Схвати меня, Кондрат

Вот я красавчик! Смотрю на себя в зеркало и диву даюсь: надо ж таким уродиться! — Вась, хватит свои мослы разглядывать, в магазин кто пойдет? — Мамуль, не отвлекай, я собираюсь. — Вижу, как ты собираешься: налюбоваться на себя не можешь, нарцисс недоделанный, весь в отца! — Не наговаривай, еще какой доделанный! — Ох, иди уже, красавец ты мой, — ласково, по-матерински, пихнула меня в сторону выхода. Мама моя — женщина в теле, а вот я на самом деле пошел в отца: при росте метр восемьдесят вешу всего шестьдесят пять килограммов и прямо очень люблю свою фигуру. Никогда не испытывал никаких комплексов по поводу худобы и так же как и папа часто любовался на дарованную природой стройность. — Сейчас, мам, только волосы уложу, не могу же я косматым на улицу пойти. — Ей богу, как татарская невеста собираешься, а я всего лишь просила за продуктами сходить! — махнула рукой и ушла, отчаявшись спровадить меня поскорее. Вот так всегда, вроде мама смирилась с тем, что я уделяю много времени своей внешности, но все равно каждый раз ворчит, называя меня нарциссом и обреченно вздыхая, вспоминив о моей ориентации. Скрывать не было смысла, кажется, я с детства отличался от других мальчишек. Друзей не было, только подруги; в школе было тяжело, но свою суть не получалось прятать, я просто этого не умел. А сразу после окончания школы познакомился со своим первым парнем, с которым провел около полутора лет, так что родителям пришлось окончательно принять тот факт, что я гей. Приведя в порядок волосы, направился, наконец, выполнять поручение матушки, иду целенаправленно, через парк, в надежде увидеть полюбившегося мне собачника. Этот парень каждый день выгуливает двух такс, и вот уже третий месяц я круги вокруг него нарезаю, но подойти не решаюсь, все-таки велик шанс, что пошлет, а посланным быть, ой, как не хочу. Но надо что-то делать, ведь парень-то очень хорош: высокий, широкоплечий и такой же светловолосый, как я. Решаюсь! Сейчас или никогда! — Здравствуйте, — мило улыбаюсь, глядя то на собак, то на предмет моих фантазий. — И тебе не хворать, — посмотрел прямо в глаза, я даже смутился. — Я вот мимо проходил, и мне так понравились ваши таксы, как их зовут? — Бонни и Клайд. — Серьезно? А можно погладить? — Можно, только осторожно, — усмехнулся. И тут в голову приходит странная мысль, а я человек порывистый: сначала делаю — потом думаю: поднимаю руку и ласково провожу по волосам охреневшего собачника. — Спасибо, до свидания, — разворачиваюсь и сваливаю очень быстрым шагом, пока парень не пришел в себя и не накостылял мне за этакую вольность. После этого проишествия весь вечер не находил себе места, теперь даже в парк ходить боязно. Надо же было по-человечески: познакомиться, поговорить, узнать, не гомофоб ли он, и попытаться хотя бы подружиться, ведь шанс, что он тоже гей, равен практически нулю. На следующий день, возвращаясь из института, я даже маршрут свой изменил, и поперся домой самым обычным прямым путем, не заворачивая привычно в парк. Но вдруг слышу окрик: — Эй, тощий, подожди! Я на секунду приостановился, так как голос показался знакомым, но вовремя одумался и потопал дальше: меня же не могли обозвать тощим — я стройный! — Да подожди ты! — кто-то беспардонно хватает меня за руку. Оборачиваюсь, а это он — мой собачник, только сегодня без собак. — Объясни-ка мне, что за прикол такой вчера был? — А ты кого тощим назвал? — всем известно, что лучшая защита — нападение. — Можно подумать, ты прям качок, возмущаешься не по делу, бабка моя вообще таких называла: палка — говно мешать. — Чего?! — я аж дар речи от такого оскорбления потерял. — Да ладно, пошутил я, — ткнул меня кулаком в плечо, и ржет, — думаешь, не замечал, что ты шпионишь за мной, а вчера все-таки подошел. Я уж думал еще год будешь издалека пялиться. — И ничего я не пялился, может, мне и правда собаки твои нравятся! — Жаль, — вздохнул театрально, — а я уж размечтался… — флиртует? Не может быть! — О чем размечтался? — Да так, была одна мыслишка… — и как бы невзначай потер запястьем подбородок. И тут я выпал в осадок, так как за всеми своими наблюдениями ни разу не заметил радужную феньку на его руке. — Эй, ну чего завис-то? Давай хоть познакомимся, или я все-таки что-то неправильно понял? — Вася, — произнес на автомате, все еще не веря в свое везение. — Кондрат. — Прикалываешься? — Нет, это мои родители прикольнулись девятнадцать лет назад, назвав меня таким именем, — значит, он на два года младше. — Э-э-э, ну, ничего, имя не важно — самое главное, чтоб здоровеньким был. — Именно так все родственники и говорили, услышав, как меня нарекли, — а сам улыбается, — пойдем, погуляем что ли? — Прямо сейчас? — реально торможу, все еще не веря в происходящее. — Сейчас-сейчас! — не дождавшись ответа, схватил меня за руку, а я, как теленок, поперся следом, ну, серьезно, не кричать же: «Меня Кондрат схватил!» — Я тебя, Вася, давно заметил, просто не был до конца уверен в твоих намерениях, но вчерашний случай помог расставить все точки над ё. Сейчас мы с тобой присядем на скамеечку, и будем узнавать друг друга получше! А я что? Совсем не против, ведь долго мечтал об этом собачнике, который оказался аж Кондратом, может, наконец, и будет мне с ним счастье!