Кровь на кончиках пальцев

Эрен очнулся только тогда, когда раненную руку сильно сжали чьи-то пальцы и отвели от лица, а щека начала гореть и ныть от пощечины. Приложив здоровую ладонь к щеке, парень удивленно поднял голову на того, кто стоял перед ним. Зрачки мгновенно расширились от ужаса. — К-капрал? Леви хмыкнул и сжал руку крепче, заставляя рядового зашипеть от боли и встать на ноги. Тот не помнил, как оказался на тренировочном поле рано утром, когда до подъема еще было часа три —, а то и больше, как раз за разом прокусывал кожу на руке в попытках превратиться в того, в кого верят все люди. Но этого не случилось и в этот раз. — Капрал, что Вы тут делаете? — Йегер действительно не понимал, почему Ривай не спит в такое время, ведь тот только недавно вернулся с очередной вылазки за стену, где вместе со специальным отрядом провел три дня и три ночи, смыкая глаза всего на пару часов. Под глазами виднелись темные круги от недосыпа, но тот всё равно стоял напротив Эрена, смотря на него, словно на маленького раздражающего ребенка. Хотя, наверное, он для него и являлся таковым всегда. — Привожу одного недотитана в чувства. Капрал помахал перед лицом зеленоглазого рукой, в которой была зажата окровавленная кисть этого самого «недотитана». Затем, резко развернувшись, пошел к корпусу, не выпуская руки. — Капрал, куда Вы? .. — Заткнись. Через несколько минут парень понял, что его не собираются отводить в темницу, которая по совместительству была его комнатой уже два с половиной года. За это время много всего произошло: нашлись новые предатели, кто-то умер, кого-то повысили, способность превращаться в титана у Эрена стала давать сбои. Никто, даже Ханджи, не знал, почему это произошло. И этот факт удручал все человечество, которое с каждым днем все больше смирялось с тем, что им всем суждено стать пищей для титанов. Их словно отбросило в самое начало, когда они только и могли, что надеяться на то, чтобы прожить хотя бы еще один день. Больше всех это известие сломило дух самого Йегера, который во всем винил себя и из кожи вон лез, ежедневно пытаясь вернуть способность. Пока превращение было нестабильным, начальство отдало приказ ни под каким предлогом не выпускать его за стену и тщательно следить за состоянием. Поэтому в рутину парня входил утренний и вечерний осмотр, взятие всех возможных анализов и проведение экспериментов над собой. Зеленоглазый со временем стал не похож на самого себя: потухшие глаза, апатия, закрытость. Близких друзей это напугало буквально за пару часов. Даже старшие по званию напряглись, больше не подшучивая над Эреном по поводу и без. Мальчишка и так ходил как в воду опущенный, а от безобидной шутки, по типу «может, тебя одного за стену к титанам выкинуть — вдруг свою силушку найдешь?» дергался и тихо извинялся, мгновенно скрываясь с глаз. Поначалу перемены в поведении позволили капралу облегченно выдохнуть в мыслях: Йегер больше не орал, не врывался в кабинет, словно укушенный титанами за задницу, не огрызался, безропотно выполнял все приказы. Чем тише вел себя мальчишка, тем меньше проблем он приносил. А нет проблем — нет и потрепанных нервов. Но спустя какое-то время Леви заметил, что начал раздражаться чаще, чем раньше — его что-то выводило из равновесия, но он не мог понять, что именно. Чего-то не хватало: важного и практически жизненно необходимого. Ответ пришел тогда, когда во время тренировки рядовые Кирштайн и Арлет — то, что последний повелся на провокацию было несколько удивительным, — сцепились в словесной, а затем физической перепалке. Разнимая, а точнее, избивая подчиненных, Ривай понял, что его раздражало в последнее время: отсутствие того, кто бы трепал ему нервы. Не то, чтобы у него не было других раздражителей — с титанами за стеной проблем не оберешься, — ему не хватало проблемного, шумного зеленоглазого мальчишки. Он, вроде, постоянно был на виду, но самого его присутствия не ощущалось. На выпады и язвительные комментарии со стороны капрала тот не велся, избиения принимал как должное — и это еще больше выводило Леви из себя. — Садись на кровать и только попробуй заляпать ее кровью, — открыл дверь в свою комнату мужчина, ощутимо толкая застывшего на месте рядового в спину, заставляя пройти внутрь. — Да, простите, — виновато извинился Эрен, осторожно присаживаясь на самый край кровати и вытягивая искусанную руку перед собой над коленями, чтобы кровь ничего не запачкала в комнате блюстителя чистоты. На пороге отчетливо выделялись багровые капли. Проследив за взглядом мальчишки, капрал брезгливо скривил губы, но не принялся тотчас оттирать пол до блеска. Тот же втянул голову в плечи и тихо пролепетал, как ему жаль. Неуверенный тон до яростной пелены в глазах выбешивал Ривая: хотелось приложить Йегера головой об стену, встряхнуть за плечи, отвесить пощечину — да что угодно, лишь бы увидеть ощетинившийся взгляд, услышать уверенный и громкий голос, сдерживающий злость. Удержавшись от того, чтобы сплюнуть на пол — всё равно надо отмывать, — капрал достал из тумбочки маленькую коробочку, от которой ощутимо пахло медикаментами. Достав спирт, салфетки и бинты, он подошел к смирно сидящему мальчишке, не смевшему даже поднять голову. — Йегер, — прошипел капрал, намереваясь прямо сейчас отвесить тому пощечину, но когда на него поднялись стеклянные зеленые глаза, то на миг растерялся: — руку давай. — К-капрал, я сам могу… — Руку, — процедил Леви и схватил за кисть поврежденную конечность, не дожидаясь исполнения своего приказа. Стоять, сгорбившись в три погибели, было крайне неудобно, поэтому, сжав зубы, он сел на колени перед рядовым, свободной рукой раскладывая на ногах того салфетку. Откупорив бутылочку спирта, капрал начал лить на чужую ладонь обеззараживающую жидкость. Эрен мгновенно зашипел от боли, часто моргая, чтобы не заплакать. Было не столько больно физически, сколько душевно: снова он причиняет проблемы всем вокруг. Мало того, что облажался со своей нечеловеческой силой, так еще и без нее приносит кучу неприятностей. — Черт, — задушено прошипел Йегер, сжимая свободную руку в кулак. На душе было так гадко: от крови на ладони, от запаха спирта, от своей никчемности, от ничего невыражающего взгляда старшего по званию. Ривай бросил взгляд на лицо рядового, по щекам которого катились горькие слезы. В обычной ситуации, он сказал бы в сторону того что-нибудь унизительное, но в этот раз не хотелось ничего произносить. Однако, педантичность дала о себе знать: — Только сопли не пускай на мои вещи, — предупредил Ривай, поморщившись от того, как мальчишка шумно шмыгнул носом, извиняясь. — Закрой уже варежку со своими извинениями, — раздраженно бросил капрал, заматывая бинтом до кисти травмированную самим рядовым руку. Эрен смирно сидел на кровати, закусывая нижнюю губу, чтобы изо рта не вырывались громкие всхлипы. Слезы не переставая текли по щекам, подбородку, шее и заканчивали свой путь на груди, скрытой под рубашкой, промокшей насквозь. Когда Леви затянул узелок, закрепляя бинты, поднялся с колен и убрал медикаменты обратно в коробку, Йегер встал с кровати, собираясь поблагодарить, но с губ слетело совсем не то, что он хотел сказать: — Прошу прощения за причиненные неудобства, капрал, впредь я… Договорить мальчишка не смог, будучи прерванным сильным ударом в челюсть, от которого отшатнулся назад и, не удержав равновесия, упал спинкой на постель, чудом не откусив язык. Между расставленных ног стоял капрал, практически безэмоционально смотря тому в глаза. Только подрагивающая рука, то и дело сжимающаяся в кулак, выдавала напряжение. Поставив одно колено на кровать, мужчина склонился над Эреном, словно хищник, загнавший жертву в угол. — Впредь ты закроешь рот и будешь слушать меня, сопляк, — процедил Леви, кладя руку на грудь Йегера, медленно ведя ей вверх и останавливая на шее, сжимая пальцы. — К-капрал? — Или я заставлю тебя замолчать, — ладонь предостерегающе сжалась немного сильнее. На этот раз мальчишка промолчал, пытаясь испуганным взглядом уловить любое движение старшего по званию. Хмыкнув такой покорности, тот разжал пальцы, но не убрал с шеи. — Ты — чертово титанье отродье. Долбанный маменькин сынок, — мужчина резко прервался, насмешливо усмехнувшись. — Ах, да, твою же мать сожрали титаны. А ты, видимо, породнившись с ними, был бы и сам не прочь это сделать. Слова, касающиеся самого дорогого человека в сердце, заставили глаза Йегера вспыхнуть яростным огнем. — Не смейте так говорить про мою маму, иначе я… Пальцы на шее сильно сжались, перекрывая доступ к кислороду. — Ты — что? Убьешь меня силой титана, которой больше нет? — капрал хмыкнул, наклоняясь настолько близко, что Эрен почувствовал горячее дыхание на своем лице. — Ты словно бельмо на глазу, Йегер, — обидные слова словно полоснули ножом по сердцу, заставляя сжимать зубы и хрипеть от злости. — Беспомощный, жалкий, слабый. — Я н-не слабый, — выдавил из себя Эрен, хватая незабинтованной рукой кисть капрала в попытках ослабить хватку. — Слабый, — Леви укусил мальчишку за хрящ уха, насмешливо хмыкая. — Потерял способность превращаться в чудовище и забыл то, что в первую очередь ты пришел сюда не титаном, а солдатом, — облизнув раковину уха, мужчина прошептал: — Я могу нагнуть тебя прямо сейчас, и ты ничего не сделаешь, потому что ты слабый. — Замолчите! — зло прошипел Йегер, сжимая зубы. Легкие жгло от недостатка кислорода, а в глазах скапливались слезы ярости от собственного бессилия. — Приказываешь мне? — хмыкнул мужчина, грубо ведя рукой от груди до низа живота, затем еще ниже, сжимая пах зеленоглазого. Расширившиеся от удивления зрачки и задушенно-возмущенный хрип распалял внутри огонек возбуждения. А раздражение и ярость лишь подливали масла в огонь. Ривай буквально на миг отвлекся на свои ощущения, но этого хватило, чтобы Эрен, почувствовав слабину, вывернулся из хватки, прижимая мужчину к жесткому матрасу. Спокойные, но опасные глаза напротив словно заковывали в цепи, не давая двинуться с места, ударить их обладателя в челюсть, чтобы отстоять свою честь и ретироваться в свои покои. Капрал не предпринимал попыток вернуть свое изначальное положение, с интересом наблюдая за подчиненным. Однако все мышцы были напряжены до предела: он был готов в любую секунду перехватить удар мальчишки. Ни один, ни другой не двигался, какое-то время сверля друг друга глазами. Внезапно мужчина довольно хмыкнул, вскидывая руку вверх, чтобы притянуть того к себе за шею. — Мальчишка, — одними губами произнес капрал, впиваясь в губы зеленоглазого поцелуем. Тот издал едва слышный удивленно-возмущенный возглас, широко распахнув глаза. Плотно сжав губы, Эрен попытался отстраниться, но этого не давала сделать ладонь, крепко удерживающая за шею на месте, даже наклоняя еще ниже. С нажимом скользнув языком по неподдавшимся губам, Ривай схватил того пальцами другой руки за челюсть, нажимая с двух сторон, тем самым насильно заставляя прикрыть рот. — Открой рот, Йегер, — прошипел Леви. Это не первый их поцелуй, но каждый раз рядовой вел себя словно тринадцатилетняя девочка-подросток, сжимая губы и пытаясь увернуться от настойчивых губ, хотя сам не меньше хотел этого. — Йегер! — трижды произносить фамилию не пришлось: зеленоглазый поддался, расслабляясь и послушно раскрывая рот. Леви кусал губы, иногда проходясь по ним языком, целуя Эрена жестко и вовсе не так, как следовало бы в состоянии того. Но мальчишка больше не был испуганной размазней, отбросив апатию. Действия и слова капрала напомнили ему о том, кем он является на самом деле, и каков его долг. В груди с новой силой горел огонь непоколебимой решительности и ненависти к тем, кто уничтожал человеческую расу. В ответ прикусив нижнюю губу мужчины, Йегер прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям, однако не сдавая позиции и не давая вести в поцелуе. Сталкиваясь языками, клацая зубами, каждый пытался перенять инициативу, выйти абсолютным победителем. Следя за реакцией зеленоглазого, Ривай опустил руку с челюсти на грудь, скользя вниз. Эрен охнул, теряя самообладание и вместе с ним позицию лидера. Но ладонь не дошла до интимного места, заканчивая путь на выступающих тазовых костях. Когда губы, сминаемые в крепком, властном, подчиняющем поцелуе начали отдавать глухой болью, Йегер слабо простонал в рот Леви, уклоняясь от поцелуя. Удостоив зеленоглазого недовольным взглядом, мужчина убрал руку с шеи, в следующее мгновение ей же отталкивая от себя юношеское тело. Эрен удивленно воззрел на старшего по званию, видя, что тот как ни в чем не бывало садится на кровати, снимает сапоги, аккуратно ставя их чуть поодаль, затем снимает верхнюю одежду и расстегивает ремни, опоясывающие практически все тело. — Капрал, что Вы? .. — Ты спать в моей постели собрался в верхней одежде? — выделив притяжательное местоимение, Ривай отложил ремни в сторону. Йегер, поняв, что ему только что официально предложили-разрешили провести ночь рядом с грозой всех людей и титанов, начал быстро выпутываться из одежды, изредка слыша треск ниток. Сняв с себя все, кроме нижнего белья и штанов, мальчишка обернулся и увидел раздетого до такого же состояния Леви. Бегло пробежавшись взглядом по подкаченному, рельефному телу, он непроизвольно сглотнул. Мужчина хмыкнул на это, укладываясь на простыни. Зеленоглазый тоже поспешил лечь, поворачиваясь на левый бок. Но уже через несколько секунд заерзал, пытаясь принять удобное положение для сна. Двигался он до тех пор, пока сильная рука капрала не развернула его за плечо сначала на спину, затем к себе лицом и прижала за поясницу. Эрен смутился, вспомнив о том, сколько не спал мужчина, и что сейчас именно он не дает ему попасть в царство Морфея. — Извините. Ладонь на пояснице напрягалась, вжимая пальцы в спину. — Йегер, я последний раз предупреждаю: завались со своими извинениями. — Прос…так точно, да, — зеленоглазый в смятении спрятал лицо на плече и груди Леви, неуверенно обнимая того в ответ забинтованной ладонью. Не почувствовав сопротивления или напряжения со стороны капрала, Эрен закрыл глаза. Но пульсирующие раны заставили его вспомнить об опасности запачкать постельное белье мужчины кровью. — Капрал, рука… Ривай раздраженно выдохнул, разжимая объятия. Схватив мальчишку за травмированную кисть, он положил их руки между ними, грубовато пройдясь большим пальцем по бинтам на ладони. — Спи уже, придурок. Проблемы с превращением в титана разрешатся. Главное, что мальчишка пришел в себя.