Вмешательство извне

Глава 1. След цели       Космос...       Последний рубеж.       Место, что веками манило мыслителей и мечтателей.       Ранее – место обитания Богов, а с развитием науки, когда стало ясно, что богам среди звёзд места не нашлось – обитель тайн и загадок.       Мириады звёзд, безразличных ко всему, холодно и лукаво подмигивающих сквозь тьму пространства и бездну времени любому, кто обратит на них свой взор. Планеты с самыми разнообразными условиями, газопылевые туманности огромной протяжённости, поля астероидов, дрейфующие во тьме, экзотические образования – такие, как чёрные дыры или войды…       Неизведанное с большой буквы «Н».       Бескрайние просторы вселенной, в которых властвуют темнота, холод и радиация, крайне неприветливые для человека, как впрочем, и для многих других форм жизни. Но звёзды, пусть и молчаливые, пусть и холодные, пусть порой и зловещие, всё-равно манили к себе. Манили столь сильно, что человек, движимый где мечтой, где – любопытством, а где банальной жаждой наживы, всё же, вырвался из своей колыбели, покинул Землю и устремился во вселенную.       Но человек не меняется, сколь бы сильно не развивалась наука. Ибо для того, чтобы человек изменился, измениться должны его взгляды, идеи, мировоззрение. Слишком многие не хотят этого менять. А потому экспансия космическая не привнесла, по сути, ничего нового в человеческие отношения, за исключением фона и новых достижений науки. Конфликты интересов порождали конфликты военные и политические, а те множили раздробленность и сепаратизм. И так далее, и тому подобное.       Единственное, с чем теперь приходилось считаться людям, это космос. Как и океан – космос не прощает ошибок. Как и океан – космос жесток. И не важно, где ты находишься - это справедливо для обжитых человеком звёздных систем, и уж тем более для тех, что находятся на периферии. Свободные, неисследованные территории, полные опасностей. Прибежище тех, кому не нашлось места в стройной системе общества будущего. Отщепенцы. Изгои. Бродяги. Простые путешественники. Преступники. Контрабандисты. Здесь, на периферии обжитых территорий, государственный контроль за соблюдением законов был весьма шаток. Как, впрочем, и в любую другую эпоху в любой другой периферии.       Контрабандисты мирно возили запрещённые товары вглубь территорий звёздных держав, рейдеры периодически «щипали» торговцев, путешественники путешествовали, бродяги слонялись, а торговцы… ну им везло, если они добирались до космических станций, не лишившись части товара, отданного одной или нескольким криминальным группировкам «за защиту и свободный проход».       Лишь военные патрули периодически нарушали обыденное течение жизни в таких захолустных системах. Но обычно об их приближении знали заранее – по ту сторону гиперворот всегда находились надёжные люди, которые за определённую мзду могли предоставить сведения о грядущих патрулях, маршруте их движения и прочих подробностях. И вот, когда из воронки энергии, удерживаемой открытыми створками огромных гиперворот вываливались военные корабли, все, кто не должен был попадаться им на глаза, уже давно сидели по норам. А патруль в составе звена истребителей, пары канонерок и совсем редко – целого крейсера начинал движение в сторону разгонных колец торговых линий.       И, всё же, военное присутствие на периферии, было ощутимым. Куда более ощутимым, чем присутствие стражей закона. Потому, что это была периферия. И не важно, что человечество за более чем восемь столетий космической экспансии не сталкивалось с другими цивилизациями. Это не давало гарантии, что в один не самый лучший день какая-нибудь инопланетная цивилизация не появиться на пороге. А потому – военные. Так надёжнее. Да и полезно время от времени гонять всю ту шушеру, которая обреталась в подобных системах, напоминая о том, что хоть это и периферия, но тоже входит в состав государства.       Так было везде в системах подобного рода – кластеры Сигма, Тау, Омикрон. Там не было пригодных для жизни планет, а если и были, то их освоение на текущем историческом этапе не представляло интереса ни для государств, ни для корпораций.       Так, например, было и в системе под именем Сигма-17, три солнца которой создавали просто чудовищный радиационный фон - более или менее спокойно, не опасаясь не то что смертельной дозы облучения, а банального сгорания корабля, можно перемещаться за пределами системы или в газовой туманности, расположенной довольно далеко от местных светил, и являющейся своеобразным естественным антирадиационным щитом. Огромное зелёное облако протягивалось в северной части системы, почти полностью скрывая эту область от любого – даже вооружённого новейшими сенсорами – взгляда. Туманность была совершенно никому не интересна, ибо добыча газа из неё являлась не рентабельной, как и разбор на полезные ископаемые поля астероидов. Поэтому система была малообитаемая.       Однако расчёты показывали, что в системе должна быть ещё как минимум одна планета – об этом говорил характер движения астероидов в безымянном поле, а так же движение туманности. Были, конечно, ещё и слухи, распространявшиеся на станциях некоторыми торговцами и путешественниками о том, что де планета надёжно скрывается в этой самой туманности. Но никаких доказательств, естественно, никто не мог предоставить, и потому слухи оставались слухами.       Но всё же и здесь был человек: в поясе астероидов давно отстроена исследовательская станция, а у гиперворот за пределами системы – станция «Свободный порт 7» - ещё один космический приют для путников, деловых людей и граждан, имеющих проблемы с законом, который оправдывает своё название. Нейтральная территория, где на время забываются все разногласия.       Станция была не велика, но благодаря своей репутации нейтральной стороны пожаловаться на отсутствие посетителей явно не могла – корабли вились вокруг постоянно, начиная мелкими истребителями и заканчивая внушительными грузовыми танкерами, протянувшимися на километр-полтора, гружёными огромными контейнерами на внешних подвесах.       Жизнь кипела. Пусть и не слишком активно – всё же это не центральные миры. Но корабли деловито сновали вокруг, заходя на посадку в доки или напротив – покидая их и направляясь к видневшимся вдали гипервратам. Мимо как раз пролетали три танкера под усиленной охраной из звена тяжёлых истребителей. Танкеры напоминали сороконожек, которые всеми своими лапами вцепились в контейнеры под длинным брюхом. Угловатые, неказистые, эти корабли, тем не менее, могли дать серьёзный отпор любому, кто бы вознамерился покуситься на их груз – на них было достаточно места для установки внушительного числа автоматических систем ведения огня.       Сквозь помехи в эфире пробивался голос диспетчера:       - Это Свободный порт 7. Мы видим вас на радаре. Назовите себя.       - Торговый караван шахтёрской гильдии. Направляемся в систему Сигма-19 с грузом золота.       - Понял. Путь открыт. Можете воспользоваться гиперворотами, - внушительная громада гиперворот далеко впереди раскрыла лепестки створок, начиная накапливать энергию для создания пространственного перехода – кольца и эффекторы заволокло сине-голубой, с проблесками белого, кружащейся пеленой.       - Отлично, Свободный порт. Конец связи...       - Внимание! Фиксирую появление неопознанных кораблей! – обеспокоено сообщил диспетчер.       - Что это? – тревога закралась и в голос ведущего каравана. Потому, что прямо перед станцией, перерезая путь каравану к гиперворотам, словно призраки из древних сказаний, возникли из сияющего марева два огромных корабля, не похожих ни на что, с чем когда-либо сталкивались люди. Объекты более всего походили на сростки синих кристаллов, по форме напоминающих кальмаров. И по манёврам, которые они начали выполнять, становилось ясно – неопознанные корабли готовятся атаковать!       - Не знаю... Они остановились. Чёрт! Они атакуют!!! - в следующее мгновение лавина бушующей энергии накрыла станцию, караван, и всё, что было рядом, сея хаос, ужас и смерть…       Странник прибыл в этот мир недавно. Он теперь уже не следовал по вектору, который запеленговал когда-то, по вектору, который уводил его в глубины Фрактала Времён, в адовые реальности: он обнаружил след. След, который мог оставить только такой же переместитель, который был у него самого. А это могло означать одно из двух. И он предпочёл, чтобы сей факт означал лишь одно – ОНА жива и тоже ищет его. И он изменил свой путь, как нашёптывал ему внутренний голос, интуиция. А он научился доверять интуиции ещё на Корусанте. Хотя не раз потом корил себя за то, что свернул с дороги, сомневаясь в правильности сделанного выбора, но раз за разом убеждал себя, что сейчас всё делает правильно. Помогало ненадолго.       Этот мир - будущее. Весьма далёкое, да и не очень светлое. Люди вышли в космос. Затем кровопролитная война за ресурсы и новые территории в космосе, уничтожение родной солнечной системы. Впрочем, не стоит винить в этом людей - постарались пришельцы, но кто об этом знает? И вот теперь они здесь, в секторе Сириуса, как они называют эту часть галактики. Колонисты, которые уже восемьсот лет обустраивают здесь свою жизнь, борются за существование. Изначально сюда прибыли пять кораблей с беженцами, отчаявшимися дождаться окончания войны, в которой гибли миллиарды. Это действительно был акт отчаяния – шанс, что невооружённые корабли-ковчеги смогут прорвать блокаду был ничтожен.       И, всё же, им удалось.       Один из этих кораблей затем затерялся на краю галактики и о судьбе людей, находившихся на его борту с тех пор ничего не известно. Остальные четыре благополучно приземлились на планетах земного типа в разных уголках галактики. А теперь же колонии разрослись и превратились в четыре государства космического масштаба, которые и поделили между собой сектор Сириуса…       Странник шёл по улицам, угрюмо глядя на небоскрёбы, которыми было усеяно всё в этой части города. Высотки торчали из земли как иглы из подушечки – так же густо. Хотя, признаться, архитекторы расстарались, придавая им элегантные очертания, от того они не казались тяжеловесными и давящими на психику своей огромностью. А они действительно были огромны – порой встречались здания высотой в пару километров. А ещё роль играла избранная единая цветовая гамма для всех зданий в городе. Светлые бежевые или желтоватые тона. Решение, конечно, было странным. Едва оказавшись тут, Игорь сравнил эти здания с «жёлтыми домами». Но шутку некому было оценить, кроме него самого. А потом он привык и понял, что такое цветовое решение очень даже благоприятно действует на восприятие города, создавая впечатление его приветливости по отношению к жителям и гостям.       Что же его особенно порадовало – широкие светлые улицы, на которых наземного транспорта было не в пример меньше, чем в небе - летающего. Похоже, люди здесь так любили летать, что всё транспортное сообщение уже давно перешло в небеса. А вот там, стремительно проносясь меж шпилей высоток, сновали сотни и тысячи аэрокаров самой разной формы и назначения – зализанные легковые машины, угловатые грузовики, по большей части автоматические, аппараты тревожных служб периодически оглашали небо сиреной, и так далее. Движение было не менее оживлённым, чем на Корусанте, который врезался в память так сильно, что его оттуда было не вытравить. Впрочем, Странник и не собирался ничего забывать.       Улицы же города полнились людьми – кто-то выходил из аэрокаров, прибывших на посадочные площадки, иные же напротив – садились в летающие машины, чтобы устремиться прочь. Общественный транспорт тоже никуда не делся – люди толпились на остановках, к которым точно по времени спускались с воздушных трасс пассажирские… Странник по привычке называл эти машины автобусами – уж очень те были похожи на привычный вид транспорта. Разве что колёс не было. А ещё люди спешили. Целые их потоки пересекали улицы. Клерки, военные, медики, рабочие – не важно, кто. Они говорили, шумели, спорили, связывались с кем-то по коммуникаторам. Игорь с удовольствием отметил, что этот мир миновала напасть, именуемая смартфонами. Коммуникаторы, которые использовались здесь, были штукой сугубо утилитарной и предназначенной строго для связи. Ничего лишнего, вроде фотоаппарата, видеокамеры, доступа к всемирной сети и тому подобной ерунды.       А ещё по улицам ходили роботы. Они не были слишком уж изящны, и скорее лишь своей формой напоминали человека – в остальном они были дальними родственниками некоторых типов дроидов, которых Игорю доводилось видеть на Корусанте. Тонкие ноги и руки, угловатое туловище, голова, более похожая на небольшой бочонок с «ушами» сенсоров. Роботы были повсюду, выполняя самые разные задачи – они водили транспорт, выполняли погрузочно-разгрузочные работы, оказывали первую медицинскую помощь и так далее. Многофункциональные и полезные.       Неподалёку находился космопорт, откуда регулярно взлетали корабли, и куда столь же регулярно они садились. Шпили диспетчерских вышек были хорошо видны даже из-за высоток.       В целом же город Игорю понравился, что бывало довольно редко. Обычно, оказываясь в больших городах, он ощущал себя неуютно из-за давящей суетливой атмосферы, который были пропитаны насквозь почти все мегаполисы. Они были безразличны к людям. Обычно. Этот же город от чего-то казался иным.       Организм требовал подзаправиться, и Странник начал выискивать взглядом ресторан, кафе или бар, где эту проблему можно было решить. Нужное заведение отыскалось достаточно быстро – близость к космопорту способствовала развитию малого и среднего бизнеса, ибо космические волки, пробывшие в объятиях межзвёздной пустоты неделю-другую, а то и месяц, начинали сильно тосковать по нормальной еде и выпивке. А спрос, как известно, рождает предложение.       В местном баре было довольно просторно и даже уютно. Приглушённый свет, удобные кожаные диванчики, полукругом охватывавшие столики, которых насчитывалось приличное количество. Народу много – от простых рабочих и полицейских до вполне уважаемых предпринимателей, и, конечно, гостей планеты, прибывших недавно, но свободные места всё ещё оставались. Из динамиков, встроенных в потолок, доносилась приятная музыка, напоминающая джаз…       Сделав заказ, Игорь занял один из свободных столиков и принялся ждать, погружённый в свои мысли, наблюдая за посетителями заведения. Вот девушка азиатской внешности что-то обсуждает с типом в строгом костюме, похожим на служащего какой-то важной компании. Вот трое рабочих устроили умеренное возлияние, явно что-то празднуя. Вот какой-то светловолосый парень в коричневой кожаной куртке и бежевых джинсах подошёл к стойке… Ничего, стоящего внимания.       Игорь вздохнул.       Он прибыл в этот мир потому, что сюда его привёл след. Но теперь его поиски зашли в тупик - здесь след чужого переместителя обрывался. В смысле здесь, конечно, остался след выхода в этот мир, но вот следа открытия портала в иной не было. Можно было сделать вывод - тот, кого искал Странник, ещё не покинул этот мир... А вернее сказать - та, которую он искал и из-за которой отправился в это путешествие. Хотя, конечно, это было только предположение, основанное на надежде. Но и только поиском вечно заниматься невозможно. Собственно, именно из-за желания хоть немного отдохнуть, Игорь и зашёл в бар.       - Что ж. Отдых мне всё же не помешает, - сам себе сказал он самому себе. Дал разрешение отдохнуть. «И без того уже почти год, как я иду по этому следу... И около полутора лет, как покинул аномальную вселенную Меридиан-Земля. Не известно, сколько ещё продлится этот поиск… Интересно, а сколько времени прошло там?»       Он не мог не думать о том мире. Несмотря на всё, приключившееся с ним там, тот мир был ему по нраву. Пожалуй, куда больше, чем все остальные. А, может от того, что там он нашёл людей, которых – пусть и с большими оговорками – мог назвать друзьями.       Стражницы.       Конечно, не всё было гладко, но эти девчонки были ему симпатичны. Своим идеализмом, детской наивностью, желанием помочь всем, кому возможно и решить все проблемы, взаимовыручкой… С тех пор, как он покинул родной мир, у него не осталось друзей.       Он помнил, как прощался со стражницами завесы. Это был вечер. Городской парк Хитерфилда, в котором даже под вечер было достаточно много посетителей. Потому, что здесь было красиво и уютно. Солнце тогда ещё алело на небе, но уже неуклонно стремилось упасть за горизонт.       - А тебе обязательно уходить? - тогда Ирма задала вопрос, который был на уме у всех стражниц, хотя ни одна из них никогда в этом не призналась бы. И, всё же, за то недолгое время, что они были знакомы со Странником, они стали… друзьями? Вилл в этом точно сомневалась, но остальные девочки оказались куда более дружелюбны по отношению к путешественнику.       - Да. Я ещё не нашёл того, что ищу, - с едва различимой в голосе грустью ответил Игорь. На самом деле какая-то часть его не хотела уходить. Какая-то часть его хотела остаться здесь, в этом мире.       - А что же ты ищешь? - спросила Вилл. Недоверие, которое она с самого начала испытывала к Страннику начало постепенно отступать, давая трещину. И, пожалуй, главной причиной этого стали события, случившиеся в замке Фобоса во время штурма.       - Это личное. Не думаю, что мне сейчас стоит отвечать. Когда-нибудь потом.       - Потом? А мы вообще когда-нибудь увидимся? - перебила подруг Тарани. Она была огорчена, что новый знакомый, столь стремительно появившись в их жизни, так же стремительно из неё и пропадает. Огненная чародейка никому не говорила, но ей очень хотелось узнать, что Странник видел во время своих путешествий. Пару раз он рассказывал удивительные истории, и юная мисс Кук оказалась захвачена романтикой путешествий между мирами. Ей хотелось знать больше. Прикоснуться к тайнам мироздания. И, конечно, не хотелось, чтобы новый товарищ сгинул в неизвестном направлении.       - Не исключено. Я бы даже сказал, что вероятность велика. К тому же я ведь оставляю вам уникальный телефон. Как я и сказал - если вам будет нужна моя помощь..., - он пожал плечами.       - Знаю - ты придёшь, - отношение Вилл к Страннику изменилось - теперь она ему начинала верить, и ей не очень-то хотелось расставаться с этим, пусть и странным, но всё же другом. Человеком, который спас ей жизнь.       - Это грустно. Кроме того, одиночество - не лучший спутник, - покачала головой Хай Лин. Вот уж кто был расстроен сильнее остальных. Повелительница воздуха всегда была самой эмоциональной из подруг, и сейчас в её глазах стояли слёзы – ведь она с самого начала отнеслась к Игорю как уж если не к другу, то к тому, кто достоин доверия.       - Возможно. Но иногда оно бывает очень полезно, - ответил Игорь, про себя добавив, что чаще всего оно оказывается вынужденным. Улыбнулся. - А что касается меня, то одиночество - это моё естественное состояние.       Они ещё много о чём говорили. Крутов тоже пробовал уговорить его остаться и помочь разобраться в некоторых технологиях, что Странник дал ФСБ, но не преуспел. А Игорь лишь пообещал, что ещё придёт когда-нибудь. Он не сказал им о том, что произошло, когда Медведев был арестован тогда, в Меридиане. Ни о взрыве, ни о странном человеке с дипломатом, остановившим время. Посчитал, что не стоит нагружать их проблемами. Он помнил, что сказал этот таинственный агент - что ему, возможно, ещё придётся вернуться. И теперь он готов был в это поверить - след, который он обнаружил, вёл в сторону двойной реальности Меридиан-Земля. Но пока не было уверенности, что он приведёт его именно туда - может в другой мир, находящийся в той же стороне?       Его размышления прервал очередной выпуск новостей, транслировавшийся по местному телевидению. Да, голографические технологии здесь были ещё в новинку, и потому балом правили более-менее привычные экраны, мониторы и тому подобные средства вывода визуальных данных. Большой, плоский как лист бумаги, экран, висел над барной стойкой, и голос за кадром, в котором было отображено копошение кораблей тревожных служб в какой-то системе у обломков чего-то, вещал, что уже два дня, как была взорвана станция «Свободный порт 7». Что ведётся расследование трагедии, унёсшей множество человеческих жизней. Что президент взяла это дело на личный контроль. Что все новостные службы чуть ли не каждые полчаса выходили в эфир с экстренными выпусками новостей – следили за тем, как спасательные суда с выжившими в этой катастрофе на борту следуют из Сигмы-17 в центральную систему Либерти - Манхеттен, либо сообщали о ходе расследования, или выдвигали собственные версии о причинах произошедшего. В общем, всё было как обычно – здесь за восемь столетий почти ничего не изменилось. В новостях всё время говорили о смерти и человеческом горе. Что в двадцать первом веке, что почти тысячу лет спустя. Голос за кадром вещал: «Два дня назад, 17 августа 2816 года в 18.44 по стандартному времени была уничтожена космическая станция «Свободный порт-7». В это время на станции находились три тысячи двести человек - персонал, торговцы и представители различных корпораций»       Изображение сменилось, показывая заходящие на посадку в космопорт Манхеттена пассажирские корабли.       «Сегодня же в столицу прибыли первые корабли с выжившими в крушении «Свободного порта-7». Большинство из них находятся в тяжёлом состоянии и были срочно госпитализированы. Некоторым повезло гораздо больше - они отделались ушибами и незначительными травмами. Согласно последним данным при взрыве станции погибли две тысячи шестьсот пятьдесят четыре человека.       Президент выразила соболезнования семьям погибших в этой катастрофе и назначила специальную комиссию для расследования данного инцидента.       Трагедия, крупнейшая из всех за последние 80 лет, произошла в системе Сигма-17, находящейся на границе контролируемых колониями территорий, что даёт повод говорить о том, что за взрывом станции могут стоять пираты, либо террористическая группировка «Орден»», - диктор продолжал ещё что-то говорить, а Странник усмехнулся – террористы или пираты. Похоже, кому-то очень хотелось сразу назначить виновных. А ведь расследование только началось и ещё не дало никаких результатов.       Наконец, подоспел его заказ – робот-официант поставил на столик поднос с заказанной едой и молчаливо удалился. Игорь запоздало кивнул тому вслед и принялся за трапезу.       Ему здесь нравилось. Он побывал во многих мирах, но лишь немногие западали в душу, немногие смогли ему понравится. Этот был одним из тех, кому подобное удалось.       Чёрно-золотистый технологичный браслет на запястье левой руки путешественника звякнул внезапно, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Что-то изменилось. И это касалось его поиска. Лёгким движением руки браслет обратился в наруч, как бы «раздавшись» в стороны и наплыв на руку, открылся небольшой экран. Странник бегло пробежал данные, которые вывела на экран система «переместителя».       - Значит, вот оно, - кивнул он, просмотрев данные. Система оповещала, что наконец-то обнаружила точку выхода - след чужого переместителя, ведущий прочь из этого мира. Как оказалась, поначалу сигнатуру её заглушали странные полевые вибрации, но теперь детекторы наноплаща, созданные специально для этой цели, выводили точные данные и координаты. – Какое совпадение, - кисло усмехнулся Игорь, читая координаты. - Сигма-17. Да ещё и в космосе. Придётся мне разжиться своим кораблём, - он встряхнул руку, и «наруч» переместителя снова превратился в небольшой браслет. Что ж, всё это означало, что ему теперь надо поторопиться с трапезой. А ещё он размышлял, где взять деньги. Мысли вертелись вокруг хорошо вооружённого корабля - точка выхода находилась за пределами территорий, подконтрольных колониям. Но всё это – потом. Пока нужно было подкрепиться.       Клаус Мартин Шваб (30 марта 1938, Равенсбург, Германия) — немецкий экономист; основатель и бессменный президент Всемирного экономического форума в Давосе с 1971 года. Обычно находится в тени при освещении событий форума в мировых СМИ. Однако именно благодаря ему появился формат ежегодных собраний мировой экономической и политической элиты в Давосе.       В первые годы своей карьеры он входил в состав правления ряда компаний, таких как The Swatch Group, The Daily Mail Group и Vontobel Holding. В последние годы на слуху более его общественная деятельность. Кроме Давосского форума, Шваб активно участвовал в работе ООН: был членом Консультативного совета ООН высокого уровня по устойчивому развитию и заместителем председателя Комитета ООН по планированию развития. Также Клаус Шваб входил в руководящий комитет Бильдербергского клуба.       Клаус Шваб родился в 1938 году в нацистской Германии в семье фабриканта. Его отец руководил компанией «Эшер Висс», которая была важной составляющей нацистской тяжёлой промышленности, создавая паровые турбины для промышленного производства. Семья Шваба избегала участия в войне, но стала невероятно богатой за как счет войны, так и последующих усилий по восстановлению Германии.       Клаус Шваб учился в Швейцарской высшей технической школе Цюриха. Он изучал машиностроение. После окончания высшей школы, Шваб получил диплом инженера. В 1965 году Шваб стал доктором технических наук (Dr. sc. techn.). Шваб также учился в университете швейцарского города Фрайбурга/Фрибура, где он изучал экономику промышленности. В 1967 году он получил степень доктора экономики. Окончил Гарвардский университет со степенью магистра государственного.       С 1971 по 2002 годы был профессором в университете Женевы.       С 1972 преподает деловое администрирование в Женевском университете. Активно участвует в академической жизни Гарвардского университета и Массачусетского технологического института. Как и Джордж Сорос, является последователем идей Карла Поппера.       В 1971 году Клаус Шваб организовал Европейскую конференцию менеджмента, на которой обсуждались и продвигались новейшие концепции экономического развития. С 1979 года начал издавать ежегодник «Global Competitiveness Report», в котором печатались статьи об экономике, конкуренции и опыте предпринимательства во всем мире. Учредил фонд, который становится объединительной платформой для обсуждения глобальных проблем ведущими политиками, экономистами и интеллектуалами. В 1987 году это объединение было названо Всемирным экономическим форумом.       В 1998 году совместно со своей женой Клаус Шваб основывает фонд «Schwab Foundation for Social Entrepreneurship», в 2004 году он основывает фонд «Форум молодых лидеров глобализации»…       Крутов Сергей Иванович оторвал взор от досье и помассировал переносицу. Глянул в окно – там уже давно была ночь.       - Что-то я засиделся, - сказал он самому себе.       Глава службы внутренней безопасности ФСБ России был высок, жилист. На вид ему можно было дать от тридцати пяти до сорока лет. Так оно и было – недавно ему исполнилось тридцать семь. Он не производил впечатления атлета, но выглядел подтянуто и был мастером рукопашного боя, а в прошлом – командиром спецподразделения. Лицо его – немного вытянутое, с чёткими чертами и твёрдым, волевым подбородком, производило впечатление неколебимости, уверенности и полностью соответствовало той работе, которой себя посвятил Сергей Иванович. Образ довершали ёжик светлых волос и серый деловой костюм.       Задумчивый взгляд его, серо-стального цвета, глаз скользил по кабинету. Это был кабинет Дмитрия Алексеевича Медведева. С момента ареста главы «Особого отдела» прошло уже несколько месяцев, но Крутову и службе безопасности до сих пор приходилось разбираться с его «наследием» - изымать и изучать документацию, инспектировать объекты, находящиеся в ведении «Отдела», проверять сотрудников, служивших под началом Медведева, разбираться в технологиях, которыми располагал «Особый отдел», и так далее. В итоге выяснилось, то далеко не обо всех изобретениях и технологиях Медведев докладывал руководству, были выявлены его пособники… С документацией было сложнее – в этом плане генерал сделал всё возможное, чтобы не нашлось бумажки, способной бросить на него тень.       Зато нашлись «бумажки», бросающие тень на многих видных людей как в России, так и за её пределами. И это можно было бы назвать банальным компроматом, если бы последующая проверка не обнаружила, что факты, собранные Медведевым на этих людей – а их было очень много – вполне соответствовали действительности. И то, что было написано в этих документах, определённо добавило Крутову головной боли. Разоблачение министра обороны Сердюкова, который, как выяснил Медведев, занимался казнокрадством в просто немыслимых масштабах, при этом старательно разрушая армию, но пока ещё успешно занимал свой пост. Подробнейший список всех прегрешений ныне покойных Гайдара, Чубайса и иже с ними, от которого волосы становились дыбом. И так – о многих действующих политиках даже самого высокого ранга, бизнесменах, криминальных авторитетах, людях из системной оппозиции. Изучая материалы на последних, Крутов пришёл к выводу, что все они – все эти Гозманы, Сванидзе, Амнуэли, Парфёновы, Шендеровичи и так далее – сотни имён и лиц – все они, по факту, были предателями. Изменниками Родины. В советское время их бы ждал расстрел. А сейчас… Сейчас власть делала пока ещё вид, что эти предатели ничего страшного не делают. Но они делали. А ведь ещё были антироссийские газеты, радио, вроде радио «Свобода» или «Эхо Москвы», даже телеканалы! И всё это работало на создание совершенно определённых настроений и установок в обществе.       Но особое внимание Крутова привлекли данные, собранные Дмитрием Алексеевичем на иностранные организации и зарубежных деятелей. Крутов лишь начал знакомиться с этими материалами, но ему уже было не по себе от того, насколько всё выходило скверно.       Взгляд снова опустился на досье Клауса Шваба.       «Клаус Шваб является членом множества попечительских советов и советов директоров различных предприятий. Он удостоен множества государственных наград и является почетным профессором многих университетов.       В 1971 году Шваб основал Европейский форум менеджмента, который проводил ежегодные встречи в Давосе (Швейцария). Здесь он пропагандировал свою идеологию «стейкхолдерного» капитализма, в рамках которой предприятия должны были быть вовлечены в более тесное сотрудничество с правительством и в целом рассматриваются как важные факторы глобальных преобразований, которые могут и должны вмешиваться в политику и общественные процессы.       Шваб относится к когорте так называемых «новых глобалистов»: группе представителей транснационального капитала, которые в конце 1960-х решили, что им необходимо взять на себя прямую роль в содействии глобализации. Главной идеей стало освобождение бизнеса от «постоянного вмешательства со стороны своей озадаченной родины, суверенного государства», и поэтому «Новые глобалисты» работали над тем, чтобы «утвердить суверенитет рынков как основу глобализации».       Решив, что «Новые глобалисты» нуждаются в официальной платформе для продвижения своих идей, Дэвид Рокфеллер создал Трехстороннюю комиссию, а Клаус Шваб основал Всемирный экономический форум. Эти бизнес-клубы успешно кооптировали членов политической элиты, и вместе они сформировали движущую силу политики, партнерства и программ, направленных на расширение границ рыночно ориентированной глобализации.       Одним из первых ключевых спикеров Давосского форума на первом этапе был Отто фон Габсбург – наследник австрийского престола, один из основателей Пан европейского движения (вместе с Куденове-Калерги), ярый противник СССР в Холодной войне.       В 1987 году Шваб переименовал свой Европейский форум менеджмента во Всемирный экономический форум.       «Стратегические партнеры» Всемирного экономического форума – это группа из 100 глобальных организаций самого высокого уровня. В неё входят крупнейшие мировые банки, такие как Barclays, Bank of America, Credit Suisse, Deutsche Bank, Morgan Stanley и Standard Chartered Bank, которые имеют огромную финансовую мощь.       Партнёры ВЭФ – это такие крупные технологические и коммуникационные компании, как Huawei, Publicis, Omnicom, две глобальные коммуникационные компании Facebook и Google, крупнейшее мировое агентство новостей Thompson Reuters, AstraZeneca и Pfizer.       Давос превратился в важную международную площадку, где обсуждались не только экономические, но и политические и дипломатические инициативы.       Призыв вице-канцлера Германии Ганса-Дитриха Геншера к миру в Давосе поверить на слово президенту СССР Михаилу Горбачеву, предлагавшему реформы, широко известен тем, что дал толчок окончанию холодной войны, распаду советского блока и объединению Германии. <…>       Неофициальная встреча, организованная Форумом, привела к началу Уругвайского раунда глобальных торговых переговоров, а позднее к созданию Всемирной торговой организации (ВТО).       По словам Шваба, мировой кризис – например, пандемия какой-нибудь болезни ускорит переход к эпохе четвертой промышленной революции. Цитата: «Мы должны сделать так, чтобы новые технологии в цифровом, биологическом и физическом мире оставались ориентированными на человека и служили обществу в целом, обеспечивая всем справедливый доступ к ресурсам… Мы должны декарбонизировать экономику, использовать то небольшое окно возможностей, которое пока еще открыто, и привести наше мышление и поведение в соответствие с законами природы».       Отличительной стороной мышления Шваба стало рассмотрение всех процессов в обществе с точки зрения интересов капитала и максимизации прибыли. Остальные внеэкономические аспекты общества уходили на второй план.       Например, в 1971 году в своей книге «Современное управление предприятием в машиностроении» (Moderne Unternehmensführung im Maschinenbau), он использовал термин «заинтересованные стороны» (die Interessenten), фактически переопределив человека не как гражданина, свободного индивида или члена сообщества, а как вторичного участника коммерческого предприятия.       Целью жизни каждого человека было заявлено «достижение долгосрочного роста и процветания».       Последние годы Шваб активно пропагандирует концепцию «четвёртой промышленной революции», написав на эту тему ряд книг. В своих работах Шваб говорит в частности об «уберизации» труда – освобождении капитала от издержек социальных выплат вследствие развития онлайн-платформ, распространении роботизации и алгоритмов, вытесняющих человека из сферы производства.       Шваб является энтузиастом такого рода технологических изменений, отмечая, что новые технологии имеют не только экономическое, но и политическое значение. Основатель ВЭФ мечтает о мире, где происходит «слияние технологий в физическом, цифровом и биологическом мирах», всем будет управлять искусственный интеллект, а вещи окажутся связаны через интернет.       «Биг дата», «интернет вещей», «цифровая экономика» и «цифровизация», все эти заклинания современных российских либералов, включая высокопоставленных, являются лишь повторением того, что уже говорил и написал Шваб.       Всё это подаётся исключительно как «служение людям» или точнее «потребителям», как их определяет Шваб. Однако, за словесной шелухой скрывается намерение установить новые формы контроля над «уберизированным обществом», где отсутствуют любые формы социальной солидарности. В частности, Шваб заявляет, что:       - Нужно «перестать возражать против того, чтобы предприятия наживались на использовании и продаже информации о каждом аспекте нашей личной жизни;       - Озабоченность граждан неприкосновенностью частной жизни и установление ответственности в деловых и правовых структурах потребует корректировки мышления;       - По мере расширения возможностей в этой области будет возрастать соблазн правоохранительных органов и судов использовать методы определения вероятности преступной деятельности, оценки вины или даже возможного извлечения воспоминаний непосредственно из мозга людей. Даже пересечение национальной границы может в один прекрасный день потребовать подробного сканирования мозга для оценки риска для безопасности человека;       И с завидной настойчивостью Шваб повторяет одну и ту же мысль: человек в «Четвёртой промышленной революции» отменяется. Примеры его высказываний:       - Умопомрачительные инновации, вызванные четвертой промышленной революцией, от биотехнологии до искусственного интеллекта, заново определяют, что значит быть человеком,       - Будущее поставит под сомнение наше понимание того, что значит быть человеком, как с биологической, так и с социальной точки зрения»,       - Уже достижения в нейротехнологиях и биотехнологиях заставляют нас задуматься о том, что значит быть человеком,       - Некоторые из нас уже чувствуют, что наши смартфоны стали продолжением нас самих. Сегодняшние внешние устройства – от носимых компьютеров до гарнитур виртуальной реальности – почти наверняка станут имплантируемыми в наше тело и мозг. Эксоскелеты и протезирование увеличивают нашу физическую силу, а достижения в нейротехнологиях повышают когнитивные способности. Мы сможем лучше манипулировать как своими собственными генами, так и генами наших детей. Эти достижения поднимают глубокие вопросы: Где мы проводим границу между человеком и машиной? Что значит быть человеком?       В такой ситуации, по мнению Шваба, мир разделится на победителей и проигравших, неравных «онтологически».       «Онтологическое неравенство отделит тех, кто приспосабливается, от тех, кто сопротивляется – материальных победителей и проигравших во всех смыслах. Победители могут даже извлечь выгоду из той или иной формы радикального улучшения человека, порожденного определенными сегментами четвертой промышленной революции (например, генной инженерией), чего проигравшие будут лишены», – подчёркивает глава ВЭФ.       Киборгизация, «умные тату», чипирование – всё это рассматривается Швабом как неминуемые составляющие «четвертой промышленной революции». Той самой, которая, по его словам, требует «системного управления человеческим существованием». А такое управление может быть только глобальным.       Мир, находящийся на пороге столь масштабных изменений, может и восстать, отказаться от киборгизации, контроля искусственного интеллекта и других радостей постчеловеческого мира. Но Шваб непреклонен: именно такого поворота нужно избежать.       Он с опасением следит за антиглобалистскими и популистскими движениями в мире. По его словам, для успеха глобализационного проекта «миру не хватает последовательного, позитивного и общего нарратива, в котором излагались бы возможности и проблемы четвертой промышленной революции, который необходим для того, чтобы избежать негативной реакции народа.       «Мир больше не будет прежним, капитализм примет иную форму, у нас появятся совершенно новые виды собственности, помимо частной и государственной. Крупнейшие транснациональные компании возьмут на себя больше социальной ответственности, они будут активнее участвовать в общественной жизни и нести ответственность ради общего блага» – утверждает Шваб.       Основной посыл в целом тривиальный: больше власти и денег для ТНК, меньше свободы и больше контроля для граждан, которые могут оказаться «не готовы» к серьёзным изменениям. «Национальному государству места не останется», – добавляет Шваб открытым текстом.       Показательно, что эти идеи разделяет не только президент Всемирного экономического форума. В списках нынешних участников и выпускников программ «Молодых лидеров» ВЭФ сотни депутатов разных уровней, топ-менеджеров инвестиционных компаний, известных актёров и спортсменов.       Например, Марк Цукерберг, создатель Facebook и Сергей Брин (Google), нынешний премьер-министр Новой Зеландии, Леонардо ди Каприо, Джек Ма и другие.       После знакомства с биографией Клауса Шваба, его высказываниями, ознакомления с усилиями по построению масштабной глобалистской сети выглядят не столь безобидно, как может показаться на первый взгляд.       «Каждая страна, от Соединенных Штатов до Китая, должна участвовать в этом процессе, и каждая отрасль промышленности, от нефти и газа до технологий, должна быть преобразована. Короче говоря, нам нужна большая перезагрузка капитализма», – отмечается в заявлении ВЭФ.       Однако в отношении кого правительства должны проявлять силу? Вряд ли это крупный бизнес, так как тут же ВЭФ отмечает, что весь процесс потребует «участия частного сектора на каждом этапе пути». Значит, сила будет применяться в отношении граждан, малого бизнеса и всех тех, кто не впишется в «четвёртую промышленную революцию» и новую «экологичную экономику».       Смысл большой перезагрузки (в экономической плоскости) в «координированном» изменении правил игры на глобальных рынках и перераспределении национальных инвестиций по планам, прописанным ВЭФ для построения «экологичной экономики». В политической и социальной – во всё той же «четвёртой промышленной революции», издержки которой отлично описал ранее сам Шваб.       Недоброжелатели Клауса Шваба отмечают, что он выглядит как «доктор Зло» из фильмов о Джеймсе Бонде. Определённое сходство есть, и не только физиономическое. Шваб руководит влиятельной транснациональной организацией, которая не скрывает своих радикальных планов, продвигая (с точки зрения консерваторов и традиционалистов) античеловеческие идеи.       ВЭФ сыграл свою роль в продвижении множества глобалистских инициатив, пустил корни в ООН, содействовал распаду СССР под умиротворяющие мантры «нового политического мышления» и содействовал победе Запада в Холодной войне. Утвердив глобальное торжество либерализма и рыночной экономики, Шваб и его единомышленники взяли курс на построение постчеловеческого (пост)общества. Именно упразднение человека, общества и государственного суверенитета являются ориентирами ВЭФ...»       Крутов отложил документ. Кто бы ни писал это – у него явно был талант к журналистике. Но как досье – это было написано совершенно не по форме. Кроме того документ пестрел заметками, сносками, кое-где встречались записи на полях, сделанные красной ручкой почерком Медведева. Тем не менее, в конце «опуса» прилагались выводы. Чёткие, строгие, структурированные. Вывод первый: четвёртая промышленная революция неминуемо в случае реализации приведёт человечество в новый вид тоталитарного рабовладельческого строя. Вывод второй: общество четвёртой промышленной революции будет не способно свернуть с избранного пути. Вывод третий: в новом обществе 99% ресурсов планеты будут сосредоточены в руках наибогатейшего 1% населения. Остальное население – рабы. Как итог – четвёртая промышленная революция в том виде, в каком она постулируется мировыми олигархами, ТНК, финансовыми организациями и правительствами некоторых стран, является античеловеческим строем, который неизбежно приведёт цивилизацию к краху и вырождению.       Сергей Иванович снова прочёл выводы. И на душе возникло гадкое ощущение, что он вдруг оказался в болоте, а рядом нет ничего, за что можно было бы ухватиться, чтобы спастись.       - И что мне теперь со всем этим делать, Дмитрий Алексеевич? – спросил он, посмотрев на бронзовый бюстик Феликса Эдмундовича Дзержинского, стоявший на столе Медведева. Ни железный Феликс, ни уж тем более сам Медведев ничего ему не ответили. Но осознание того, что с материалом, собранным бывшим главой Особого отдела, нужно будет разбираться и что-то делать, легло на плечи Крутова тяжёлой ношей. Потому, что в достоверности фактов, которые собрал Медведев на очень и очень многих людей, а так же организации, сомневаться не приходилось. И от того, ЧТО он собрал, становилось очень неуютно.       - Сандро! Давно не виделись! – прозвучал приветливый, полный жизни и неумного энтузиазма голос за спиной, выводя юного адепта из почти что транса, в который тот погрузился, корпя над толстым старинным фолиантом. - Ау! Есть кто дома? Сандро! – крикнули ему на ухо, и вот теперь юный волшебник, наконец, вернулся в реальность, уставившись осоловелым взглядом в того, кто посмел прервать его научный поиск.       Огненно-рыжая шевелюра кучерявых – до плеч – волос, зелёные, с ехидцей, глаза, курносый нос, приятное изящное лицо, усыпанное веснушками, и невероятно солнечная улыбка. Тана Саэстис. Ученица архимага Джостара, коллеги и вечного соперника его собственного учителя, Магнуса. Помимо этого она выделялась просто неуёмной, бушующей энергией, паталогическим дружелюбием, и каждое её появление где бы то ни было оканчивалось чем-то курьёзным, странным, весёлым… или в кабинете ректора. А зачастую – всё сразу, в разной последовательности. Но это никогда не останавливало Тану.       - Я занят, - односложно сказал Сандро, захлопнув книгу прямо перед носом склонившейся над ней девушки. Ему не нравилось, когда его отвлекали от науки.       - Тем, что продолжаешь тратить свою жизнь на… а кстати – на что? – Саэстис склонила голову, став похожей на котёнка, оказавшегося в недоумении. Её бирюзовая туника, сильно контрастировавшая с естественным цветом волос, была расшита серебряными нитями, сплетающимися в необычные, фрактальные узоры, от которых у Сандро всегда рябило в глазах. Честно говоря, он не понимал, почему она, едва завидев его, всегда – вот просто непременно – подойти и поговорить с ним. А уж завлечь его в свою очередную авантюру, кажется, для этой бойкой девицы было делом чести. А ведь он всячески давал понять, что не заинтересован в общении… Или, всё же, заинтересован?       - Не твоё дело, Саэстис. Или магистр Джостар даёт тебе не достаточную теоретическую нагрузку? – ляпнул он, тут же пожалев, что ответил так резко. На самом деле, если бы она постоянно не мешала ему, то Сандро даже счёл бы Тану весьма… приятной девушкой. По крайней мере, её жизнелюбие он находил притягательным. Если бы она не стремилась постоянно втянуть в свою орбиту всех, до кого могла дотянуться. Даже против их воли. Особенно – против их воли.       - А ты в своём репертуаре, Сан-Сан, - рассмеялась она. Смех её хрустальными колокольчиками разнёсся по библиотеке, тонувшей в вязкой тишине и тихом бормотании читающих. Сандро скривился – ему очень не нравилось, когда его так называли. – О, «Книга Эйбона»? – разглядев название фолианта, округлила глаза девушка. – А разве она не из запретной секции?       - Учитель дал мне разрешение, - честно ответил Сандро, испытывая настоящую гордость – редко кому из учеников менторы доверяли настолько, чтобы предоставить доступ к текстам из зловещей «Запретной секции». Потому, что ученик должен быть готов психологически к знаниям, не укладывающимся ни в привычную, ни в какую-либо ещё картину мира. И это мягко сказано. А ещё он должен быть силён как волшебник, ибо не все тексты открывались тем, кто не обладает достаточной магической силой. Некоторые же книги могли и вовсе свести с ума или наложить проклятие, а то и призвать то, чему не место ни в одном из миров.       - Вот это новость, - Тана искренне улыбнулась, и от её улыбки на душе вдруг стало тепло. Несмотря на то, что Сандро эта девица всегда казалась какой-то странной. – Рада за тебя.       - Спасибо.       - Замолчите же! Здесь люди читают! – громким злобным шёпотом обратился к ним парень, сидевший за столом чуть поодаль…       Сандро отнял руку от «Ларца прошлого». Артефакт – небольшая шкатулка, будто сотканная из паутины и серебра – тотчас ужался в размерах, став совсем небольшим, а его крышка затворилась, сверкнув агатовым камнем.       Колдовское зелёное пламя возгорелось в глазницах черепа Сандро. Он очнулся от грёз. От своих воспоминаний. Все чувства, эмоции, которые только что были частью его самого, которые переполняли его, в один миг исчезли, обратившись в сухую безжизненную пустоту. Пустоту жаждущую, голодную.       - Да, - сказал немёртвый маг глухим скрипуче-щёлкающим, почти шипящим голосом. Его чёрно-фиолетовая богато украшенная мантия с высоким воротником развевалась на ветру, которого на самом деле здесь не было – магия колыхала её. Сандро посмотрел на «Ларец». Кивнул сам себе. – Это стоит всех усилий, - глухо сказал он. По мановению костлявой руки посох, покоившийся у стены шатра, подлетел и застыл в полуметре, ожидая, когда хозяин соизволит его взять. Жуткая вещь, созданная из костей, навершием которой был человеческий череп с зелёными магическими камнями в глазницах.       Шатёр… На самом деле нежити не нужно жильё. Нежити ничего не нужно. По крайней мере – ничего из того, что могло бы понадобиться живому в такой ситуации. Нежить не нуждается в пище, воде, еде, отдыхе. А потому ей не нужды жильё, палатки, припасы и так далее.       Но не в случае с Сандро. Он всё ещё оставался учёным. И потому не мог обойтись без своих фолиантов, рукописей, артефактов, инструментов, журналов с записями и прочих научных материалов. А потому во всех своих походах и экспедициях брал с собой шатёр и всё, что могло пригодиться в работе. Тем более сейчас, когда он был уже почти у цели.       Лич огляделся. Это был своеобразный ритуал, привычка, оставшаяся ещё с тех времён, когда… когда он был самим собой. Шатёр был невелик и колыхался на ветру. Несколько сундуков, заполненные различными книгами, артефактами и инструментами стояли у его стен. В центре – небольшой стол. Вот и всё, что тут было. Ничего лишнего, только то, что было нужно.       Сандро отодвинул полог и вышел наружу, в бескрайнюю зелень джунглей, что неведомым образом росли вокруг Зиккурата в долине, окружённой горами. Строго говоря, словосочетание «неведомым образом» подходило для определения всего, что Сандро обнаружил здесь, преодолев горы.       Зиккурат действительно был огромен - его основание в диаметре имело двадцать километров, а высота вообще была трудноопределима. Это поистине циклопическое сооружение расположилось в долине, со всех сторон окружённой высокими горами – проникнуть сюда можно было только через узкое и опасное ущелье, преодолев перевал. Но что особенно заинтересовало неупокоенного мага – долина Зиккурата представляла собой труднопроходимые джунгли, изобилующие неизвестной жизнью, в то время как за горными кряжами простирались бескрайние ледяные пустыни. Такое было возможно только с помощью очень сильной магии, но именно её лич здесь не ощущал.       Деревья вокруг шелестели листвой. Будь Сандро человеком, он, пожалуй, мог бы отметить, что деревья эти имеют странный и пугающий вид, да и джунгли в принципе являются довольно опасным, неприветливым местом – почти вся фауна здесь является сугубо враждебной, и флора, порой, тоже. Но для нежити это не имело значения, ибо у нежити не было чувств. А агрессивность местных обитателей была скорее помехой, чем опасностью.       Сандро поглядел на Зиккурат. Эта бесконечная, ртутного цвета, колонна постоянно притягивала его взгляд. Она казалась невозможной. Несмотря на все свои знания, лич не имел понятия, как можно создать нечто столь масштабное и выходящее за рамки всего, что известно о мире.       Рядом копошились его слуги. Несколько десятков поднятых скелетов. Идя сюда, Сандро взял с собой небольшой отряд скелетов-воинов – солдат, погибших в давних и всеми забытых войнах, души которых он заточил в их мёртвых телах и подчинил себе. И, хотя эти слуги не знали усталости и не нуждались в пище, из-за малой численности на обследование подножия реликтового строения ушло несколько недель - слуги некроманта, да и он сам буквально обшарили каждый сантиметр почвы вокруг Зиккурата и самого его основания. Однако это им нисколько не помогло - они ничего не нашли. Но отчаяние не свойственно мёртвым - Сандро с холодной решимостью, которая время от времени перерастала в одержимость, продолжал поиск. «Вход. Где же этот чёртов вход?!?! Он должен быть!!!» - гнев и ненависть - вот те чувства, что ещё остались у некогда живого мага. Но скоро не будет и их, если он не поторопиться.       Сегодня он собирался вести поиск на удалении от Зиккурата – возможно, что-то было в долине, раз входа в Зиккурат при обследовании самого строения обнаружить так и не удалось. Внезапно его размышления были прерваны:       - Хозяин! - прошипел один из скелетов, подойдя к Сандро странной, неестественной рваной походкой.       - Да, - маг пристально посмотрел на слугу. В такие моменты он чувствовал… нет, не чувствовал, но вспоминал, как гордился, когда ему впервые удалось поднять нежить с сохранёнными воспоминаниями и разумом. Это было достижение.       - Вам стоит посмотреть. Мы кое-что нашли.       - Веди меня, - приказал маг и последовал за скелетом.       В нескольких километрах к северу от Зиккурата, в непроходимых джунглях, столпилась небольшая группа мертвяков. Их было меньше, чем отправилось на поиски. Вокруг лежали разбросанные кости и три огромных туши, не похожие ни на одно живое существо, виденное прежде Сандро. Убитые звери напоминали помесь ящеров с медведями. Впрочем, мертвецы не обращали на них внимания - они что-то рассматривали в стороне. Когда маг, наконец, подошёл к тому месту, то увидел эту находку.       Там, впереди, на полностью свободной от любой растительности круглой площадке – в самом её центре – лежала вросшая в землю круглая каменная плита диаметром примерно в пять метров. Плиту покрывали письмена неизвестного языка – ломаные, изогнутые, крючковатые буквы, фосфоресцирующие зелёно-алым по контуру, казались графическими изображениями орудий пыток, а не символами, означающими звуки или слова. Были здесь выгравированы и какие-то странные схемы с рисунками, смысл которых ускользал от понимания. Но всё вместе это складывалось в странный, но подвластный некоей чужеродной логике, узор.       Из центра плиты поднималось образование, которое можно было назвать миниатюрной – в человеческий рост – колонной или башенкой с чашей наверху идеально круглой формы. Как и сама плита, эта колонна имела антрацитово-чёрный цвет, дополнявшийся слюдяным блеском, а шарообразная верхушка к тому же до середины была пронизана золотистыми жилками, и, казалось, вообще не является единым целым с колонной. Как будто это был шар из матово-чёрного, похожего на стекло или хрусталь, материала, наполовину погружённый в чашу на вершине колонны.       Само сооружение превосходно сохранилось, как будто сами природа и время не имели власти над ним, а даже боялись его – вокруг плиты с колонной не было совершенно никакой растительности, и первые деревья почётными стражами стояли на удалении метров пяти-шести.       - Странно. Верхушка этой колонны излучает силу, - Сандро пристально посмотрел на этот шар, сделанный из какого-то матово-чёрного, с жёлтыми прожилками, материала. - Ну что ж. Я слишком долго ждал, - и он шагнул на эту плиту. Внезапно все шумы и звуки стихли. Шар начал тускло светиться. В следующий миг интенсивность свечения резко усилилась – свет стал чрезвычайно ярок. А мгновением позже раздался грохочущий голос:       - НАЙДИ ВХОД... ОСВОБОДИ МЕНЯ... ОБРЕТИ СИЛУ! - одна фраза ещё не кончалась, как голос начинал другую, слова накладывались друг на друга – менялась лишь громкость. Было такое впечатление, словно сам воздух, вибрируя, порождал этот громоподобный глас, эхо которого прокатилось по всей долине …