Фэндомные колики

1) «Роза пахнет розой, хоть «розой» назови ее, хоть нет»(С: Шекспир).        Ну и наоборот, то, что розой не пахнет, можно хоть обназываться – ан не поможет. Пожалуй, самая печальная ситуация в фэндоме, поскольку воплощается в некой совокупности произведений, мимикрирующей под тематические, но на самом деле таковыми не являющиеся. Люди пишут свои ориджи, выдавая их за фанфики путем налепливания определенных имен, а иногда – отдельных черт внешности – оригинальным персонажам, которых не роднит с «тезками» ни история, ни мир, ни характер. Происходит это, надо понимать, в двух случаях, и оба чести авторам, увы, не делают. В первом случае люди, вероятно, опасаются, что оригинальное произведение заинтересует только лично знакомых автора, а у широкой публики просто не будет возможности на него «выйти» – а фанфик (или вроде как фанфик) по популярному направлению изначально стартует в более широкой аудитории. Во втором – автору оказывается просто-напросто лень описывать и как-либо характеризовать своих героев и он (крайне ошибочно) полагает, что достаточно дать имя всем (или большинству) известного персонажа – и читатели сами обязаны по оригиналу «понимать», кто это, какой он, и чем знаменит. Второе гораздо хуже, поскольку призвано служить заплаткой на отсутствии важной части произведения – в итоге героев там просто нет вообще, только проименованные известными именами пустышки ведут лишенные эмоционального окраса диалоги (у них же нет ни характера, ни характеристик). Если в первом случае само по себе произведение еще может быть вполне хорошим, то второй – практически однозначный приговор. А заодно это плодит маразмы типа японок по имени Таня Иванова или русских девушек Хиллари Смит – поскольку о соответствии имен выбранной реальности тоже мало кто задумывается. Это хорошо прописанного персонажа узнали бы и под другим именем, а когда имя все, что вообще есть, то за него и цепляются клещом!        2)«Печальной ветхости картина. Ах, витязь, то была Наина!»(С: Пушкин)        В отличие от первого случая, здесь связь с оригинальными персонажами сохраняется – ну, или по крайней мере, ее пытаются сохранить, хоть и не всегда удачно. Вместо однозначной подмены действует принцип постепенного замещения, мутация персонажей соответствии со вкусами автора. Тут уже дело вкуса, пожалуй – но все равно трудно понять, какой во всем этом смысл. Если кто-то решил писать про девочку-ангела с типажом раннеромантической героини, или о талантливой волшебнице, которая без всяких «великих предков» и влиятельных родственников за спиной сама своим умом и усердием всего в жизни добивается – не должно ли это значить, что именно тем образы и привлекли. Но почему же во многих произведениях под именами этих девочек обнаруживаются расфуфыренные мымры, у которых одна по жизни мысль и забота – мгновенно увидеть у своих ног понравившегося паренька (так называемая «любовь с первого взгляда» частенько подается в духе «увидела – приглянулся – а подать мне его под майонезом!»). И хорошо еще, когда все это происходит путем постепенной эволюции или деградации характера, ни одни человек (или не совсем человек) не застывший монолит, а постоянное движение – но ведь и это обычно не делается, просто герою приписываются совершенно невероятные для него черты, а окружающий мир истории реагирует, будто так все и должно быть – или вообще никак.        3)"А теперь скажи, почему Маша за Дубровского не вышла?" - "А я читала, что вышла". (С: Каверин)        Плох тот фанфикер, который не стремится по полной программе наладить жизнь – как личную, так и не очень – взятым поиграться персонажам. Очень часто для того их и берут. Вопрос обычно в том – как именно это делают. Можно постараться воспользоваться реалиями канона, заглянуть в сюжетные щели, проверить, нельзя ли за что-нибудь зацепиться, не создавая этому канону противоречий, составить решение из предложенных пазлов (ну, или даже на манер крошки Мю просто молотком вколотить пазл именно на желательное место) – только для этого надо много думать, чуть ли не с лупой изучая как сам канон, так и множество всего вспомогательного. А можно – просто проигнорировать саму суть проблемы. В итоге практически повторяется ситуация из прошлого пункта: если драматической ситуации просто НЕ СТАЛО – так о чем же вообще эта история? О том, как у героев все хорошо? Оп-паньки, как неинтересно – у героев же должно СТАТЬ все хорошо после преодоления трудностей, а если трудностей нет, то и история эта просто ни о чем. Тогда некоторые в меру сил начинают придумывать другие проблемы, чтобы хоть что-то показательно преодолевать, как правило, проблемы либо надуманные, либо плоские и банальные: очерняют окружающих, стараются с потолка выдумать каких-то там соперников-разлучников, а то и выдают за «драму» истерики избалованной героини, которую один раз увидели, но не упали тут же в ножки с предложениями «руки и сердца», примерно как пятилетний ребенок, которому мама в магазине купила только мячик, но не хочет остальное, все, что видно, покупать, визжит и топочет ножками – ах, какая драма, какое страдание! Вопрос к таким историям, в сущности, тот же. Если канон привлек нетривиальной сложной ситуацией, в которой захотелось разобраться – то почему вместо этого ситуация просто отметается? Татьяна Ларина на отказ Онегина просто прыгает, извините, сверху чтобы, не дожидаясь даже пассивного согласия, грязно надругаться, размахивая корсетом над головой – и пофиг, что девушка из захолустной дворянской семьи так себя вести просто не могла, «перринг»-то благополучно соединен! Ничего не имею против АУ – если это другая история про тех же персонажей, и даже против ООСов – если перемены личности логичны и обоснованы, но слишком уж мало кто задумывается об элементарной сочетаемости ингредиентов.        4)«Глаза как небо голубые; улыбка, локоны льняные, движенья, голос, легкий стан, всё в Ольге... но любой роман возьмите и найдете верно ее портрет: он очень мил, я прежде сам его любил, но надоел он мне безмерно» (С: Пушкин)        В любом жанре или направлении действуют свои правила и существуют свои традиции, в каком-то смысле, и формирующие этот жанр. Беда начинается, когда эти традиции превращаются в инерцию и все начинают писать так как «принято», совершенно не задумываясь о поисках собственного стиля или оригинальных сюжетных решений. Достаточно посмотреть, сколько произведений начинаются с того, что в одном городе в одном доме, спит (или в данный момент просыпается) героиня? Разборки с несчастными будильниками уже из штампа, а потом – из анекдота – превратились в настоящую легенду, ну да не в них суть. Само по себе сюжетное решение, казалось бы, и неплохое (особенно если ему не сопутствуют косяки типа «в режиме присутствия» автор со стороны описывает глаза спящего человека, не желая ждать с этой характеристикой даже скорого момента пробуждения, или начинает рассуждать, во что одет кто-то, в данный момент накрытый одеялом) – но когда одно и то же с минимальными вариациями повторяется из фика в фик – у читателя уже с первых слов возникает ощущение, будто он в десятый раз сел читать ту же самую историю! Или, например, в конкретном фэндоме «Angel’s friends» каноном задана драматическая ситуация отношений между ангелами и дьяволами – а фикрайтеры превратили исключительность в тенденцию и норовят всех подряд ангелов сводить со всеми подряд дьяволами. Но, простите, как только это перестает быть исключительностью, оно теряет и всю свою романтику (то, чем я всегда попрекала слешеров – как только заявленное меньшинство оказывается, вопреки логике, в большинстве – вся драматичность и сакральность летит в тартарары!). Возникает чувство, будто других вариантов взаимоотношений люди либо вообще не знают, либо не желают видеть, намеренно сужая героям диапазон чувств. Вместо того, чтобы каждому персонажу дать собственную манеру восприятия – по нескольку раз дублируют линию главного, превращая все в греческий хор или синхронный заплыв.