Мама

      В логове черепах было необычайно тихо – все основные источники шума, в лицах четырёх братьев, мирно развалились перед телевизором на старом, некогда бывшем синим, диване, что получил вторую жизнь в доме мутантов. Несколько коробок из-под пиццы, тарелки с попкорном разной степени опустошённости и бессчётное количество банок из-под газировки окружали уютное лежбище черепах. Освещённые переливающимся светом телевизора, парни с упоением досматривали старый добрый фильм «Один дома-2». Лео, Донни и Майки были искренне удивлены, когда Раф, выигравший в споре накануне право выбирать кино на вечер, включил семейную комедию. «Там бандитам прикольно задницы надирают», – лишь флегматично пожал он плечами. Фильм шёл уже давно, и как раз подходил к своему логическому, всем давно известному завершению, демонстрируя, пожалуй, самую трогательную сцену в фильме – встречу Кевина с мамой возле самой большой рождественской ели в Нью-Йорке.        «Эх и здоровская у него мама!» – мелькнуло в голове Микеланджело, и его вдруг как током шибануло – мутант внезапно задумался: а какой была бы их мама?       – Как думаете, а какой была бы наша мама? – тотчас, задумчиво выдал нунчаконосец.       – В каком смысле? – увлечённый просмотром фильма и поеданием попкорна, Донни не сразу понял, что имеет в виду его брат.       – В прямом. Какой бы она была? Вы никогда не думали об этом?       Все трое мутантов вдруг недоумённо уставились на младшего. Раньше между ними такого вопроса не поднималось – у них была весьма большая семья с очень крепкими и тёплыми взаимоотношениями. Если не было поддержки со стороны одного брата, её можно было найти у другого, если не у другого, то у третьего, если и там провал, то отец точно всегда поддержит. И потому у них никогда не возникало острой потребности в матери. Но, несомненно, каждый из них хотя бы немного, хотя бы на несколько секунд задумывался о ней.       – Ну, я на самом деле думал, когда пытался понять из какого вида мы мутировали, – начал разглагольствовать умник. – Учитывая, что у нас по три пальца на руках…       – Да я не о том, Донни-занудонни, – устало закатил глаза младший.       – Хватит меня так называть, Майки, я не зануда, – смутился мастер бо.       – Зануда, и ещё какой, – охотно поддержал брата Рафаэль, и даже Лео согласно закивал.       – Ладно, может быть немного, – сдаваясь, вздохнул Дон. – А о чём ты тогда, Майк?       – Я о том, какой бы она была, если бы мутировала вместе с нами? Какой характер у неё был, что любила бы, а что нет? Как относилась бы к нашему патрулированию города? Что бы сделала с Рафом, узнай, что он… – его тут же прервал звонкий подзатыльник. – АУ! Молчу-молчу!       – А что Раф натворил? – Леонардо был явно не в курсе маленькой тайны младших братьев.       Раздался ещё один шлепок, не слабее предыдущего.       – Да хватит меня бить! – возмутился младший ниндзя.       – Ничего, – с честным видом ответил лидеру Рафаэль. – А разве что-то случилось?       – Думаю, она была бы отличной матерью, Майки, – поспешил прервать небольшую перепалку братьев Дон.       Лео смерил саеносца подозрительным взглядом, запоминая вернуться к этой теме позднее.       – Да уж… – Майк потирал многострадальный затылок, зло косясь на Рафа. – И ей бы явно не понравилось, что старшие обижают младших!       – В большинстве случаев ты сам на это напрашиваешься, – примирительно улыбнулся Донни.       – Я думаю, – вдруг вернулся к теме краснобанданный, – что она была бы оторвой, каких поискать. Если судить по нам, и если гены в случае мутантов играют хоть какую-то роль. Она была бы… немалых габаритов, так скажем… И, я уверен, обожала бы мотоциклы!       – Ох, ну естественно, ты всё сведёшь к мотоциклам, – вздохнул Микеланджело.       – А что не так? Мотоциклы – это же круто! Врунь-врунь! Фрррр! – он выставил руки перед собой, словно держался за руль железного коня, на что Майк лишь отмахнулся.       – А мне кажется, она была бы очень приличной и кроткой женщиной, – сделав пару глотков газировки, выдвинул свою версию Лео. – Чтила бы этикет и традиции.       – Нее… – наконец заговорил Майки. – Она бы точно была весёлой, безбашенной и любила приколы. Ну а ты что скажешь, Ди?       – Скажу, что вы болваны и только что все описали самих себя, – улыбнулся он. Братья недоумённо переглянулись, осмысливая всё сказанное ранее. – В таком случае, я должен заявить, что она любила бы науку и всё время проводила бы за починкой тостера, да, Раф? – с нажимом произнёс он, а саеносец лишь, закатив глаза, фыркнул в ответ.       – М-да, куда-то не туда нас понесло, – заключил Лео.       Телевизор продолжал негромко говорить голосами киногероев, показывая заключительные сцены. Однако мутантам было уже плевать на фильм, они все были погружены в размышления, в которые их неожиданно утянул младший брат.       – Думаю, она была бы против того, что мы ниндзя, – наконец предположил Лео.       – Почему это? – удивился Рафаэль.       – Матери же всегда переживают за своих детей, насколько я могу знать. А мы без преувеличения каждый день рискуем жизнями.       – А может, она была бы ниндзя, как и мы, и вместе с нами чистила бы улицы?       – А ты бы ей позволил?       – А ты бы смог ей запретить?       Лео не нашёлся что ответить, неохотно признавая поражение в этом споре.       – Даже если бы она была против, – продолжил Раф, – это вряд ли бы что-то изменило, мы бы всё равно были ниндзя.       – Совершенно не факт, – возразил Лео. – Ниндзюцу нас обучил отец, если бы не он, мы бы не были теми, кто мы есть. А если бы рядом была мать, и она была бы против этого нашего «увлечения», то вряд ли Сплинтер стал бы ей перечить.       – Мы фсё авно никогда не узнаем павды, – с набитым попкорном ртом заметил Дон, с увлечением следивший за дискуссией старших.       – Но если бы она была ниндзя, как и мы, – ответил на вопрос саеносца Лео, – то это было бы скверно.       – Хочешь сказать, хреново, что наш отец – ниндзя? – Раф вскинул бровь, опешив от подобного заявления.       – Нет, – поспешил прояснить свои слова старший, – он не рискует каждый день жизнью, потому я за него спокоен, и бесконечно благодарен, что он нас всему обучил.       – Так может, и она бы не рисковала, а целыми днями пекла бы пиццу в ниндзя–стиле!       – Тогда это было бы здорово, – согласился лидер и вновь глотнул газировку.       – Думаю, она бы в любом случае одобряла это в качестве средства самозащиты от недоброжелателей с верхнего мира, – попытался подвести небольшой итог Донни, – а вот в качестве средства к наведению порядка в городе… тут уже варианты, – он закинул очередную горсть попкорна в рот.       – А вот что точно без вариантов, так это то, что Донни постоянно получал бы нагоняи за то, что мало времени уделяет сну, – ехидно заметил Микеланджело, кинув в брата попкоринку.       – А Майки – за то, что кроме пиццы ничем не питается, – не менее ехидно парировал Дон, кинув попкоринку в ответ.       – Один-один, – скривившись, признал младший.       – А характер? – саеносец продолжил развивать тему.       – А что характер? – Микеланджело не понял, к чему клонит его брат. – Она была бы очень хорошей мамой. Доброй и заботливой.       – Возможно, – многозначительно протянул саеносец и наклонился к столу за новой порцией газировки.       – А есть варианты?       – Ты будто не смотришь телевизор! Вариантов масса! Представьте, что она была бы очень злобной, несправедливо строгой, постоянно на нас срывалась, и всё в таком духе, – выдал нелицеприятную картину темперамент, наблюдая, как братья переменились в лицах.       Раздался щелчок открываемой банки и следующее за ним характерное шипение.       – Тогда и мы были бы другими, – подумав немного, ответил лидер. – Донни наверняка растерял бы всю свою тягу к науке ещё в детстве. Ты, Раф, не отвесил бы Майки подзатыльник за то, что он чуть не выдал какую-то твою тайну, а сразу ударил бы того в лицо. А Майки… был бы не Майки, а кем-то другим.       – А ты?       – А мне было бы плевать на вас. Нам всем было плевать друг на друга.       – Вовсе не обязательно, – не согласился Дон, – не всегда у плохих родителей вырастают плохие дети.       – Не обязательно, но вероятность была бы очень высокой.       – Да уж. Может, не так уж и плохо, что её нет с нами? – предположил Рафаэль.       – Не говори так.       – А что? Мы не знаем, какой она была бы. А так она хотя бы не познала всех «прелестей» мутантской жизни, и мы можем быть хорошего мнения о ней.       Все вдруг замолчали, переваривая услышанное и нехотя признавая, что брат отчасти прав.       – Как бы там ни было, жаль, что её сейчас нет с нами, – Майки явно был не согласен с таким заявлением. – Я не верю, что всё было бы именно так, как описали Лео с Рафом. Не хочу верить. Хочу верить, что она была бы отличной матерью, даже будучи мутантом.       Вновь повисла тишина, нарушаемая лишь музыкой из титров давно закончившегося фильма; парни снова обдумывали сказанное, и снова, теперь уже гораздо охотнее, соглашались.       – Она была бы доброй и заботливой, как ты и сказал, – Рафаэль всё же решил поддержать брата, ему и самому хотелось верить именно в этот вариант.       – И проявляла бы участие в наших увлечениях, – чуть мечтательно проговорил Донателло.       – И гордилась бы нами, – добавил Леонардо.       – Донни так точно, – согласился темперамент, – да и тобой тоже.       – Всеми нами, – поправил его старший.       Рафаэль поспешил скрыть улыбку за очередным глотком газировки.       – А как думаете, как бы они уживались с мастером Сплинтером? – Микеланджело отстранённо глядел на чашку с попкорном, что держал в руках.       – Думаю превосходно, – не задумываясь, ответил Лео, – он – строгий, но справедливый отец, она – добрая и заботливая мать.       – Идеальная семья… – чуть горько проговорил Майк.       – У меня появилась идея, – вдруг с энтузиазмом выпалил Лео. – Донателло, нам понадобятся твой гений и немного интернета, – он поднялся с места и поманил брата за собой; Донни, заинтересованный внезапной оживлённостью старшего, отставив чашку с жареной кукурузой на столик, охотно пошёл за ним. – Что ты там говорил о вычислении вида, из которого мы мутировали?       – А, ну я до сих пор не уверен на сто процентов, результаты противоречивы…       И они скрылись в лаборатории.       – Не переживай, Майки, – подбадривал младшего Раф, приобняв одной рукой за плечи, – у тебя есть три брата, с которыми никогда не скучно, и любящий отец – гораздо больше, чем у многих. К тому же посмотри с другой стороны: она плавает себе там, в океане и ни за что не парится. Счастливая огромная старая черепаха.       – Надеюсь, что так, Раф, – он слегка улыбнулся.       Мастер Сплинтер, закончив со своей вечерней медитацией, вышел в общий зал, и увидел черепашек, столпившихся возле стены с фотографиями и оживлённо галдящих о чём-то.       – Выше!       – Да куда выше-то?! Наоборот ниже!       – Левее надо, парни, ну неужели вы не видите?       – Да, вот так.       – Да нифига не так! Ниже, Раф, ниже!       Наконец Рафаэль размахнулся молотком и принялся усердно вколачивать в центр стены гвоздь. Остальные тотчас замолчали и стали внимательно наблюдать за работой брата.       – Чем вы заняты, дети мои? – поинтересовался мастер, подойдя к ним.       – Вешаем новую фотографию, – ответил Донни.       Лео передал Рафаэлю рамку с фотографией черепахи, и саеносец осторожно повесил её на прибитый гвоздь.       – Это…? – хотел было спросить старый крыс, но Майки опередил его с ответом.       – Наша мама.       Сплинтер, мягко улыбнувшись, положил когтистые лапы на плечи сыновей, в очередной раз радуясь, что у него не один или два сына, а целых четверо дружных мальчишек.