Алгоритм любви

      Джеджун сидел, нахохлившись, в актовом зале и тыкал пальцем в телефоне. Краем уха он слышал речь директора, но пялиться на экран, на который проектировали какие-то таблицы, ему было не интересно. Подводили итоги агит.работы, подсчитывали количество поступивших в колледж, сравнивали с предыдущим годом. Джеджун, проучившись в институте на бюджете, после выпускного похмелья встал на распутье, куда идти отрабатывать вложенные в диплом государственные деньги — в общеобразовательную школу или колледж. В аспирантуру его не тянуло, хоть научный руководитель настаивал, надеясь однажды увидеть его коллегой. А потому преподавать в институт его бы не взяли, да и париться научными работами ему не хотелось, ибо актуализировать в математике нечего. Джеджун терпеть не мог детей, а потому решил, что лучше три года потопчет паркет в экономическом колледже, чем в школе. После, набравшись опыта, можно постараться забросить трудовую книжку в какую-нибудь компанию. Его родители жили в другом городе. Оба справедливо решили, что старший птенец получил все необходимое, а потому самостоятельно решит, какой путь выбрать. Отец, конечно, поворчал, что сын слишком спешит, но Дже не хотел сидеть на шее родителей, выискивая вакансии в фирмах и просиживая штаны в комнатах ожидания, старательно строя из себя квалифицированного молодого специалиста.       Один, не слишком пафосный, но и не последний в городе экономический колледж нуждался в кадрах, и Джеджун направил резюме в отдел кадров. Ему позвонили уже на следующий день и пригласили на беседу. Минут десять поговорив с заместителем директора по учебной части, молодой человек написал заявление о принятии на работу и был приглашен на пед.совет. Училки, старые и молодые, глаза на нем оставили, ибо Дже отличался нестандартной внешностью. Миловидный, высокий, стройный, он казался кем-то нереальным среди пожилых дамочек в очках с роговой оправой и теплых шалях. Конечно, были и молодые преподаватели, и выпускники, как и он, но в целом ему казалось, что очутился где-то в доме престарелых. Джеджуна определили в корпус номер три, а там, как назло, практически весь пед.состав уже разменял четвертый десяток. Друзья посмеивались над ним, предлагали свалить по-тихому, пока не успели выпустить приказ о принятии в штат, поискать что-нибудь получше или постараться пристроить задницу в администрацию. Там наверняка нужны продвинутые в интеллектуальном железе специалисты. Но Ким, полистав газеты, послушав новости, решил, что лучше ухватиться за эту возможность, а то кризис оставил без работы спецов со стажем, а что делать ему, едва получившему диплом? К тому же полный соц.пакет, оплачиваемые больничный и отпуск, столовка под боком и начальство на другом конце города. Ему выделили класс, хотели дать группу шпаны для патронажа, и Ким лишь чудом избежал такой незавидной участи.       Джеджуна пихнули в бок, и молодой человек завертел головой по сторонам, сунув мобильный в карман. Ему подсказали, что всех молодых специалистов вызвали вперед, чтобы представить коллективу, вручить благодарственные письма и скромные подарки. Ким выбежал на сцену, пожал руку директору, улыбнулся бабулям и поспешил обратно, втягивая голову в плечи от столь пристального внимания. Он обладал мягким характером и светлой улыбкой обаятельного котенка, так что многие учителя подтрунивали, что с таким голосом ему бушующий класс не переорать. Это еще одна причина, почему колледж казался предпочтительнее школы.       Потратив час на никому не интересную демагогию, Дже оказался свободен. По крайней мере, он так думал. Однако на крыльце на его плечо опустилась тяжелая рука старого физика. Его, как оказалось, приставили к Джеджуну помощником. И тот потащил парня в корпус знакомиться с методичками, программами, учебниками и прочей скучной ерундой. Получив на руки талмуды, молодой человек впервые почувствовал, как шевельнулся червячок сомнения. Потом пришлось включать все компьютеры и проверять, в каком они состоянии. Парочку пришлось чистить от вирусов. Один процессор совсем не подавал признаков жизни, и Дже взялся разбирать. Последний день свободы пролетел незаметно и совсем не так, как хотелось бы самому Джеджуну.       Следующее утро началось с беготни, ибо машина отказалась заводиться, и Дже рванул на остановку. Бюджет и подработка помогли ему купить небольшой скромный Хёндай, и он совсем уже забыл, какого это — ездить на общественном транспорте. Провисев на поручне с полчаса, молодой человек вывалился у торгового центра, перебежал дорогу и добрался до корпуса вместе со звонком на занятия. Он еще не успел сделать дубликат ключей, а потому пришлось выпрашивать ключ от кабинета на вахте. В холле толпились подростки. Испуганные и неуверенные взгляды выдавали первокурсников, старшие товарищи их не особо торопились на занятия, обсуждая, кто что делал на летних каникулах. Преподы, лениво шаркая ногами, расползались по классам. Джеджун отыскал своих робких зайчиков на третьем этаже, впустил в кабинет и рассадил за компьютеры. Девочки влюбленными глазами уставились на взъерошенного препода, чья белая футболка под пиджаком слегка намокла от пота и помялась. Их смущение исчезло как тени в знойный полдень, они начали наперебой задавать вопросы, мало относящиеся к теме урока и предмету в целом. Дже держался, как партизан, отделываясь ничего не значащими ответами, а сам вглядывался в лица, пытаясь запомнить, кто где сидит. Ему написали список учащихся, и после этого он смог, наконец, начать урок. Правда, минут через десять прозвенел звонок. Девушки обступили Джеджуна, треща наперебой, но тут в кабинет вломился второй курс и всех выгнал. Гопники с отделения Права и организации соцобеспечения, не особо заинтересованные в математике, вошли, вальяжно побросали сумки и расселись. Дже насмотрелся на таких во время практики, поэтому сделал морду кирпичом. — Дежурный кто? Нужно вымыть доску.       На него обратили внимание лишь потому, что был новенький. — Дежурный сегодня Юнхо, — отозвался с первой парты хипстер, удостоив учителя ответом. — И где он? — Да хрен его знает, — усмехнулся парень. — А староста группы кто? — Юнхо.       Дже пожал плечами: — Если доску не вымоете, буду писать поверх этого.       Хипстер продырявил его взглядом, но встал и, схватив со стола тряпку, вышел. Группа зашумела, бурно обсуждая, куда бы рвануть на выходные, чтобы тощие студенческие кошельки выдержали, но при этом оттянуться так, чтобы на всю жизнь запомнить. — Господин учитель, доска и мел — прошлый век, — девушка за второй партой взмахнула искусственными ресницами. — Как только колледж обеспечат смартбордами, собственноручно выброшу весь этот доисторический антураж. А сейчас раскрыли тетради и записали число.       Первый учебный день прошел без эксцессов. Джеджун даже удивился. Журналы еще не были готовы, а потому Ким бросил учебники на столе и выскочил из корпуса со скоростью света, прыгнул в маршрутку и помчался на встречу с другом. У него был культурный шок. Он, конечно, знал, что подростки в подобных шарагах не отличаются большим рвением к учебе, но столкнулся с полнейшим равнодушием. Чем уж думали парни, но девушки явно надеялись удачно выскочить замуж и никогда не слышать о работе. Да уж, некоторым хотелось сказать: «С твоим-то фейсом учись, блядь! И вообще, миллионеров на всех не хватит!» И этому поколению предстоит кормить его, когда он выйдет на пенсию?! Страшно было стареть.       Мало-помалу Ким привыкал к работе. Было сложно и страшно, особенно когда толпа девчонок окружала. Он боролся с неуверенностью, все ли делает правильно. А еще пытался унять в себе суперменские потуги научить студентов всему тому, что сам узнал в универе. Часто увлекаясь, он углублялся в такие дебри, что, вернувшись на землю, понимал, что класс уже раздумывает, где искать ему экзорциста, чтобы изгнать дьявола. Институтские преподы говорили, что выпускники, придя в муниципалки, не произведут фурор в педагогике, и что дети как сидели с коровьими тупенькими глазами, так и будут сидеть, и ничего тут не попишешь. Революции уже отгремели. Коротенькие переменки пролетали быстро, бедняга чай попить не успевал, а еда в столовой была такой паршивой, что приходилось поздней ночью готовить что-то или заваривать в обед рамен. В целом Джеджун активировал режим похуиста, старался не засиживаться за книгами больше необходимого. Не миллионы получает ведь. К тому же подработка требовала его свежей головы, и молодой человек вечерами сидел за программированием, которым и обеспечивал себя адекватными деньгами.       В четверг Дже открыл класс, впустил второкурсников и принялся выводить на доске формулы. К нему подошли две расфуфыренные молодухи с неприлично низко расстегнутыми рубашками. Ким проигнорировал кричащих расцветок лифчики, торчащие из выреза, принял работы, которые девчонки задолжали. И тут заприметил, что в классе появился новенький. Взлохмаченное нечто развалилось на последней парте, уткнувшись лицом в рюкзак. Рядом с ним лежал журнал посещений. — Это, по-видимому, староста? — Он самый, — девушка поморщилась. — Можно открыть окно? От него воняет как от коня.       Ким кивнул, прошел вглубь класса и завладел журналом. Он уловил запах немытого тела парня, заметил грязь под ногтями. Возможно, решил он, предыдущим уроком была физкультура, или же в общежитии была занята стиральная машинка и переодеться в свежее оказалось невозможным. Молча вернувшись на место, Джеджун начал урок, решив, что за пару присмотрится к этому Юнхо. Журнал оставался незаполненным. Дже отложил его и принялся объяснять материал. На второй половинке класс сидел в относительной тишине, чиркая в тетради небольшую самостоятельную работу. Дже пялился в окно и изрядно перепугался, когда внезапно раздался грохот. Тут же грянул хохот и свист. Заспанный староста поднимался с пола. — Сходи, умойся, — смилостивился Джеджун.       Зевнув в кулак, Юнхо скользнул сонным взглядом по учителю и выбрался в коридор. Отсутствовал он минут пятнадцать. Ким уже решил было, что тот уснул в туалете, но парень вернулся в класс и прошел на свое место. Выглядеть лучше он не стал, только взгляд прояснился. Он вновь опустил подбородок на руки и уставился, не мигая, на Джеджуна. Ким, глянув на часы, решил не совать ему работу — все равно не успеет. Минутная стрелка медленно ползла по циферблату, растянув последние десять минут урока на столетие. Дже чувствовал на себе взгляд, поднимал глаза и натыкался на мягкий бархат, завораживающий и тягучий, как мед. Он и раньше не особо любил, когда на него пялились, а сейчас чувствовал себя мартышкой в зоопарке. На спине выступил противный, липкий пот. Едва звонок возвестил об окончании урока, студенты кинулись в столовую, едва не сорвав дверь с петель. Ким подавил порыв вылететь из класса вместе с ними. Юнхо же даже в лице не изменился. Так и сидел, только разглядывал надписи на парте, а не лицо нового преподавателя. — А ты почему не идешь на перемену? — нарушил молчание Джеджун. — Не хочу, — парень был похож на волчонка, настороженного, но какого-то уставшего. Спросил вдруг. — Как вас зовут? — Ким Джеджун. А тебя? — Чон Юнхо. — Ты пропустил три занятия и один тест, — Дже вытащил из папки распечатку, поднялся и подошел к парню. — Сделай дома и принеси мне завтра. Только прошу не распространяться другим, иначе они тоже будут просить давать задание с собой. — Окей. — С тобой все в порядке? Ты выглядишь уставшим. — Всю ночь работал.       Их разговор прервали — в кабинет заглянула соседка Кима, преподаватель английского, попросила взглянуть на подвисший компьютер. Джеджун вышел в коридор, мысленно благодаря женщину, а то уже не знал, как повести себя дальше. Юнхо свернул лист бумаги и спрятал в рюкзак.