Оттенок бордового

Из кухни доносилась какая-то адская вонь, раздражая носоглотку. Опять наверно что-то готовит, но что это за отрава на этот раз? Я медленно поплелся на кухню. На плите стояли две здоровенные кастрюли, в которых моя бабка раньше гнала самогон. Рискнув, я открыл крышку, в кастрюле бурлила какая-то жижа, поморщившись, открыл вторую кастрюлю. Тоже самое. Варенье, которое не люблю ни я, ни она.  — Зачем ты варишь эту хрень?  — Ты видел сколько в этом году малины? Надо же что-то с ней делать, — она выгулькнула из кладовки, держа в руках пару банок, поставив их на стол, начала помешивать большущей ложкой варенье. — Что мы с ним делать будем? — Да найдем применение, — она еле заметно улыбнулась, — теперь иди, не мешай мне. — Больно надо, — буркнул я, еще раз посмотрев на свою хозяюшку и ненавистное мной варенье, ушел восвояси. Какое применение можно придумать варенью, кроме как есть его? Продавать? Кто его купит? Что же тогда… Я глубоко задумался над этим вопросом, думаю, эта мысль мне бы и не пришла в голову, если бы однажды мы с ней не поссорились… — Что ты делаешь?! — крикнула она почти мне на ухо, когда я со злостью разрывал ее футболку. Я грозно взглянул в ее глаза, от чего она осеклась. Ха, страшно стало? Погоди, это еще не все… ммм, далеко не все. На полу уже валялась разодранная футболка, за ней последовали шорты и нижнее белье. Она стояла предо мной полностью нагая, беззащитная, испуганная. — Пойдем? — с ноткой нежности в голосе спросил я. — Никуда я с тобой не пойду, извращенец! — она попыталась вырваться из моей крепкой хватки. — Ясно, — скрипнув зубами, я заломил ее руки за спину и потащил в ванную. Там уже все было готово. — Что это?! Отпусти меня! — Ты наварила так много этого гадко-сладкого варенья, оно же пропадет, — ласково проговорил я, завязывая ей руки. Казалось, она только сейчас заметила, что на дне ванной было варенье, от этого она забрыкалась, а я приторно рассмеялся. — Мм, вижу нам и ножки завязать надо… хм, — я закусив губу, сжал ее, приподняв, поставил в ванну — ложись, милая. — Нет, отпусти! За что?! Не надо! — Почему ты так боишься? Это же всего лишь варенье, малиновое, домашнее, — все это время на моем лице была издевательская улыбка. — Я его терпеть не могу! — Я тоже! — я все же смог положить ее в ванну. Холод обжег горячее тело, от этого она вздрогнула, до крови закусив губу. — Дааа, холодненькое, только с холодильника, — я мерзко захохотал. Она же всхлипнула и замотала ногами, расплескивая варенье по всей ванной. Вздохнув, посмотрев на свою футболку.- Ну ничего, ты же постираешь, да? — одной рукой держа ее ноги, второй доставая веревку, я заговаривал ей зубы, пока она пыталась выбить ногой мои. — Так-то лучше, что, теперь не подрыгаешься? — Животное! — прорычала она. — Мяу, — я сделал милый взгляд, по крайней мере мне так показалось. Я зачерпнул большой чашкой варенье из тазика. Она жалобно на меня посмотрела. Ну как тут не смягчиться? Я начал поливать ее мерзкой жижей начиная с ног, хотя пару минут назад хотел иначе. Ох, на этом все, теперь буду безжалостным. Сверкнув зубами, я посмотрел ей прямо в глаза, выливая варенье на ее живот, потом на грудь, она выгнулась, пытаясь высвободить руки из плена веревок. Тем временем густая смесь лилась ей на шею, она подняла голову. Я лишь усмехнулся, отложив чашку, взял тазик. — Это была лишь разминка… — Нет, — протянула она и зажмурилась. Вязкая жижа медленно вытекала из тазика прямо ей на голову. О дааа, мне принесло это какое-то зверское удовольствие, в голове всплыли момент приготовления этого лакомства, как его готовили и бабушка, и мама, как заставляли меня съесть хотя бы ложечку и как подмешивали его в чай, когда я болел, еще с детства у меня была к нему ненависть. А тут… Видите ли малины много, сама же его не любит, какого тогда, простите, хрена? А потом упрекает в чем-то. Нет уж! Меня вновь захлестнула злость, откинув пустой тазик, я зачерпнул чашкой варенье из другого и посмотрел на нее. Она трясла головой, пытаясь стрясти с себя малиновую кашицу, а на лице была гримаса отвращения. Я отставил чашку и взял ее за подбородок, она приоткрыла глаза, легонько притронувшись к ее щеке, начал водить пальцем по кругу, потом чуть в сторону, ведя к скуле, чуть вниз по изгибу шеи, добравшись до ключиц. Она чуть больше приоткрыла правый глаз, который не так заплыл вареньем, следя, как я размазываю эту гадость по ее телу. Снова рукой дотронулся до ее лица, обводя пальцем контур губ, она приоткрыла их и я с легкостью просунул в ее рот палец, измазанный вареньем. Ее брови сдвинулись и она сжала зубы. — Ай! — я вырвал палец из ее рта. — Ах ты… — сжав губы, схватил чашку, одной рукой сжав ее челюсть, чтобы она открыла рот, второй начал вливать содержимое чашки. — Будешь знать как кусаться! — рычал на нее я, вертя головой, когда она пыталась отплевываться, но все же наверно хотя бы половину варенья она глотнула.- Понравилось? Еще? — снова набирая в чашку варенья спросил я. Она сдержала рвотный позыв и замотала головой. — Надо, Федя, надо, — вздохнул я. — Скажи «а». Ну же, будь хорошей девочкой.- Она же отвернула голову к стенке, мне показалось, я услышал всхлип. Цокнув языком, силой повернул ее голову и плеснул ей в лицо вареньем, она замычала и резко дернулась, словно пытаясь ударить меня головой, но я вовремя отпрянул.Ванна уже почти полностью была заполнена вареньем. — Окунемся? — Она всхлипнула громче, опустив голову.- Ой, только не надо снова давить на жалость. Тебе же нравится… Я положил руки ей на плечи и надавил, она пыталась брыкаться, но видимо поняла, что это бесполезно и задержала дыхание. Ушла она под варенье легко, на момент мне показалось, что я топлю ее в собственной крови… Когда она забрыкалась, я тут же вытащил ее на поверхность, а она в свою очередь открыв рот, глотала воздух. Теперь она была вся в варенье, словно чудо-юдо, поселившееся в моей ванной. От этого я невольно улыбнулся и похлопал ее по щеке. Я и не заметил, как мою руку сжали. — Эй, а как ты… — как-то испугано пролепетал я, видя, что ее руки освобождены. Одной она все так же держала мое запястье, а второй протирала глаза. — А тебе все скажи, — хитро промолвила она, злобно посмотрев на меня. Схватив вторую мою руку, потянула меня к себе. — Нет, — протянул я, уже барахтаясь в варенье.Она же взяла меня за волосы и окунула лицом в жижу. Злобно рассмеялась, отпустив волосы, я же отплевываясь и вытираясь, сел напротив. — Теперь мы на равных…, а нет, надо тебя еще напоить этой гадостью! — Не надо! — запротестовал я. — Надо, Федя, надоо, — нараспев проговорила она и подвинулась ближе ко мне. Да мужик я или кто?! Я схватил ее за руки, нависая над ней, она лишь усмехнулась. Секунда и она выскальзывает из-под меня и теперь она надо мной. Вот блин. Сидя на мне, размазывает варенье по моему лицу, а я чувствую, как гадость проникает в мои трусы. Взвыв, толкаю ее в варенье, снова нависаю над ней, теперь уже я размазываю жижу по ее лицу, телу. Наверно, так барахтаться можно было вечность, наверно злоба и обида прошли и мы уже просто как дети, обмазывались вареньем. Сладкие, липкие, противные, но счастливые.