"Галерея Монстра"

      На улице шел проливной дождь — это была любимая погода Димы. В такие дни, когда сильные капли дождя заставляли людей прятать свои лица под зонтиками, он мог спокойно поднять глаза вверх и смело идти, воображая себе, что все они, как в былые времена, с ним здороваются, наклоняя голову. Студент очень любил такие дни, так как его любовь к концу девятнадцатого века и началу двадцатого была безграничной. У всех милых барышень пышные платья, корсеты, что больше подчёркивали дамскую фигуру. А у джентльменов костюмы, которые демонстрировали мужскую стойкость и хладнокровие. Но сейчас это все где-то далеко и забыто нами: в моду вступили джинсы с дырками, облегающие лосины и короткие, до самых интимных мест, шорты и юбки.       Парень считал, что такие наряды не создавали иллюзию некой таинственности, ведь согласитесь, если бы все девушки носили платья до самой земли и скрывали свой бюст за небольшим декольте, то мужчины, в свою очередь, больше проявляли бы интерес к дамам. Инстинкт говорил, что в ней таится что-то особенное, и мужчина хотел бы добиться ее внимания больше, чем другие. То же самое можно сказать и о девушке: смотря на противоположный пол в деловом костюме, в глазах леди партнёр казался бы самым строгим, серьезным и просто человеком, который знал, к чему стремиться. Сколько книг от известных поэтов и писателей Дима ни читал о той поре, ему было мало, и он пытался понять, что же случилось с теми временами — ответ был один: прогресс и эволюция не могут стоять на месте. И тогда он решил, что на Новый Год сделает картину «Воспоминаний» в стиле тех времен.       Шум и влажный аромат, просачиваясь сквозь слегка приоткрытое окно, навевал юноше хорошие мысли и воспоминания, но стоило ему перевести свой взгляд на монитор компьютера, как все кануло в черную дыру. Весь интернет шумел больше, чем в первое появление его творения, в новостях было написаны такие заголовки, как: «Невиновного посадили на три года!», «Псих-убийца все еще на свободе!», «Школы закрывают из-за монстра!» или «Берегитесь сумасшедшего подражателя Парфюмера!»        — Пф-ф, — фыркнул парень, — что значит подражатель?! Я художник!       Не выдержал тот и рыкнул в монитор, но, взяв глоток воздуха в легкие, он быстро остыл.       Вернемся же к нашему дуэту детективов.       За то, что их криминальный отдел не нашел настоящего убийцу, а более того, они посадили невиновного, все получили выговор, как и сам капитан участка. Самого же Михаила Романовича выпустили очень быстро, так как народ обозлился и плюс ко всему еще и в панике от того, что происходит. По улицам бегает убийца, которого должны были посадить в тюрьму, как три года назад, а вместо этого он на свободе и уже совершил столько убийств. Возмущение — это не то слово, которое бы смогло описать состояние граждан. Хоть комендантский час уже давно вошел в силу, жители боялись лишний раз выходить на улицу: большинство школьников сидело дома, из-за этого уже закрыли около трех заведений, маленьким магазинам, что часто встречаются под домами, где всё в два раза дороже, тоже пришлось закрыться. И наступил ноябрь, полный ужаса и холода. Люди боялись. В страхе все даже забыли о великом празднике, как Новый Год. Всё дошло до того, что в городе начался кризис. Всё стало так плохо, что детективам пришлось заручиться помощью «шарлатанов», которые именовали себя экстрасенсами, ведьмами, колдунами или просто людьми будущего поколения.       Лев Анатольевич был против этого: не верил он в эту ахинею про сверхчеловеческие способности. И в то, что существует инопланетная форма жизни, он тоже не верил. В отличие от Андрея, мужчина верил в это, так как в детстве он жил в доме, где был самый обыкновенный Барабашка, или как его еще знают — Домовой. Поэтому с трепетом в душе, он ждал людей с необъяснимыми способностями.       Стандартный день по меркам сотрудникам убойного отдела был нарушен большим количеством разных людей со сверхспособностями, что в очереди ждали своего звездного часа. И толпой журналистов, которая агрессивно проявляла интерес и желание выяснить, что творилось за дверьми участка. Конечно, их не впускали (и хорошо, что так делали), ведь те были переполнены злости и устроили бы драку, а главной причиной их негодования была семья парня, который потратил три года на то, что сидел за решеткой, будучи невинным гражданином.        Само здание полиции шумело и гудело, как улей, и Андрей Мирнов в компании с наставником Львом Анатольевичем уже сидел в комнате для допроса и слушал очередного «волшебника» наших времен. Молодой сотрудник смотрел на всё большими глазами, в то время, как мужчина, сидящий рядом, просто кипел от злости: от глупой мины напарника и от бреда, что нёс черный маг.        — Та что вы говорите! — резко и громким басом заявил Анатольевич, — А я-то думал, что мы ищем мужика-шизофреника, а не педофила! — рявкнул Лев и кулаком стукнул по столу со всей силы, что теперь мебель ходила ходуном. Лицо мужчины побагровело, а глаза стали темнее ночи. Андрей, как и сам гость, был в шоке, и они даже подпрыгнули на месте от физических реакции детектива. Отвернув лицо в сторону от того, что была возможность, что «толстый» сейчас порвет на кусочки этого обманщика, парень просто молча слушал всё, о чём те говорили между собой, и так же наблюдал за тем, как прогнали атеиста из комнаты для допроса.        — Нет! Ты видел, какая наглость! Недаром, ох недаром я не верю во всю это ахинею с экстрасенсами! — добавил тот и, закатив рукава до предплечья, сел обратно за стол.        Шестое чувство Андрея говорило, что если он даже и согласится с мнением мужчины, то все равно получит по шее за свой глупый взгляд во время того, как черный маг проводил странные ритуалы. Вошло еще много желающих помочь полиции и тем самым прославиться на всю страну тем, что он (или она) смог помочь отыскать преступника. Каждый делал разные трюки и фокусы, если их так можно было назвать, лишь бы доказать, что он — именно тот, кто сможет справиться с непростой задачей даже для профессиональных детективов. Одна дамочка, которая пришла к ним с совой, рассказывала, что тот, кого хотят найти полицейские, уже мертв, и это лишь его подражатель. И был один дедушка, который утверждал, что сила божья сама найдет этого маньяка и накажет, ведь «бог не Тимошка, видит немножко». От этих, как бы выразиться более корректно, клиентов, мужчина со стажем смог себя держать в руках и более того, он даже тихо посмеивался от глупых умозаключений, в то время как Андрей все больше и больше разочаровывался в людях с невероятным даром.       Прошло много времени. Журналисты, поняв, что выхватить какую-то стоящую информацию у них не получится, быстро разошлись, а очередь не уменьшалась, и казалось, что даже увеличивалась. К удивлению Льва Анатольевича появился один парень лет двадцати шести, одетый в самые обыкновенные вещи: без всяких кокошников на голове или волшебных палочек и, сев за стол, был абсолютно спокойным. Детективы переглянулись и молча продолжили смотреть на незнакомца. Тот, в свою очередь, достал из рюкзака листок бумаги и стал на нем рисовать чей-то портрет, не проронив ни слова.        Как бы это странно ни звучало, но даже «толстый» с небольшим интересом наблюдал за тем, что делал тот своим карандашом, а напарник только лишь разочарованно гадал в голове, что покажет тот на бумажке формата А4. Но на сей раз детективов ожидал сюрприз: этот парень, закончив рисовать, резко повернул листок к лицам работников убойного отдела и заговорил.        — Меня зовут Анатолий Дубарский, и я вижу, что этих двоих Вы подозревали. — Коротко ответил он, отчего у Андрея пробежался холодок по спине, а Лев Анатольевич нахмурил брови, и на лбу образовалось много складок. О том, что детективы следили за Евгением и Дмитрием две недели, не знал никто, даже начальство. И тут какой-то незнакомец рисует портреты двух парней, о которых нигде не было информации.        — Действительно, — подтвердил мужчина, строго смотря на экстрасенса, — Мы их подозревали, но откуда ты это узнал?!        — Просто я увидел эти портреты в своей голове, а одного из них я вижу в красном свете, словно он в крови, а другого вообще полупрозрачным. И я учитель в школе: преподаю рисование. Вот уже которую неделю не могу нормально спать из-за того, что вижу его таким «красным».        Последние фразы Толик (Анатолий — сокращено Толик) произносил на спадающей ноте голоса и, немного нервно смотря на портрет Димы, слегка побледнев. Сам же собеседник выглядел так, словно несколько суток не спал, и под его глазами образовались огромные синяки, а губы потрескались от нехватки воды в организме. Серо-голубые глаза с усталостью смотрели на детективов. Сам того не понимая, он выглядел, как наркоман, но это было не так. Просто как у любого художника на него нахлынула волна вдохновения, и он мог забывать про еду или сон, посему он был довольно тощими и бледноватым. Но, несмотря на это, он был довольно-таки ответственным и добрым по отношению к детям учителем. Одним словом, любимым школьниками.        — А вы знали, что убийца, которого Вы ищете, тоже художник, а в тех «картинах», которые показывали в новостях, в композиции он оставлял смысл. Например, в первой его картине, где была девушка с одним «крылом», он хотел сказать, что она словно ангел, который не должен был попасть сюда, и поэтому он вернул её былую красоту… Но это я так понял его картину, Вы, наверное, по-другому интерпретировали это… произведение.       Мужчины вновь перекинулись взглядами и еще больше удивились, Лев Анатольевич погрузился в раздумья, а Андрей же, наоборот — ожил, ведь появился поистине тот человек, который обладает даром ясновидения. Поэтому, не ожидая слов и разрешения коллеги, он приступил к своего рода допросу.        — Так, Анатолий, Вы говорите, что один из этих портретов принадлежит человеку, которого мы ищем, то есть «красный» человек и есть убийца?        — Да, — кивнул тот, указав пальцем на один портрет, — Это он. Весь красный.        Указанный им был очень похож на Дмитрия, но Лев Анатольевич все так же молча наблюдал за ними: ему было вообще невозможно поверить в то, что тот смог нарисовать портреты подозреваемых. В понятии Льва это было бы не реально, ведь он из простых людей, которые даже не особо верят в Бога, но ходят по праздникам в церковь (и то прихоти их жен или родственников). Это было не столь важно, как-то, что произошло у него на глазах, поэтому он вздохнул и, набрав воздух в лёгкие, начал речь.        — То, что ты смог нарисовать чужие лица и сказал, что видишь одного из подозреваемых в каком-то цвете не столь важно и даже более того — это бессмысленно. — Холодным голосом он отрезвил шокированного Андрея и продолжил, — Ты мог нарисовать кого угодно и по случайности угадать сейчас. Однако я не верю тебе, поэтому лучше сразу приступим к делу, например, ты говоришь, где его найти или где он обрабатывает свои жертвы или, может, хотя бы какую-то улику.        Тут глаза Толика полезли на лоб: он не думал, что его попросят сделать нечто подобное — он лишь хотел рассказать, что видит по ночам и всё. От взгляда собеседника ему стало плохо, но неожиданно для самого учителя он увидел фрагмент какой-то картинки.        — Прямо сейчас я увидел картинку, где была какая-то пара, одетая в стиле «Сецессия», на фоне новогодних праздничных украшений, и они были мертвы…        Толик был полон ужаса от увиденного. Ему казалось, что это было перед его глазами, поэтому он больше не мог сказать ни слова. В то время как Лев Анатольевич откинулся на спинку стула, а затем стал думать, что все же это не розыгрыш, и Анатолий не шарлатан. Андрей был переполнен эмоций и пытался их скрыть, но искра в глазах всё-таки и выдавала его.