Незапланированная игра к настоящей любви.

***

      Маргарита возвращалась из фитнес центра зимним темным вечером. Отказалась от приобретения ей машины по паспорту Маши Васильевой и предпочла передвигаться на такси или на метро. Шла в сторону метро по темному переулку, где перебили фонари компания гопников, и исчезла греться по подъездам своих друзей. Маша шагала по заснеженным ледяным тротуарам и смотрела себе под ноги, наощупь точнее, выбираться, стараясь скорее из темноты. Хрусты веток под ногами ее сапожек на платформе высокой представлялись трупиками скелетов, чьих и ей чуть стало жутко, но бежать по льду было невозможно. Неожиданно на нее сзади кто-то напал и стал валить на землю. Не удержавшись на ногах, Маша рухнула на землю. Кто-то сильный ее начал раздевать в темноте и не давал сопротивляться, давя на шею, что женщина слегка захрипела. Мужчина продолжал грязное дело и добрался до ее естества и всунул туда пальцы, стал там ими ветреть и крутить до мокроты возбуждения этого тела, а другой рукой хватал за грудь, оставляя синяки. «Хороша сучка! Что-то знакомое в ней мне есть и в реакциях. Ммм, нужно посветить ей телефоном в рожу, как кончу в нее. Сейчас я поцелую губы этой незнакомой, но знакомой чем-то шлюхи». Он поднял к своему лицу ее лицо и стал целовать, а Рита кусала его язык зубами, ощущая его противный металлический вкус крови. «Я так от него отвяжусь. Какой он мерзкий!» Но эти укусы лишь разозлили насильника. Он резко выдернул язык из зубов и пальцы из неё, повалился на неё всем телом и вставил в неё свой орган. Он начал в ней двигаться и наращивать темп проникновения в ее лоно, а она материлась: — Сукин сын, слезь с меня! Тварь! Ублюдок! Какого хуя свой хуй в меня? — Я люблю таких непокорных с грязными ротиками! — часто задышал и излился в неё, кончая. — Ты меня поебал, слезай и дай мне уйти! — прошипела Реброва с отвращением. Мужчина и, правда, встал с нее, но не отпустил руку женщины. Порылся по своим карманам и нашел мобильный телефон. Включил там фонарик и осветив лицо жертвы своего насильного секса, охренел. «Я ее удушу! Жива, сука значит!» — Чего ты там мне светишь? Да, я красотка! — проговорила с сарказмом Марго. — Живучая сука! — и пошатнувшись, направил свет фонарика на себя.       Маргарита в ужасе побледнела и, вырвав руку, побежала, не заботясь одеться. Макс стоял на дороге и смотрел ей вслед, думая, как убрать ее теперь, чтоб не было проблем. Женщина добежала до светлого переулка и, переводя дыхания, надела обратно, снятое не до конца белье и штаны насильником. Ее трясло и вырвало прямо себе под ноги от стресса. Связных мыслей, кроме, как можно быстрее оказаться за забором с охраной и собаками не было у нее в голове. Кое-как дошла с перерывами на рвоту до метро и села в вагон.

***

      Войдя на двор, на Марго напали псы, точнее их щенки и та пыталась их оттеснить, чтобы не испачкать. Она считала себя реально грязной, не только снаружи, но и изнутри. «Нужно убрать щенков от себя и проскочить в душ. Я не дам никому до себя докоснуться, пока не посещу душ». В дом вошла, тихо закрыв дверь, и не наступала на каблуки, чтоб бесшумно дойти до цели. Ее ждал Паша на ужин и поэтому следил за дверью и собаки пропалили лаем радостным и счастливым о приходе его возлюбленной. Марго тихо шла в сторону ванной комнаты, но ее перехватил Павел и зажал в объятиях, из которых она попытки предпринимала выбраться, брыкаясь. Некстати из ее глаз потекли слезы, державшиеся в ней. Паша пытался ее утешить поцелуями, но за это получил пощечину. Чего уже давно не случалось и не била она его, а тихо уходила, как не готова была. «Черт, да что же с ней? Все наладилось у нас во всех сферах и вот нате опять она бьется, выбираясь из моих объятий». Понес ее на диван и зажал руки до запястий и ноги, как в тиски. Только тут заметил ее грязную одежду. — Маруська, что случилось? — спросил он. — Меня изнасиловали. Мое бывшее тело, — чеканя хрипло каждое слово, ответила Марго, — Отпусти. Я. Вся. Грязная. — Я этого урода убью. Мало он отсидел с педофилами в клетке тогда! — зло бросил Шульгин. — Я в душ, Паша, — попыталась встать с его колен девушка. — Нет! Переодеваемся и едем снимать улики! — чуть рыкнул Павел. — А это обязательно сейчас? — проговорила Марго. Ей не хотелось выходить из дома еще раз и в душ хотелось сильно. — Да. Улики ты смоешь в канализацию, прости, — ответил Паша. — Ладно, — согласилась она и пошла к своему гардеробу.       Переоделись в скромную одежду и поехали на машине Паши в платный медцентр. По дороге Марго размазывала по щекам слезы. Ее колотила истерика. Доехали небыстро, так как там местами было скользко на дороге. Не хватало им вместо разборки и наказания, причинившего зло человека погибнуть в аварии!       В медицинском центре в регистратуре Павел обрисовал ситуацию и попросил врача женщину произвести медосмотр, и сделать справку. Регистратор позвал пухлую женщину, и та повела Марго в кабинет, пока Паша остался заполнять анкетные данные. В кабинете врач приказала Марго раздеться и та выполнила, приступила к осмотру пациентки. Марго омерзительно себя чувствовала и после осмотра, пока доктор писала заключение, расплакалась. Врач вколола ей укол с «успокоительным». Марго лишь благодарно на неё посмотрела. — Заключение готово. Вы сами подадите все в органы оперативные. Мария, вам надо пройти консультацию у психиатра, — сказала врач. — Угу. А обычный психолог не поможет? — спросила Марго. — Нет, Мария. Тут нужны сильные лекарства и терапия. Хотите пережить это и не оказаться в закрытом заведении от внешнего мира? — ответила доктор. — Не хочу. — Запишитесь в регистратуре. У нас есть психиатр. — Хорошо, — кивнула Марго, — Капец угораздило же, — про себя почти. — Свободны, Мария. Держите заключение, — она дала ей в руки бумагу. — До свидания, — кинула Марго.       Вышла к Паше, и они поехали домой.

***

      Спустя три недели Марго чувствовала себя странно и какие-то давящие спазмы у нее проявились внизу живота. Это обеспокоило женщину. Она озабоченно искала по комнате номер гинеколога, который ее обследовал в больнице при ее депрессии. Светиться в другой клинике она не желала. Нашла и дозвонилась с десятой попытки, не попадая по клавишам от волнения за свое здоровье. Маргарита усиленно лечилась и не сдавалась избавиться от страха и отвращения к занятиям любовью. Психиатр прописал ей транквилизаторы в нужной дозе, консультации через день у него. Ее поддерживала семья, и это давало ей силы бороться с «недугом». Так она оделась очень скромно в темные джинсы, водолазку с принтом серого леопарда, черную куртку и серые ботинки на платформе. На лице легкий незаметный макияж сделала. Несмотря на некую атрофированность чувств от приема лекарств ее волновала каждая мелочь в ее образах. А значит, она стала полноценной женщиной. Вызвала водителя Паши и поехала с ним в больницу. В больнице ей сказали, подождать и Маргарита как раз по времени приняла лекарство. В очереди сидели беременные женщины, и перешептываться стали о Ребровой. «Хоть бы все было хорошо со мной. А эти клуши всегда найдут, чтоб обсудить. Поголовно бы им языки связывала вместе и в кунсткамеру отправляла быстрой почтой!» — Мария Васильева, проходите! — прозвучал голос медсестры, и она встала с кресла и пошла в кабинет. Гинеколог задала стандартные вопросы и приступила к осмотру Марго. — Мария Вячеславовна, вы беременна! Срок примерно 3-2, 5 недели. Я знаю вашу историю, поэтому выбор за вами аборт или рожать? — проговорила гинеколог, — Одевайтесь! — Я буду делать аборт. Пишите сразу направление. Мне не нужны ни УЗИ, ни анализы! Приблюдок не родится от этого ублюдка! — ответила Марго. — Да, хорошо, — сказала гинеколог и выписала направление. — Спасибо.       Вышла из кабинета и на подгибающихся ногах и злом настроении пошла из клиники и села в автомобиль. Водитель мудро промолчал и считал ее своей хозяйкой и понял за провозы к психиатру, что она любит молчать. Марго привыкла, что ее по ее прошлому имени иногда называет Алиса или Катя и то не в присутствии кого-то из посторонних людей. На людях давно привыкла отзываться на «Машу» или «Марию Вячеславовну». Доехав до дома, она вышла из машины, поблагодарив водителя, и отпустила его. Вошла в дом и первым делом нарушила запрет на питье спиртных напитков при приеме лекарств, открыла бар и с горла выпила приличное количество глотков коньяка. Плакать начала и Лиза домработница вызвонила Пашу. Тот решал вопросы с поставщиками продукции в сети ресторанов своих. «Как же мне плохо! Совесть заткнись! Я не рожу от этого урода! Его сучёнок не будет мне портить фигуру и орать по ночам, прося жрать и портить мне грудь! Делаю аборт и ставлю далее по лечению все и точка!» Пила с бутылки коньяк. Так ее и застал Павел. Первым порывом его — наорать, что нарушила запрет. За время общения с ней понял — это закроет ее от разговора. Присел рядом на диван и обнял. — Родная, что случилось? — Этот ублюдок заделал мне своего сученка при изнасиловании! Я избавлюсь от него! А этот будет гнить в тюрьме и знать, что его род прервался навсегда! Проклинаю его! — ответила Маруся и хлебнула еще из бутылки пару глотков. — Маша, он живой уже, — коснулся ее живота, — Он не виноват. Не в ответе за своего козла папашу. Не делай, аборт. Марго промолчала. Сидели в тишине несколько минут. — А что если после этого аборта второго, когда мы захотим: у нас не будет детей? Ведь все отражается на твоем организме и серьезно! — проговорил Паша. — Я понимаю, но я ненавижу все, что связано с ним и ребенок не будет любим так же, как я люблю Лиску. Мне сложно.       Она заплакала еще сильнее, и Паша обнял ее и вовлек в поцелуй. Ночь скрыла их в комнате. Алису попросили остаться у дедушки Феди и так после ужина уснули вместе.

***

      Утром Марго стояла у зеркала и смотрела на свой живот плоский. Чуть прикрыв глаза, ей замечталось, и в мечтах она увидела себя, ставшую старше на год или два, Пашу идущего рядом с ней и впереди их дочка Алиса катила коляску, в которой сидел сын — вылитая Маруся в мужском обличии и ничего не взял от своего биологического отца. Открыла глаза и пошла, рыться в сумке своей. Нашла направление и порвала на две части, а потом на много маленьких кусков, что уже не собрать в полноценный лист никак.