crew love;

В этом диком мире все пропахло сигаретами, а в воздухе витает белый порошок, режущий глаза. На улицах мертво. Листья и газеты носятся по городу, словно перекати-поле. У Намджуна пушка десятого калибра и стекающая по голым рукам кровь. Худые ноги уверенно плетутся по калюжам. Глаза блуждают по темному городу. Все лампочки перегорели и теперь с треском взрывались, словно шарики. За ним верный щенок идет, который еле дышит от цепи на шее. Щенок жадно глотает "кексы" воздуха и вступает голыми лапками в калюжи, иногда падая в них лицом от усталости. Чимин останавливается, потирая кисть, зажатую еще одной цепью. Намджун поворачивается, шипит по-змеиному и дергает, заставляя того пошатнуться. Пак смотрит жалостно и умоляюще. Он был рожден, чтобы есть, а не глотать собственную кровь. Но Джуну как-то похуй что ли. Щенок есть? Есть. Хотел щенка? Да. Получай! Податливый, нежный да беспомощный впридачу, не брыкается и не пытается сбежать, запуганный избиениями и отпечатком своего лица на стенах их "дома". У Намджуна сильные руки, оставившие на фарфоровом теле Чимина нестираемые следы своих пальцев. Ким останавливается возле знакомой Чимину железной двери и достает ключ, на который Пак с конвульсиями смотрит, было дело. Дверь открывается, и в ноздри пробивается токсиновый запах сигарет. На диване в гостинной разлегся друг Намджуна — Юнги со своей "конфеткой". Тэхен с закрытыми глазами ест мармеладки, которые ему скармливает Юнги. У них отношения сладкие, как стоящая на столе вишня в сахаре, но бывают металического привкуса, ибо Мин — садист, а Тэхен — мазохист. Самый старший бросает взгляд на Чимина, на цепь на его шее, а после встает, приподнимая голову Тэ. Он ведет Намджуна на кухню, закрывая дверь. — Плевать, друг ты мне или нет, но ты скотина! — Юнги дает младшему звонкую пощечину. — Он не может тебя ударить, а я могу. Одумайся, придурок, кто Чимин для тебя? — Намджун молчит, смотря в пустоту. — Он человек. Человек! По слогам запиши. Не щенок. Нет у него от природы способности терпеть ходьбу по калюжам босиком! — Мин бьет кулаком по челюсти Джуна. — Тэхен... — Да? — Как мне снять это? — хриплым и еле слышным голосом спросил Чимин, указывая на цепь. Тэхен смотрит на хена так, как по-другому на него смотреть невозможно. Таким мальчикам серенады надо под окнами петь, а не затягивать цепь потуже. У Чи шея вся красная, покрытая синяками, а глаза опухшие да с мешками по три кило. Больно такое видеть, особенно когда видел его вечно улыбающимся с самого рождения, с чистой кремовой кожей, а не зеленоватого оттенка с дикими "цветами" по всему телу. — Убеги. — Он меня все равно найдет, — Чимин еле слышно всхлипывает и, хватаясь двумя руками за цепь, мотается из стороны в сторону. Тэхен обнимает Чимина, сжимая до хруста костей. Хен слегка дергается, а после расслабляется, упираясь носом в плечо Тэ. Юнги и Тэхен знали друг друга с детства и жили по соседству. Мин брал Тэ под опеку, когда они вместе шли в школу. Ким рассказывал все: от рождения до сейчас. И Чимину завидно до такой степени, что хочется «Халк крушить. Халк ломать». Он не помнит, когда кто-то говорил, что любит его, не считая Тэхена, который словно ангел какой-то обнимает дружески вечерами, на минуты заставляя цепь испариться. Не думайте, что они не пытались от нее избавиться. Они и в другой город переезжали, и цепь резали. Но у Чимина словно GPS-навигатор в голове, потому что Намджун каждый раз находил их. Джун нежно брал при Тэхене Чимина за руку и уводил домой. А дома совсем не нежно он заворачивал фарфоровую руку за спину и впечатывал в стену. В комнату возвращается Юнги, потирая кулак, которым недавно морду наглую намджуновскую разукрасил в цвета шеи Чимина. Он подходит к обнимающему Чи Тэхену, опирается подбородком о голову Кима и смотрит на "щеночка". — Чимин, ты вообще хочешь жить спокойно, без этого идиота? — Может быть, — вяло отвечает Пак, все еще упираясь лбом в плечо тонсэна. — Я просто хочу... Вишни в сахаре, как у вас. Намджун достает из холодильника бутылку пива и на пол опускается, трет щеку, харкая кровью на пол. Не так-то уж много красной жидкости, но вкус металла во рту чувствуется, словно металлическое ведро растопили и в чашечке вместо чая подали. Он открывает бутылку и откидывает крышечку куда-то вдаль. По плите разносятся легкие стуки крышки, потом исчезая. Джун дует в горлышко бутылки, а после, подставляя к губам, выпивает все залпом. Он легко бьется затылком о дверь тумбочки, прикрывая глаза. Чимин провожает Юнги и Тэхена, натянуто улыбаясь. Парень плетется на кухню, слыша звук цепи, ползущей вслед за ним. Пак открывает дверь и видит спящего Намджуна, держащего пустую бутылку из-под пива. У него на щеке синяк, и он знает, откуда это. Юнги словно мамочка: за Чимина и двор стреляю в упор. Так же и с Тэхеном. Словно опекун. Пак вздыхает тяжело, лоб трет и берет плед со стула в прихожей. Укрывает Намджуна. Он добрый, слишком добрый для такого. Таких людей единицы. Как щенки. Собаки верны своим хозяевам. Плохие они или хорошие. Собачонка будет любить его до тех пор, пока хозяин не умрет, или же пока он не убьет своего питомца.