Lithium

За окном барабанил дождь… кажется? Здесь нельзя быть ни в чём уверенным. Здесь вся твоя правда – абсолютная ложь, выдумка. Здесь тебе не поверят, но никогда об этом не скажут. Тебе ласково улыбаются, утвердительно кивают головой, а этот понимающий тон их голосов… ох, как это отвратительно! Он лежал на полу и наслаждался шумом дождя за окном. Юноша так надеялся, что тот ему ещё не мерещится… Во всём виновата смерть дедушки. Душевная травма, сильные переживания всё это вызвало у него психическое расстройство и появление его «второй личности». Да, так они все говорили. Даже друзья ему не поверили, все они говорили лишь об одном: «так будет лучше для тебя». Так. Будет. Лучше. Никто не верил, что Атем всё ещё здесь, что его душа ещё жива и не исчезла в Загробном мире. Но у Юги уже не было пирамиды тысячелетия и мальчику действительно приходилось делить тело вместе с душой фараона. Но это совсем другое! Когда мама Юги заподозрила неладное, тот попросил Атема всё объяснить матери вместо него. Но всё-таки между ними была огромная разница, и она не могла этого не заметить. И, едва заподозрив неладное, она повела его… Дальше он ничего не помнил толком. Множество кабинетов, постоянные расспросы, а он всё просил Атема помочь ему. Юги был действительно очень подавлен, он срывался, кричал, плакал, бил кулаками по чьим-то столам, просил Атема спасти его от всего этого. Но когда вместо буйного, беспокойного мальчика вдруг появлялся невозмутимый и словно бы совершенно другой человек, это вызвало огромные подозрения в том, что с ним что-то происходит. И Юги не заметил, как оказался там, где… «Ему будет лучше». С каждым днём становилось всё хуже, всё тяжелее, всё туманнее. Дни тянулись очень медленно, казалось, что они тянутся вечно, но потом Юги даже не мог сообразить, сколько он уже здесь. И он очень боялся. Он несколько раз слышал о том, что у тех людей, которые действительно страдали раздвоением личности, рано или поздно подавляли вторую личность, и она больше никогда не проявлялась. Юги очень боялся, что они убьют Атема. - Они не смогут. Я всегда буду с тобой, Юги, всегда, - говорил он его губами. Наверное, со стороны это действительно похоже на разговор с самим собой, но Юги-то точно знал – это не так. Атем здесь, с ним. Они всегда говорили так: сначала, говорил один, а другой просто слушал, хотя и чувствовал, как его собственные губы сами по себе говорят, без его желания. Это было очень странное ощущение, но со временем Юги уже не обращал на это ни малейшего внимания, а просто ждал, что ответит ему Атем. Юги хотелось узнать, что Атем чувствует, живя вот так. Но фараон никогда ему не говорил, сразу же переводил тему, так и оставляя Юги без ответа. Юги хотел что-то сказать в ответ, но услышал, приближающиеся к его двери шаги, услышал звук поворачивающегося ключа и услышал щелчок замка на его двери. Он взглянул на вошедшую медсестру – она была молода, красива и была переполнена жизнелюбием. Не то что он теперь. - Ах, Юги-кун, - воскликнула она, поставив поднос, с которым она вошла в комнату, на тумбочку у его кровати. – Скорее вставайте, - она протянула ему руки. Но Юги и не думал принимать такой помощи. Он встал, так и не протянув ей рук, и взглянул на неё. Какой бы цветущей и жизнерадостной она не казалась, Юги видел, что ей больно смотреть на него. Он взглянул на свои дрожащие руки и возненавидел всё в один миг. Во что он превращается? Во что ОНИ его превращают? - Пора принять литий для вашей стабилизации настроения, - тихо проговорила она, протягивая ему таблетку и стакан воды. – Пожалуйста, - добавила она, и Юги взял лекарство и стакан. Быстро проглотив препарат, он опустошил стакан. Ему так хотелось просто швырнуть его в стену, разбить на осколки, но он просто вернул его медсестре. Она поставила его на поднос и, взяв его, вышла из комнаты и, перед тем как закрыть дверь, посмотрела на Юги ещё один раз. А потом он снова остался с Атемом и с шумом дождя за окном. Конечно, если тот всё ещё ему не мерещится. Юги слишком устал от этого места. С каждым днём его состояние всё ухудшается. Всё больше он проводит времени во сне. Это не жизнь. Его лишили жизни его же самые близкие люди. Юги не то злился на них, не то обижался. Почему они думают, что поступили правильно? Почему решили за него? Почем не поверили? Почему, почему, почему? Юги лежал на полу и колотил руками по полу. Он чувствовал, как Атем пытается его остановить, но всё ещё Юги настоящий хозяин самого себя. Атем, похоже, не понимает, как ему больно. Никто не понимает, что вообще происходит на самом деле, никто не понимает, никто не верит, никто не хочет верить и понять. Никто, никто, никто! Дедушка бы наверняка понял, но его больше нет… «Нет, нет, нет! Это просто отговорка, которую ты ищёшь, Юги. Ведь все просто действительно хотят…» «Нет, не говори мне этого! Не смей, не смей, не смей! Ты такой же, ты мне лжёшь! Атем, неужели ты сам не можешь понять этого, находясь вместе со мной здесь? Атем, Атем, чёрт, пойми, я больше не могу здесь находится! Я хочу жить, жить не так, как здесь. Атем, я умираю, спаси меня в последний раз, я прошу тебя! Спаси нас обоих, Атем!» Он катался по полу, стучал кулаками, вскакивал, бился о решётку на окне, опять стучал кулаками и всё просил Атема спасти его. Потом в его комнату ворвались люди, схватили его и куда-то потащили. Это всё, что он помнил. Придя в себя, Юги был прикован ремнями к кровати. Юги снова оказался в комнате, в которую он всегда попадал, когда… Вспоминал о близких людях, которые оставили его здесь. Он думал и думал о них, пытался понять, почему они его здесь оставили, и вот тогда действительно словно сходил с ума. Юги даже не помнил, что с ним происходило, лишь чувствовал, что ему очень больно от ушибов едва ли не по всему телу. Юги почувствовал, что рукав рубашки закатан, наверняка на руке есть свежий след от инъекции. Опять какая-то дрянь, опять его заставляют забыть, кто он на самом деле, снова, чёрт побери, снова! Возможно, если бы кто-то сейчас взглянул на Юги, то тот бы даже не узнал его. Худой, бледный, лишь яркими пятнами выделялись синяки на лице. Волосы спутаны, их не приводили в порядок уже несколько месяцев. А его глаза такие пустые и безжизненные, словно там вообще нет души, не то что даже двух. - Снова ты здесь, Юги-кун, - вздохнув, говорит, оказывается, находящийся с ним в комнате пожилой врач. – Ты, Юги, сам не пытаешься даже попытаться перебороть свою болезнь, - поправив очки, продолжил доктор. Юги не чувствовал ничего. Он даже не мог ответить, словно это тело было не его, словно он просто искра, которая может только думать и видеть. – Мы только хотим, чтобы тебе… «Стало лучше», - закончил мысленно Юги. Но здесь никогда не станет лучше. Здесь высасывают из тебя жизнь, вкалывают безразличие и наливают ложью. Юги даже не знал, выйдет ли он когда-нибудь отсюда. Хотя он подумывал о том, что будет, если он выйдет. Жить так, вместе с Атемом, будет тяжело. Но это не важно, ведь он – его друг. Но здесь им нельзя оставаться. Здесь, где не знаешь даже, не мерещится ли тебе дождь. А он, кажется, шёл уже второй день. Он лежал уже в своей палате и желал и дальше не просыпаться, никогда. Но пришла снова та дивная медсестра, снова она принесла ему литий. Говорят, его ещё дают людям, склонным к самоубийству. «Видимо, все они решили, что я пытался так покончить с собой. Неужели так трудно понять, что я просто хочу уйти. Мне не нужно это их лечение, мне нужен свежий воздух, мне нужно хотя бы почувствовать этот чёртов идущий за окном дождь!» - Я прошу тебя, Юги-кун, прими лекарство, - словно в тумане слышалась просьба медсестры. Делать было нечего. - Когда меня отпустят? – с трудом сев и взяв таблетки у медсестры, спросил Юги. – Я не псих, когда они поймут? Я хочу выйти, я хочу жить, жить не так, как здесь, - упав перед ней на колени, взмаливался Юги. – Здесь ужасно, здесь нет жизни! - Юги-кун, Юги-кун, пожалуйста, не надо, - стараясь поднять его с колен, просила медсестра. - Ты не понимаешь, никто не понимает, как я устал! – он заколотил руками по полу, по кровати, всё ему уже так осточертело, всё это он так уже устал видеть! А медсестра выбежала в коридор просить помощи. Нет, нет, они не заберут его туда снова. Он бросился к оконной решётке, колотил в неё руками, набрасывался на неё с разбега, старался всеми силами её сломать, но… Он снова очнулся в той комнате, снова был прикован к кровати. Только сейчас рядом с ним был не тот старый доктор, а всё та же цветущая жизнью медсестра. Зря он надеялся, что она его поймёт, что поможет ему уйти отсюда. Она такая же, как и все. Все они. Но перед тем, как он снова уснёт… - Я прошу тебя, скажи мне, а ведь за окном и правда дождь? – тихо спросил он, умоляюще глядя на неё. Она кивнула и, закатав рукав его рубашки, ввела ему какой-то препарат. «Мы обязательно спасёмся, Атем, обязательно. Я не дам им тебя убить, они не посмеют, ведь я точно знаю, я не сошёл с ума. Атем, Атем, прошу, ответь мне, только не молчи. Атем, Атем…» Но он не ответил. Лишь всё так же по карнизу барабанил дождь.