Алгоритм любви

      С разговора минула неделя. Юнхо пропал куда-то, и его обязанностями занимался бородатый шкет. Джеджун поймал себя на мысли, что выглядывает в коридоре высокого лохматого подростка. Раздражение улеглось, ему на смену появилось странное желание увидеть Юнхо. Поворачиваясь к классу, он невольно смотрел на последнюю парту, на которой любил развалиться парень. Сидя в одиночестве на перемене, Ким щелкал авторучкой и раздумывал, где носит мальчишку. Неужели заработался? Или, быть может, заболел? Но тогда его одноклассники были бы в курсе. Его группа лениво болталась из кабинета в кабинет, приходила на математику и информатику, а Чон как испарился, никто не знал, где он. В пятницу, когда Дже уже думал пойти к куратору и узнать, не бросил ли он учебу, тот явился на пару. Заскочив в класс, Джеджун даже споткнулся на пороге, заметив Чона. Под смешки и хихиканье малолеток, учитель прошел на свое место, положил сумку и взялся за мел, начал выводить на доске тему урока. Пролежав перемену на парте, со звонком Юнхо приподнялся, достал тетрадь и ручку, и принялся записывать число. Джеджун глаза распахнул, оторопев — нижняя губа парня была разбита, а на челюсти едва рассосался синяк. Какое у него было лицо неделю назад, раз уж он не ходил в колледж! Парень не проронил ни звука за все полтора часа, равнодушно зевал, морщась от боли, но записывал каждое слово за учителем. Дже думал, что тот быстро сбежит после звонка, но Чон вновь удобно устроился на парте. Нисколько не волнуясь, что группа ушла, парень собрался поспать пару часов. — Где тебя так?       Юнхо неопределенно дернул плечом, даже не взглянув на учителя. — Зубы хоть целые? — Да, — буркнул он в парту. — У вас сейчас история, — Ким подошел и похлопал его по плечу. — Тебя не аттестуют, если продолжишь прогуливать. — У меня все схвачено. Можно я посижу тут? — Нет. Я становлюсь соучастником твоих прогулов. Забивай на учебу в другом месте. Топай.       Он не думал, что своенравный Чон послушается, но тот нехотя поднялся и смял тетрадь в кулаке. Джеджун уловил тонкий запах алкоголя от его футболки. Придвинувшись, он повел носом. — Только не говори, что бухал. — На меня пролили. — Мм, — Дже взглянул на парня снизу вверх, вгляделся в глаза, но, не заметив признаков похмелья, отодвинулся. — Ладно, иди.       Второй пары у Кима не было, и он по-быстрому сбегал в торговый центр, чтобы купить что-нибудь вкусного на обед. Пока бродил по супермаркету, размышлял, что нужно бы проникнуть каким-то образом в архив и просмотреть личное дело Юнхо. Его терзали противоречивы чувства, а еще любопытство и желание помочь. Но вместе с тем он все еще чувствовал смущение, словно девушка, которой ветер юбку задрал на глазах у ее предмета обожания. Он не хотел выглядеть придурком, которого легко развести. Но и хотел понять, что прячется за напускным равнодушием Чона, почему в таком возрасте он больше походил на надорвавшегося работой сорокалетнего дядьку.       Ким вернулся в колледж, зашел в кабинет и открыл дверь подсобки, чтобы спокойно пообедать. Его чуть удар не хватил, когда увидел на двух сдвинутых стульях тело. Юнхо спал, укрывшись курткой и натянув на голову капюшон. Джеджун стоял, открывая и закрывая рот, как рыба. И пытался понять, как парень проник в его кабинет. А тот, почувствовав присутствие, проснулся и приподнял край капюшона. — Ты что тут делаешь?! — зашипел Джеджун, закрывая дверь. — Как сюда попал? — Простите, сонбэним. Я думал, вы ушли с концами. — И долго ты собирался тут сидеть? — До четырех. — Если не собираешься идти на урок, отправляйся домой и поспи нормально. — У меня еще есть дела здесь.       Джеджун положил пакет на стол и снял куртку. — Долго ты такой темп не выдержишь, Юнхо. Организм скоро отключится, загремишь в больницу под капельницу.       Ким думал, что ему сейчас навешают, мол, что ты можешь знать, строишь тут умудренного жизненным опытом человека, отвали и тому подобное. Но Юнхо провел ладонями по лицу, взъерошил волосы и спокойно выдал: — Вы слишком омрачаете действительность, сонбэним. В моем возрасте многие подрабатывают после учебы. — Да, но они не засыпают на ходу от изможденности, — Ким взглянул на часы, посчитал, сколько ему осталось до урока, и принялся доставать еду. — Ты уже обедал?       Юнхо покачал головой. От Дже не утаилось, какими голодными глазами он скользнул по запакованной тарелке с холодной лапшой. Судя по всему, он не ел уже давно. Возможно, недоедание было второй проблемой парня после недосыпания. Ким положил перед ним палочки. Не мог ведь он выпроводить его и спокойно усесться обедать — кусок бы в горло не полез. — Угощайся.       Юнхо сел прямо, вытащил руки из карманов. Джеджун набрал воды в чайник, щелкнул кнопкой и устроился на втором стуле. Чон не корчился, строя из себя недотрогу, быстро схватил предложенную еду и принялся пихать в рот. Практически не жуя, он проглотил лапшу и взялся за острые куриные крылышки. Джеджун заварил кофе, протянул парню, а сам вышел в класс, чтобы подготовить доску к уроку. Он угробил кучу времени, выписывая формулы, и когда вернулся в подсобку, обнаружил сытого, как кота, Чона, вновь устроившегося на стульях. Дже покачал головой. Поправив на парне сползшую куртку, учитель налил себе чай, сунул крылышко в рот и выбрался в класс.       Юнхо напоминал Джеджуну дворнягу. Большую, одинокую, несколько отстраненную, но по-своему добрую. Он проводил все свободное время у Кима, переписывая задания или просто развалившись на парте, пялясь в окно. Прежде чем сбегать в другой корпус по поручению куратора, заглядывал к учителю, спрашивал, нужно ли что отнести-принести. Он стал более сговорчивым, даже улыбался, когда они встречались в коридоре. Дже держался приветливо, но все накручивал себя, считая, что это всего лишь мерзкий план парня по очарованию учителя. В конце концов, зачет был уже через два месяца, а у Юнхо в журнале значилась лишь троечка и три неуда.       Однажды Дже отлучился из кабинета на пару минут, а вернувшись, обнаружил на столе ярко-красное наливное яблоко. Класс он не закрывал, так как держал вещи в подсобке. Покрутив фрукт в руке, молодой человек отложил его к монитору и позабыл на время. Через день он получил еще один презент, а потом принялся находить их каждый день. Даже на крыше машины обнаруживал. Долго гадать, кто подкармливал его витаминами, не пришлось. Госпожа Сон, забредшая как-то с просьбой распечатать кое-какие документы, увидала фрукты и сварливо заворчала, что Юнхо совсем уже обнаглел. Так и спалила, рассказав, что он работал во фруктовой лавке. Джеджун вновь вспыхнул — как теперь воспринимать действия Чона? Опять оценку себе выбивает или чисто по-человечески приятно хотел сделать? Спросив напрямую у самого парня, получил простое объяснение, мол, яблоки низкокалорийные, активизируют мозговые функции, укрепляют организм. После чего Чон залез в рюкзак и вытащил ярко-зеленый плод, вложил в ладонь учителя и выполз в коридор, спеша на собрание старост.       Закончился сентябрь, миновал октябрь. Джеджун, незаметно для себя, перестал смотреть на работу, как на каторгу, легко просыпался рано утром и задерживался после уроков, чтобы понаблюдать за Юнхо из окон, когда его группа занималась на стадионе. Тот продолжал пропускать пары, хватал неуды и терпел нелестные высказывания куратора, зато исправно записывал за Джеджуном, протирал мониторы компьютеров после занятий и гонял первокурсников, которые позволяли себе выделываться на уроках Дже. Ким его увещевал, что благодарен за помощь, но справится сам, иначе его совсем перестанут воспринимать всерьез. Сам учитель уже позабыл свое желание разузнать о парне подробнее, так как посчитал, что жизнь у того более-менее наладилась. Чон уже не был похож на заморенного узника концлагеря, мешки под глазами разгладились, и спина больше не горбилась. А еще он перестал искать подводные камни и подозревать парня в хитрости и лицемерии, хоть это далось с трудом, так как Ким был мнительным от природы.       Но одним осенним днем Дже узнал кое-что о своем примечательном студенте. Группа сидела за просмотром слайдов презентации, когда в кабинет вошла куратор. — Чон, тебя соцработник ищет, — Юнхо поднялся, нахмурившись, вышел в коридор. Сон зашипела на него. — Ты что, перестал к ней ходить отмечаться и вены показывать?!       Едва дверь закрылась, студенты зашептались, завертелись. — Поди оформят его в детдом. — Не, ему через четыре месяца стукнет девятнадцать, уже не возьмут. — Тогда чего эта баба приперлась? — Да уговаривает Юнхо подать в суд на отчима, чтобы выгнать из квартиры, — фыркнул с первой парты хипстер. — А этот уперся, типа старуха у мужика больная, куда денется. — Да прям?! Он что, ангел? Срать ему на всех. Бабла на адвоката нет просто, — влезла в разговор девушка, которая все не оставляла попыток привлечь внимание Дже ярким лифчиком. — Поэтому и терпит старпера.       Джеджун навострил уши — вот тебе и раз! Заметив внимание учителя, группа заткнулась и вернулась к занятию. Пара закончилась, а Юнхо так и не вернулся за вещами. Джеджун просидел час, блуждая между столами с компьютерами, поглядывал в окно. Сложив тетрадь в рюкзак, молодой человек убрал все в подсобку и покинул кабинет. Прежде чем уйти, он поднялся на четвертый этаж и постучался к куратору группы Чона. Тетка сидела на месте, заполняя журнал. — Простите, вы не знаете, где Юнхо? — Понятия не имею. А что случилось? — Он вещи оставил у меня в кабинете.       Джеджун был мастер плавать в мелководье информации. Друзья не раз восхищались, как он умудрялся выезжать на экзаменах благодаря лишь хорошо подвешенному языку. Пару минут спустя кураторша уже распиналась, выкладывая Дже подноготную на Чона. — Мать умерла два года назад от рака, а ее сожитель оформил на себя опекунство. Между нами говоря, сделал он это не из-за большой любви к пареньку, а чтобы из квартиры не выпнули. Покойной госпоже Чон хватило ума не прописывать его, правда, Юнхо с трудом удалось удержать квадратные метры, тут соцработник помогла. С тех пор и бегает, проверяет, как он уживается с отчимом. — Судя по всему, это дается ему нелегко, — Джеджун вспомнил синяк на лице парня. — Это еще легко сказано, господин Ким. Мужик сидит на пособии по безработице и инвалидности своей матери, пьет, как проклятый, руку поднимает на парня. Ну, поднимал, сейчас то Чон вымахал, будь здоров, сам кого угодно изобьет. В детской комнате полиции бывал не раз, когда соседи вызывали, думая, что он задушит мужика. Говорила же вам, избавиться от него надо.       Джеджун кивнул, задумчиво прикусил нижнюю губу. Глядя на Чона, он предполагал, что жизнь у него не сахар, но не думал, что до такой степени. Зато все вопросы о том, почему парень выглядит уставшим, сонным или отрешенным, нашли ответ. Просто слишком рано пришлось познать утрату, взвалить на плечи содержание по сути чужих ему людей, обеспечивать себя, задвинув далеко собственные желания и стремления. Не позавидуешь.