А там уже начинала вырисовываться пробка – легковушка впереди плелась со скоростью улитки, справа натужно сигналил грузовик, загруженный чем-то, накрытым брезентом. Слева рывками тащился автобус – старенький «Фольксваген».       «Надо было брать мотоцикл», - посетовал Калеб, когда его ряд, всё-таки, встал, разразившись возмущёнными переливами гудков. От нечего делать юноша начал блуждать взглядом по улице, архитектурно убогой и похожей на любую другую улицу любого другого нацистского города. Для него все они были одинаковы. Но, всё же, этот город казался ему светлее и уютнее суетливого угрюмого Нью-Йорка, где они были несколько дней назад. Здания, которые он здесь видел, хотя и были выполнены в едином архитектурном стиле Шпеера, был не такими помпезными, не такими высокими и тяжеловесными, хотя всё-равно были кичливо одеты в красно-чёрные знамёна Рейха, реявшие на ветру чуть ли не на каждом углу. Улицы здесь были широки и чисты, а прохожие… Всматриваясь в их лица, Калеб понимал одну простую вещь – он их ненавидел. Все эти холёные «благообразные бюргеры» и «истинные арийцы», в которых постепенно превращалось население Земли, жили счастливо и припеваючи на костях и смерти тех, кого ограбили и истребили легионы Рейха. И всем было наплевать… Это жгло душу такой злобой, что он был готов уничтожить их всех.       Но чего у нацистов было не отнять, так это умения организовать уличное движение – не прошло и десяти минут, как пробка сдвинулась с мёртвой точки, рассосалась, и Калеб смог продолжить путь.       Почти неделю их группа, состоявшая из двух человек, меридианца и девушки-оборотня колесила по Северной Америке, следуя за Валькириями, участвовавшими в различных публичных мероприятиях. Какой бы город те не посещали, группа «Фронта освобождения» появлялась там вслед за ними, всякий раз меняя транспорт. Это было крайне рискованное предприятие – большинство ячеек «Фронта» на Земле давно были уничтожены, а большинство агентов – раскрыты. Повсюду велась тотальная слежка за населением, как с помощью камер, так и чипов. Маскировка Ватека вообще была отдельной темой, не говоря уже о том, что им пришлось использовать пиратские чипы-идентификаторы, без которых шагу нельзя было ступить, не обратив на себя внимания автоматической системы наблюдения, опутавшей своими сетями всю Землю. Но, всё же, им удалось остаться незамеченными – несмотря на все трудности, у «Фронта» ещё оставались друзья. Благодаря их помощи группе удалось вдоволь изучить валькирий, их поведение и психологические особенности, понаблюдать за их окружением, в котором внезапно обнаружились такие неудобные персоны, как члены антимагического отряда «Конунг» Вюст и Ферецци, а так же внук самого Геринга.       И вот, когда группа Калеба уже изучила всё, что нужно, путь привёл их сюда, в солнечный Хайдеркраутфельд, с которым было связано детство всех трёх Валькирий.       Купол городского стадиона имени Йоахима Лёва уже виднелся вдали, возвышаясь над зданиями изящной ажурной конструкцией сетчато-ячеистой структуры, серебрясь на солнце. Именно туда сейчас стекались многие транспортные потоки на загруженных улицах города. Именно там сегодня ровно в шесть вечера должен был состояться концерт Вэнса Майкла Джастина – одного из популярнейших певцов Североамериканских территорий Рейха, к творчеству которого Валькирии оказались удивительно неравнодушны. Покупка билета на это действо стоила больших усилий и сопоставимой с ними суммы, но благодаря перекупщикам и спекулянтам один из этих вожделенных документов оказался в распоряжении отряда. А поскольку дальше медлить было нельзя, то именно на концерте группа и решила перейти к активным действиям.       Калеб вырулил из-за дома на перекрёстке, и прямо впереди, невероятно огромный, выросла серебристая громада стадиона. Бесконечные ряды стоянок тянулись вдоль его овальных стен, сотни патрульных дронов вились в воздухе, а на земле действовали полицейские в чёрной форме, следя за порядком среди всё прибывающих зрителей.       Люди стекались сюда не только со всего города – многие приезжали из других регионов, а потому на стоянках было не протолкнуться, и десять минут Калеб потратил только на то, чтобы найти свободное место.       «Привет тебе, железный получеловек», - игривый голос Миранды прорезался в голове радиосигналом. «Объекты уже в гуще событий. Держи картинку», - тут же в нижней правой части поля зрения Калеба возникло окошко-экран, где транслировалось изображение с одной из камер на стадионе. Это был огромный амфитеатр на двести тысяч человек, ряды которого концентрическими овалами возносились на стометровую высоту. На самом поле была возведена эпичная сцена, рядом с которой тоже толпились люди – самые преданные фанаты, которые не поскупились на очень дорогие билеты. Валькирии были там. Тут же Калебу была передана и схема стадиона, где красной линией был отмечен маршрут с минимальным количеством полиции на квадратный метр. Киборг сохранил её и, выбравшись из авто, двинулся к ближайшему входу на стадион, рядом с которым стояли металлические сетки-заграждения, создавая своеобразный коридор к турникетам.       Парень одёрнул плащ, поднял воротник – на дворе стояла зима, и прохладный ветер дул не переставая. Несколько мгновений спустя юноша влился в широкую, многочисленную и шумную очередь пёстро разодетых людей. Народ стоял почти вплотную друг к другу, было тесно, кто-то активно работал локтями, вокруг стоял оглушительный гомон сотен голосов, а полицейские по трое пропускали через турникеты и металлоискатели в конце «зарешёченного» коридора. Калеб не волновался по поводу металлоискателей – большинство его аугментаций и имплантов было невозможно обнаружить таким примитивным способом. Да и потом – в толпе кроме него имелось достаточно людей разной степени киборгизации, что, в принципе, было широко распространено на территориях Рейха, насколько мог судить юноша, вспоминая и посещённые ранее города.       Наконец, двигаясь в плотном людском потоке, брызжущем восторгом по поводу предстоящего мероприятия, Калеб добрался до турникетов, где заграждения сужали коридор в некое подобие горловины. Три арки металлоискателей стояли впереди. Их обслуживали шестеро полицейских с карабинами за спиной, и сотрудники стадиона, тут же проверявшие билеты.       - Следующий, - устало объявил «полицай», когда странная дама неопределённого возраста, шедшая перед Калебом, миновав «последний рубеж обороны», отделявший её от входа на стадион, устремилась внутрь. Калеб шагнул вперёд, через прямоугольную арку, выуживая билет из внутреннего кармана своего коричневого плаща. Арка молчала, билет взял контролёр, забрал отрывную часть и вернул. И всё.       Калеб был на месте, прямо перед ажурной громадой стадиона, откуда неистовство зрителей, сгоравших от нетерпения, выплёскивалось наружу волнами шума. Собравшись с духом, борец за свободу вошёл в отворившиеся двери и оказался в просторном многоярусном атриуме, носившем на себе прискорбное влияние нацистского представления об эстетике. Здесь было полно народу, спешащего по своим делам – в основном к выходам на трибуны. Многие ехали на эскалаторах, кто-то пользовался лифтами. Как раз по системе внутреннего оповещения объявили, что до начала концерта осталось двадцать минут.       «Итак, ты готов приударить за дамой сердца?» - и снова ехидный голосок Миранды обрушился как снег на голову.       «И ты, Миранда? Мне Рейтера за глаза хватает» - Калеб мысленно попытался изобразить лицо Юлия Цезаря в момент предательства Брута и придать страдальческий тон голосу, но не был уверен, что у него получилось.       «Ладно», - сжалилась девушка. «Я страхую. Если что – сообщу. А пока – радиомолчание».       Калеб угрюмо кивнул, довольный тем, что хоть Миранда не стала развивать тему его «донжуанства во имя долга». А потому, следуя полученной схеме, он двинулся к выходу на поле. Несколько минут спустя киборг уже шёл по мягкому зелёному газону в окружении увлекших его сотен других людей. Такое же, как все. Неприметный. Обычный. Не вызывающий подозрений. Как и сотни других людей, стекавшихся к сцене. И только оказавшись здесь, внизу на поле, находясь в самом сердце стадиона, окружённый сотнями людей и заполненными до отказа трибунами, что казались отвесными стенами, уносившимися ввысь под самый купол, откуда на поле лился мягкий яркий свет, Калеб смог оценить истинный масштаб этого грандиозного спортивного сооружения имени знаменитого футболиста. Сцена была под стать – вычурная и настолько огромная, что там могла размеситься целая дивизия.       Он всё шёл и шёл, лавируя в этом волнующемся и шумящем людском море, приближаясь к сцене, пока не увидел их. Валькирий. Вокруг них словно был незримый барьер – люди разговаривали с ними, пытались обратить их внимание на себя, махали руками, шутили, слали воздушные поцелуи, или фотографировались. Девушки отвечали им и выглядели весьма беззаботными. Но никто не смел переступать некую невидимую черту, из-за чего вокруг Валькирий в радиусе двух метров было абсолютно безлюдно.       «Что ж, вот и оно», - подумал Калеб, и в этот момент, заглушая шум зрительских трибун, по стадиону разнеслись громоподобные аккорды музыкального вступления. Концерт начинался…       Микроавтобус почти бесшумно мчался вперёд по шоссе, въезжая в пригород. За окном начали мелькать одно- и двухэтажные частные дома, обнесённые хлипкими заборчиками, во дворах которых были бассейны или идеальные газоны, садовые гномы или беседки… Где-то были собачьи будки, а где-то в дверях домов были сделаны дверцы для домашних питомцев. Этот вид умиротворял и вызывал ощущение уюта. Особенно сейчас – в предрассветное время, когда тьма ещё не ушла, но багрянец уже окрасил небеса, устремляясь вниз. Одноэтажная Америка. Так это называлось.       В такой час машин на дороге было не много, прохожих – и того меньше. Пригород, как-никак. Потому наш транспорт двигался резво и непринуждённо.       - Как-то это всё приторно-спокойно, - пробасил Драк, глядя в окно. Да, «Бюро» пришлось повозиться с новым транспортным средством для нас, чтобы обеспечить достойный уровень комфорта для каждого из новых «временных сотрудников». Даже кресло, соответствующее габаритам и физиологии крогана сварганили. Остальные, впрочем, довольствовались обычными, что в любом случае было лучше, чем в нашей предыдущей машине.       За рулём в этот раз была СУЗИ, которая вела предельно аккуратно. По крайней мере, ей не нужно было отдыхать. Я же пытался поспать от самого Нью-Йорка, иногда проваливаясь в лёгкую дремоту, но получалось плохо – азари и кроган периодически переговаривались, комментируя что-то, увиденное за окном, и в такие моменты я начинал люто завидовать Моро, который дрых без задних ног, развалившись в кресле.       - Не все народы настолько воинственны, как твой, - мягкий голос Самары убаюкивал.       - Ну да, - голос Драка напротив – вырывал из объятий Морфея с удивительной эффективностью. – Что там было написано на том щите? – провожая что-то взглядом в окне, спросил кроган.       - Добро пожаловать в Хитерфилд…