Совсем другая история

— Отец, — дрожащим голосом проговорил юноша, склонившись над белой, как лицо мужчины, постелью. Лежачий с огромным трудом приподнялся, чтобы увидеть испуганные глаза сына и выдавил слабую улыбку. — Сынок, — он глубоко вздохнул. Было заметно, что каждое слово давалось ему с трудом. С большим усердием он мог дышать, не то, что шевелить обветренными губами, пытаясь проронить хоть слово. Дыхание резко участилось. — Константин, — тратя последние силы, больной произнёс полное имя ребёнка. Голос его звучал тихо, парню пришлось придвинуться ближе. — Да? — в глазах парня колышется боль и жалость. Он понимал, что у отца нет шанса на выздоровление, и это, возможно, их последний разговор. Слабой рукой мужчина потянулся к шее, на которой висел обрамленный серебром медальон. — Это… — он начал судорожно задыхаться. Сорванную цепочку мужчина вложил в долговязую руку сына и крепко сжал бледный кулак. Парень без слов понял умирающего отца. Умершего. В этот момент, сердце ещё одного человека на этой земле перестало биться, а Константин, не выпуская руки отца, продолжал сидеть у постели, пустыми и безразличными глазами следя за толстой мухой, отчаянно бьющейся о стекло, в надежде обрести свободу.

***

Говорят, когда парень дарит своей возлюбленной один медальон, а второй оставляет себе, то их впереди ждёт небывалое счастье. Константин знал, что это правда. Ведь его родители носили эти кулоны, и, несмотря на то, что его мать покинула их, когда ему было всего десять лет, они были счастливы. Незадолго до своей смерти, мать отдала парню свою цепочку, не пророня ни слова, словно понимая, что скоро её не станет. Сейчас у Константина было два медальона, но дарить один из них ему было некому.