Лабиринты

       Пока мы ехали до моего дома, а оставлять ее одну в квартире я бы просто не осмелился, краем глаза наблюдал за Полей, которая расположилась на заднем сидении автомобиля. Обнимая колени, она не сводила взгляда с окна, будто боясь посмотреть на меня. Если бы она только знала, как сильно я хотел ей помочь. Дать то, чего она так и не смогла найти, только примет ли она эту помощь от меня? Сомневаюсь.       Я чувствовал себя последним кретином оттого, что не мог ничего сделать с этой гребанной ситуацией. Я был бессилен, отчего еще больше ненавидел себя. Это ужасное чувство, когда ты видишь, как мучается твой друг, но ничего с этим сделать не можешь. Разве она виновата в том, что хотела стать счастливой? Или же в том, что у нее этого не получается? Если бы все решалось только от наших желаний. Я был бы рад, если бы она нашла себе того, с кем стала самой счастливой. И пусть это буду не я, ведь уже смирился с этим фактом, но как же хотелось видеть ее счастливые глаза, каждый день. Слышать не всхлипы и рассказы об очередных расставаниях, а счастливые возгласы о том, что она нашла того человека, которого искала всю жизнь. Я безумно желал этого для нее, но только одного моего желания было непомерно мало.       Подъехав к дому, и открывая дверь перед своей гостьей, я помогал этому пьяному чуду выбраться из салона автомобиля. По-моему, сейчас ей было ровным счетом наплевать, где и с кем она, потому как опираясь на мои плечи, она, еле передвигая ноги, не произнося ни слова.       После монолога в клубе это было довольно удивительным не слышать обвинений в свой адрес. Смирилась или просто долгая дорога укачала ее? Страшно подумать, что таким ее состоянием мог кто-то воспользоваться! Разве она этого не понимала, когда вливала в себя горячительные напитки, хотя стоит заметить, что я впервые видел ее в таком инфантильном состоянии. Она либо очень устала либо... Ответ нашелся почти сразу. Останавливаясь, а точнее просто переставая передвигать ногами, и убрав руку с моих плеч, она присела, прикладывая ладонь ко рту.       - Что? - вмиг оказываясь рядом с ней, чтобы понять, в чем причина, я не сводил с нее взгляда.       - Плохо, - единственное, что ответила подруга. Горюшко, ты мое пьяное! Ну, кто же так пьет?       - Потерпи, девочка моя. Еще немного и тебе станет легче. Хорошо? Ты слышишь меня? - поднимая ее на руки, я заметил, как она кивает головой. Бедная девочка, как я ее сейчас понимал, ведь сам пару раз перебарщивал с горячительным, только вот помочь в те моменты мне было не кому, а ведь так хотелось тепла, простого душевного тепла и понимания.       Я спешил в уборную, пока она так старательно прикрывала рот ладонью, наверное, сдерживая наплывы тошноты. Знаете, часто говорят, что семья - это когда ты видел человека в любом состоянии: пьяного, больного, радостного, счастливого и несчастного, но все равно продолжаешь его любить. И я любил, что бы ни происходило, просто любил, пусть даже она и не догадывалась об этом. Я готов быть с ней в любых ситуациях, готов прийти на помощь всегда, совершенно не испытывая при том какой-то неприязни. Я хотел быть ей нужным. И я был нужен, пусть всего лишь в те моменты, когда ей было плохо, но мне и этого хватало. Пока хватало.       Когда я вошел в уборную, она неуклюже спустилась с моих рук, что-то пытаясь сказать, но получалось неразборчиво.       - Ты что-то хотела?       - Оставь меня одну. Уйди! - наклоняясь над раковиной, прохрипела она. Стесняется? Хотя это и так понятно, что не всем хотелось бы, чтобы их лицезрели в таком состоянии. Мне ничего не оставалось, как покинуть помещение, только дальше чем на два шага уходить боялся. В отличие от нее я не видел в этом ничего ужасного. Такое случается иногда, когда организм не принимает выпитое или съеденное, в этом нет ничего постыдного или позорного. Разве она сама этого не понимала? Но ее желание - закон.       Когда звуки стихли, я приоткрыл дверь, наблюдая за тем, как она споласкивала лицо. Кашлянув, чтобы обозначить факт моего присутствия, я медленно шел в ее сторону. Обрывисто дыша, наклонившись, она стояла над раковиной, смачивая лицо водой. Надеюсь, что впредь она не будет доводить себя до такого состояния, по-крайней мере, это был хорошим уроком для нее. Я не знаю, какую дрянь они употребляли в своем Ля Барже, но понятным было то, что ее организм этого не принял. Закрывая кран и подавая ей полотенце, я стоял совсем близко к ней.       - Легче стало?       - Немного, - еле слышно пискнула девушка, вытирая руки и лицо небольшим полотенцем. Выпрямляясь, она взглянула в зеркало. Бледное лицо, дрожь, что прибирала все ее тело, синюшные губы, синяки под глазами, расплывшаяся косметика, которую она так и не смыла. И вновь я словил себя на мысли, как сильно мне было жаль ее, до скрежета зубов. Хотелось волком выть от этой боли. Бедная, как же ей самой-то было больно?       - Давай снимем это. Хорошо? - подходя к ней со спины, медленно начал расстегивать молнию на платье, которая так не хотела подчиняться чужим пальцам. Уловив сквозь зеркало ее испуганный взгляд, я лишь мягко улыбнулся ей в ответ. Чего ты боишься, Поль? Разве ты не доверяешь мне? Поверь, никогда и ни за что я не причиню тебе ничего плохого.       Спуская платье с плеч, совершенно не чувствовал никакого сопротивления со стороны девушки, и только испуганные глаза смотрели в зеркало.       - Что ты делаешь? - наверное, набравшись смелости, она все-таки задала тот вопрос, который и так читался в ее глазах. У нее дрожали губы, а тело до сих пор пробирала дрожь, то ли от страха, то ли от холода.       - Ничего такого, что могло бы причинить тебе вред. Не бойся, я никогда не сделаю тебе больно. А теперь помоги мне, пожалуйста, - опуская тонкую вещь с ее плеч, я не сводил взгляда с зеркала. Несколько секунд она молчала, после чего все же высвободила свое тело из ткани, представая передо мной лишь в нижнем белье.       Может быть, окажись мы в подобной близости в другой ситуации я давно бы напридумывал себе фантазий, в которых главной героиней была бы Поля, но сейчас я мало думал о себе, прекрасно понимая насколько паршиво сейчас девушке, которую трясло мелкой дрожью. Отходя от нее на несколько шагов, я включил душ.       Подавая ей свою ладонь, и почти сразу ощущая в ней холодную руку девушки, я помог ей встать под поток теплой воды, которая сейчас ей была просто необходима. Я знал это, точнее, наверное, понимал. И хотел хоть на немного избавить ее от неприятных ощущений.       Скрестив руки на груди, она согревалась, но все еще дрожала.       Выдавив несколько капель геля для душа с ароматом лаванды, провел по ее шее и рукам. Его запах должен был успокоить Полю, я на это надеялся. Еще несколько капель и мои руки опустились к ключицам и животу, и единственной преградой был бюстгальтер, который уже через несколько мгновений был расстегнут и откинут к сторону. Она не сопротивлялась, покорно стоя под струями воды. Еще несколько капель и мои ладони опустились к самым сокровенным частям ее тела, проводя руками пусть и вскользь, но все же успев ощутить какими твердыми стали ее соски. И пусть умом я пытался понять, что эта откровенная близость всего лишь проявление дружеской заботы с моей стороны и желание успокоить ее перед сном, но определенные части моего тела явно были настроены по-боевому, стоило лишь дотронуться до ее обнаженного тела. Да, я и не отрицал, что не только сейчас хотел ее. Но повторюсь, иногда одного моего желания было недостаточно. Ее многие хотели, но не все были допущены до тела. Вот и я оказался одним из тех, кто мог лишь любоваться ее прелестями, но не имел права ласкать их.       Заканчивая процедуры, оборачивая ее тело махровым полотенцем и помогая выбраться из душевой, я встретился с ее смущенным взглядом. Но сейчас в нем не было, ни капли страха, скорее благодарность за то, что не оставил ее. Она умела быть благодарной и часто говорила мне об этом. Я прекрасно понимал, что сейчас что-то выговорить было для нее делом почти не выполнимым. Да, и не ждал я благодарностей.       Укладывая свое чудо в постель, и укрывая ее одеялом, я словил себя на мысли, что не хватает еще поцелуя на ночь. Мечты... но мечтать ведь не вредно? Выключая свет в ее комнате, будучи почти уверенным, что она уже уснула, Поля вновь за этот вечер удивила меня.       - Дим, не уходи, пожалуйста. Хотя бы пока я не усну, - хрипло отозвалась она со своей кровати. Словно маленький ребенок, который боялся засыпать без присутствия взрослых, она не могла не вызвать улыбку на моем лице.       - Ты чего-то боишься, Поль? Хочешь, оставлю дверь приоткрытой?       - Боюсь, Дим, очень. Одиночества боюсь. Постоянного и беспросветного, - путаясь в словах, она все-таки нашла ответ на мой вопрос. Так вот в чем причина твоих вечных пропаданий в этих клубах? Ты просто боишься остаться одна?       - Я не уйду, обещаю тебе. Спокойной ночи, - устраиваясь на небольшом диване, я не сводил взгляда с кровати, на которой спала девушка, которая так боялась остаться одна.