Стороны света

Грильда

Краглерасс

16й день, 4й месяц летнего солнца, 915й год       - А как скоро он вернется? – спросила Нитэ, глядя в кружку, нахмуриваясь.       - Отец сказал на днях, – ответила я.       - Как думаешь… чего мне ждать от него? – спросила подруга, с которой мы с детства жили по соседству, и с детства хорошо друг друга знали.       - Не знаю. Они уехали по какому-то важному делу… Мы с мамой ничего не знаем, а брат глупый и наивный, поэтому я думаю, вряд ли он знает, зачем они на самом деле уехали, – сказала я.       - Не говори так о нем. Он милый и красивый, – ответила подруга обиженно, и начала теребить сережку, украшенную мехом, - но спросила я, чего мне от него ждать, а не о его осведомленности.       Я пожала плечами, не слишком желая что-нибудь ответить.       И хотя она с моим братом уже давненько зажималась по углам и ночи проводила на сеновале, я не одобряла этого, не потому что Нитэ именно с моим братом делала эти вещи… а может и поэтому тоже… все же, скорее потому, что мне было жаль подругу, что она угодила в лапы моего глупого брата. Ведь она была очень красивой девушкой девятнадцати лет с каштановыми длинными волосами и красивым телом. Признаться, я даже завидовала в этом ей. Она говорила, что в детстве очень часто охотилась с отцом. Поэтому она очень крепкая и даже держала в руках меч. Не то, чтобы я не верила… просто сомневалась в правдивости ее рассказов. Я же была слабенькая, и даже на лошади ездила с трудом. Не могла держать крепко поводья, и потому не раз приходилось ловить коня вместе со мной, потому, что он носил меня сразу же, как только понимал, что я хилая. А волосы у меня были не такие уж и длинные, и не такие красивые как у Нитэ. Словом, красавицей меня никто бы и не назвал. Но однажды у меня был молодой мужчина, с которым я даже познала прелесть… ночей на сеновале.       Я отпила вина из деревянной кружки и посмотрела на деревянную дверь входа в таверну, где стоял, глядя на улицу трактирщик. Уже вечерело, и скоро таверна должна была заполниться мужами, которые будут пить, кричать, играть в кости, драться и приставать к разносчицам еды.       - Я слышала, северные женщины очень красивы, – сказала вдруг Нитэ, и было понятно, к чему она это сказала. Она была ревнива, и поэтому и беспокоилась о моем брате.       - Не думаю, что Ол способен на то, о чем ты думаешь, – ответила я.       - Что мне твои думы? Захочет там какая-нибудь белокурая прихвостень его, платье задерет и все…       - Он хоть и… в общем, порядочный он, – сказала я, увидев, как лицо подруги снова хмурится.       - Надеюсь. Что ему вообще может в них понравиться? Они ведь даже не знают, что такое женственность. Как думаешь?       Меня утомили ее беспокойства, которые, на мой взгляд, были беспочвенными. Она искала у меня поддержки в своих словах, а я так не хотела ничего ей говорить, потому, что она не успокоилась бы в любом случае. Ей стало бы легче, только если бы она своими глазами видела, что все в порядке.       - Думаю, что ты зря переживаешь, – только и сказала я.       - Твой вечный ответ на все.       - Я когда-нибудь была не права? – начала возмущаться.       - Что ты мне клыки показываешь сразу? – обиженно спросила Нитэ.       - Весть напиши, и будь спокойна, не кому не нужен мой брат. Северянка, думаю, вряд ли увлечется лощеным южанином, они глупые и грубые и им нужен такой же грубый муж. Варвары есть варвары. Что в Красных землях, что в снегах.       - Ну… думаю, ты права, – сказала подруга после короткого молчания.       В таверну зашли двое стражников, и это меня порадовало. Стражники производили на меня впечатление. Мне нравилась их серьезность и сила. Хотя папа посмеивался над ними, и говорил, что они серьезны и воинственны только в черте города. Случись настоящей битве у стен города, они бы наделали в штаны и все бы, как один, сбежали, или же были бы убиты.       Эти стражники посмотрели на нас, потом друг на друга, и один кивнул другому, направляясь в нашу сторону. Это приятно взволновало меня, а Нитэ не видела этого, так как сидела спиной к входу.       - Добрый день, – сказал один из стражников громким звучным голосом.       Второй молча сел рядом с моей подругой. Нитэ выпрямилась, улыбнулась и повернулась к стражнику.       - Здравствуйте, – сказала она.       - Будьте добры, сказать нам ваше имя, – сказал моей собеседнице тот, что сел достаточно вежливым голосом.       - И ваше, – добавил стоявший уже мне.       - Я Нитэ, дочь Мэлна.       - Энессе, дочь Аркина, – сказала я.       - Не прогуляетесь с нами до площади замка? – спросил игриво тот, что сидел.       - Вот так сразу…? – спросила я, не ожидав, что они предложат прогуляться.       А подруга, видимо, хотела, потому повернулась ко мне и спросила:       - Почему нет, Энессе?       - Может сначала чего-нибудь выпьем? – предложила я. Стражники посмотрели друг на друга и изменились в лицах. Не было боле той легкости и непринужденности. Лица их окаменели. Тот, что стоял, сказал:       - Сколько вы должны трактирщику?       - Две золотых, – ответила Нитэ, немного напугавшись, услышав грубость в голосе стражника.       - Эй, пес! – крикнул сидевший трактирщику, который, оказывалось, все время наблюдал за нами.       - Чего ты хамишь, малявка? – спросил он грозно.       - Девушки идут с нами, обратись потом к счетнице, она выплатит, сколько надо.       - А я что-то не уверен, что девушки хотят с вами идти, – огрызнулся трактирщик, подходя ближе.       - А не твоего ума дело, – прозвучал чей-то голос, видимо, кто-то зашел еще в таверну, пока мы вертели по сторонам головами. Это был командующий городской стражей Висмус. Я знала его. Они с моим папой поддерживали хорошие отношения.       - Энессе, возьми свою подругу, и идем со мной, - сказал он вежливо.       Мы вышли из таверны, и направились к площади замка, на небольшой холм, где и располагался замок короля. Но мы пошли не в тронный зал, а свернули в подвал к темницам. Двое стражников из таверны шли позади нас. А Висмус шагал впереди.       Все это напугало меня и когда нас привели к железной решетке, я даже начала плакать.       - Что происходит? – спросила я, ощущая, что сейчас упаду на колени от страха.       - Пока вам придется подождать здесь, - сказал Висмус и ушел прочь.       Один из стражников, стоявших сзади, открыл решетку и толкнул нас обеих внутрь каменной комнаты. Я упала лицом в грязь, но замарала только щеку, а Нитэ удержалась на ногах и помогла мне встать. Сзади нас громыхнула решетка, а затем щелкнул замок.       - Что с нами будет? – спросила я, вытирая слезы и грязь.       - Почем мне знать, подруга, но не думаю, что нас казнят, - я была удивлена ее силе духа.       Коридор и края камер освещали факелы на стенах, а вглубь камеры свет не проникал. Двое вышли из темноты. Двое мужчин, несуразных и побитых. Один худощавый, а второй наоборот толстый и с бородой.       - Спелые девочки, – сказал худощавый.       Толстый засмеялся и сказал:       - Как же вас угораздило?       Они медленно подходили к нам. А мы делали шаг за шагом назад.       - Какое вам дело? – бросила им Нитэ, – идите в тень обратно, мы вас не трогаем, и вы нас не троньте.       - Характерная, – посмеялся худой, – люблю таких.       Он облизнулся, и потер рукой под носом. Я еще сильнее испугалась и заплакала снова.       - Удача повернулась к нам, по ходу, – сказал толстый и остановился, потому что видел, что мы уперлись спинами в железную решетку.       Нитэ обняла меня. А худощавый подошел совсем впритык. Он схватил Нитэ за волосы, и швырнул в грязь, отворачиваясь от меня, я бросилась на него, что бы ударить его по голове, но он развернулся и ударил меня в лицо рукой. В глазах потемнело, а губы загорелись от боли. Я чувствовала кровь во рту, а потом почувствовала, что упала, ощутив руками и коленями сырую мягкую грязь. Затем я услышала удар и крик подруги. Я закрыла глаза и боялась их открыть, пока не почувствовала, как к моей груди прикасаются чьи-то руки. Я открыла глаза и хотела ударить обидчика… но потом я увидела, как из темноты появился еще один человек. Он был высокий и широкоплечий. Его волосы были мокрые и черного цвета… а может просто грязные, и потому черные. Они свисали до самой груди. Рваная рубаха, железные наручи с цепями на руках. Я была уверена, что этот человек был из ряда воинов. Он подошел к худому, который стоял на коленях, спустив штаны. Перед ним лежала Нитэ, с окровавленным лицом, задранным платьем и раздвинутыми ногами. К счастью, он не успел ничего сделать с девушкой.       - Надень свои лохмотья и убирайся в тень, гнида – сказал тихо человек в цепях – и дружка своего возьми. Если так хочется трахаться, забейтесь в углу и нагибайте друг друга, сколько хотите. Бородатый отпустил мою грудь и попятился к стене, что бы обойти закованного. Худой тоже встал и надел штаны, я бросилась к подруге, опустила ее платье, и, сев на колени, положила ее голову на свои ноги. Холодная вода грязевых луж щекотала ноги сквозь промокшее платье.       Двое обидчиков с двух сторон, прижавшись спинами к стене обходили мужа в цепях. Внезапно он сказал:       - Ну, нападайте, зенки-то, вижу, горят. Подумайте только хорошо, прыгнете на меня, буду ломать кости, одну за другой, пока не подохните.       - Не гони, а, коней! Спокойно! – завопил худощавый, - ты только это… добычей то делятся. Как с девками закончишь, нам отдай, а?       - Кто вам сказал, что это ваша добыча? – спросил удивленно человек в цепях.       - Так ведь… угодили к нам в руки сами.       - Это не значит, что они добыча. Не сметь их трогать! Сгиньте оба! – разразился гневом длинноволосый.       Двое спрятались в тень и прижухли.       - Я все сделаю для тебя, благодарю тебя, незна… - начала говорить я… а длинноволосый развернулся и снова скрылся в тени.       - А ну подвинь копыта! – крикнул он еще раз и ударил одного из тех двоих где-то в темноте.       Нитэ смотрела на меня, испуганно.       - Все хорошо, никто не тронул тебя, – прошептала я ей, вытирая кровь с ее лица. Нос ее был разбит, а потом я поняла, что он сломан.       - Болит? – спросила я.       Она еле видно кивнула.       - Если не оказать помощь, останется уродиной на всю жизнь, если жива, конечно, останется, – прозвучал голос из темноты.       - Что я могу сделать? – спросила я.       - Висмусу скажи, когда на допрос поволокут. И да… готовься, пока вести будут, бить будут сильно, а, может быть, и изнасилуют, там я тебе и ей не смогу помочь, но всяко лучше, чем эти крысы.       - Спасибо за то, что ты сделал, – сказала я, а он промолчал, снова, - а сейчас я что-то могу для нее сделать? – спросила я.       - Неприятно, но мочой можешь ей нос намазать, только промой лицо сначала. Слюной, ибо вода грязная.       - Ужасно… ты шутишь что ли? – спросила я.       - И не думал шутить.       Я была не в себе… я слабо понимала, что с нами происходило, а все мои действия и слова как-то сами собой получались. Мне хотелось все бросить и просто спрятаться куда-нибудь. Но потом я все же смогла придти в себя и подавить растущую панику.       Нитэ заснула у меня на коленях, я смачивала слюной кусок ткани, оторванный от моего платья, и вытирала запекшуюся кровь. Я еще слабо представляла, как я сделаю то, о чем сказал закованный в цепи муж.       - Неловко спрашивать… но, я не знаю как…       - Кусочек ткани у тебя в руках… его и… намочишь, и приложишь к носу, ран открытых нет, не заразишь, значит. Опухнет нос у нее, а то, что ты сделаешь, поможет избежать сильного опухания, – ответил из темноты уже ставший родным в этой яме голос.       - Спасибо, – сказала я и после недолго молчания и колебаний спросила, – как твое имя?       Но он ничего мне не ответил.       - А твое как, малютка? – спросил один из двоих первых знакомых… скорее всего бородатый, если я не спутала их голоса. Но я последовала примеру человеку в цепях и промолчала.       Через какое-то время я сделала все, что мне было сказано, преодолев все неудобства и сомнения. Мягко говоря, мне было не по себе, особенно учитывая то, что пришлось делать это в присутствии не просто людей, но еще и мужчин… но все же, я вязла себя в руки. Я надеялась, что Нитэ станет легче. Я была на все готова ради нее.

***

      Я проснулась от того, что решетка загремела. Стражник открывал замок. Видимо из-за того, что с нами случилось, я перенервничала, что даже уснула. Я вспомнила то, о чем мне сказал закованный про допрос. У меня не было времени готовиться на это… я лишь только успела сильно испугаться.       - Я пригляжу за ней, – прозвучал знакомый голос.       Я вышла из камеры и сразу же получила удар в живот. Я упала на пол и зажала живот руками, думая, что мне это поможет. Боль была невыносимой, настолько, что я не могла вдохнуть воздух. А затем удар в спину. Я думала, что мне что-то сломали… что я вообще больше не встану. Мне казалось, что меня трясет, и что я дергаю руками и ногами, но на самом деле я лежала неподвижно. Вдруг, я смогла вдохнуть. Это было счастьем. Я сделал еще вдох и еще… казалось, будто хватаюсь руками за воздух.       - Пожалуйста… не надо, – выдавила я из себя.       - Не часто к нам таких женщин бросают, – сказал избивавший меня стражник, – сейчас я с тобой поиграю.       Я почувствовала холод, и поняла, что он задрал мне платье и услышала, как звякнуло что-то стальное, похожее на бляшку ремня.       - Господин… я это… прошу…, - завопил стражник, соскочив с колен, если можно было доверять моему слуху.       - Я четвертую тебя! – крикнул знакомый голос капитана стражи, – ты знаешь, что ты творишь? Подними ее на руки и неси в комнату допросов! Быстро!       Дважды за тот день меня спасли от насилия, я надеялась, что на этом моя удача не закончится. Меня принесли на руках в комнату для допросов и посадили на деревянный стул за деревянный стол. Висмус сел напротив и смотрел на меня толи гневно, толи с обидой.       - Ты знаешь, почему ты здесь? – спросил он.       - Нет, господин, – промямлила я.       - Послушай то, что я скажу… - начал он, – доверяй мне, темница это темница, тебе еще повезло, что ты осталась не тронутой. Но я вреда тебе не хочу. Говори мне только правду. Только правду и ничего больше.       Я кивнула.       - Больно? – спросил он, указывая на губу.       - Уже нет… можно, я кое-что попрошу, пожалуйста? Это очень важно.       - Проси.       - Моя подруга, ей сломали нос и ей нужна помощь! Пусть стражники ее не бьют и не насилуют. Прошу вас, ей очень больно… и нужен лекарь…       - Все, все, тихо, – перебил меня Висмус – сейчас, я отправлю к ней лекаря.       Он вышел за мощную деревянную дверь и что-то сказал стражнику, а после вернулся и занял прежнее место.       - А теперь, всю правду… зачем уехал твой отец с сыном на север?       - Я не знаю, – потерянно сказала я, – мне никто ничего не сказал.       Он посмотрел в потолок и глубоко вздохнул.       - Я не хочу бить тебя, но ты меня вынуждаешь. Видишь шипы на перчатке? Заточенная сталь так, что перышко при прикосновении рвется напополам… и после первого удара в лицо, ты будешь ближайшие дни корчиться от боли и ходить с повязкой еще месяц… после второго, шрам не зарастет никогда, и останешься навсегда уродиной…       Я не верила в то, что он сделает со мной то, что говорил.       - Третий удар, лишит тебя глаза… он просто вытечет из твоей глазницы. Четвертый удар… второй глаз.       Я смотрела в его глаза, пытаясь найти в них подтверждение, что он несерьезно. Я молила про себя всех богов, чтобы он меня не бил.       - Пятый удар, перелом челюсти и разрыв мышц. Шестой – смерть.       - За что? Я, правда, не знаю ничего, я клянусь, не бейте меня! Я знаю, что они уехали, и знаю, что на север, но не знаю куда именно и зачем! – кричала я.       - Дитя, я знаю, тебе страшно, и я хочу помочь. Скажи мне правду.       - Я, правда, ничего не знаю… - ответила я… уже проваливаясь сквозь землю. Желая спрятаться от всего этого. Чтобы никто меня не звал и не трогал.       - Твой отец, обвиняется в измене государству.       Я даже выругалась от неожиданности.       - Он уехал на север, предупредить северян о вторжении, которое готовит наша армия. О том, что их ждет, предупредить. Ты понимаешь? Он все им выложил! – ударил по столу Висмус, - наказание за такой поступок для него и всей его семьи… яма людоедов.       - Я ведь не знала…       - Ты не виновата, дитя… но закон, есть закон… Я не хочу, чтобы тебе причинили боль… я постараюсь помочь. Но ничего не обещаю…

***

      - Ваше величество, – сказала черноволосая женщина, вошедшая в комнату совета.       - Проходи, Афлис, – ответил я.       - Как ваше здравие? – спросила она.       - В порядке, – сказал я, расслабившись, видя ее лицо, и в который раз отмечая, что ее голос звучит возбуждающе и хищно.       Афлис была красивой и нежной женщиной. Ее излюбленным цветом был зеленый, и, видимо потому, она часто одевала зеленые наряды. В тот день она носила темно-зеленое шелковое платье. Она грациозно села сбоку от стола, глядя на меня. Ее глаза были тоже зеленого цвета. Аккуратное лицо, с круглыми чертами лица, но не пухлыми. А просто аккуратными. Она годилась мне в дочери, но я с каждым днем я понимал, что влюбляюсь в нее не как в дочь...       Она положила ногу на ногу, и в свете лучей солнца проникавших в окно башни сверкнули изумруды на ее туфельке.       Ей было уже почти двадцать шесть лет, и замуж она не собиралась, говоря на это, что любовь не для нее, а если и выходить замуж, то только в интересах государства. Я не был в восторге ни от мысли об ее возможных любовных увлечениях, ни от мысли об ее жертве во имя государства.       - Как обстоят дела? – спросил я.       - Все идет, как задумано. Лорд Аркин уехал на север, думаю, что он уже на месте. Ренианская королева готова к выходу.       - Отлично. Главное не терять бдительность. Королева Мориэль думает, что положение дел в ее руках. И я почему-то думаю так же.       - Я бы не была так уверена…       - Почему? – спросил я, сдув в сторону, мешающую прядь волос, которые… в силу возраста перестали расти, остановившись на уровне плеч.       - Мой король, – протянула она и поднялась с резного стула. Она подошла ко мне и присела на мои коленки и обняла за шею, – Королева Мориэль мудрая воительница и тем более мудрая правительница. Она неспроста отправляет своих воинов на перевал, отдавая их под первый удар. Она тянется к главному кусочку королевства севера, это Родоград. Нерушимая крепость, как ее называют. Она женщина старой закалки, и потому будет брать город старыми методами, точнее взяла бы, не будь мы на шаг впереди.       - Это верно, только за этот кусочек она и нас сгрызет. Десять тысяч чрез леса не пройдут, а сотня ее гвардейцев… а этого хватит, что бы взять город. Кроме самих северян никто не сможет отбить свой город…       - Так пусть и отбивают.       - Но тогда город мы потеряем. Гвардию Мориэль мы не победим даже в чистом поле. Слаба наша армия…       - Если бы вы слушали меня внимательнее на совете, вы бы поняли, что я вам предлагала. Аркин останется в Родограде и после победы над людьми Мориэль, он откроет ворота нам, когда мы его об этом попросим. Северяне ничего и понять не успеют. После битвы они… будут, вероятнее праздновать.       - Сомнения у меня большие. Если вдруг что-то не так пойдет?       - Уже идет, – сказала Афлис, – мы ведь не можем все усмотреть. Не переживайте, даже если все пойдет не так, мы найдем выход.       - Я не знаю, что мы будем делать, если Аркин не убедит северян, принять нашу помощь.       - У нас есть в таком случае королева.       - Дружба с ней долгой не будет, что ни делай.       - Ох, вот не слушаете вы меня на советах… - нахмурилась она, - война между Миднэйем и Ренианом будет для нас еще большим преимуществом. Два медведя будут биться, пока лис скользнет в логово, и заберет то, что ему нужно.       - М-да… Надеюсь, судьба благосклонна к нам.       - Мой король, с каких пор вы стали так много сомневаться?       - Афлис, я не буду тебя обманывать, у других членов совета…       - Смелее, вы же король, – сказала она, погладив мои волосы.       - Они не доверяют тебе, – сказал я, – ты молода, и они считают, что у тебя мало опыта. Сказать честно, они высказывали мне недовольство, что я прислушался к твоим словам.       - Не удивительно.       - Они боятся мыслить столь смело, как ты. Потому, возможно, мы и в упадке.       - А что еще они сказали? – спросила она, так как будто знала, что я сказал не все.       Афлис наклонилась к моему уху, и глубоко вдохнула, словно хотела почувствовать запах. Я закрыл глаза и почувствовал, как мурашки атакуют мое тело. Ее рука, гладившая мои волосы, скользнула к моей шее. Тепло ее руки оживляло во мне силу, которую я не чувствовал уже давно… тягу к женщине.       - Кажется, сегодня у вас в очаге жгли чертополох. Пахнет им, – сказала она и вернулась в прежнее положение, положив руку на свою ногу.       - Да, верно, – сказал я, открыв глаза, и немного расстроившись, что она отобрала у меня это чувство, возвращавшее меня к жизни.       - Хотите совет? – спросила она, как мне показалось, услышав в грусть в моем голосе.       - По какой части?       - Ваших сомнений.       - Любопытно.       - Сбрейте вашу бороду, – улыбчиво сказала она, – мешает она вам, почувствуете, что вы вновь молодой, если послушаетесь меня…       - Боюсь, молодость моя канула в небытие, – пробурчал я, попытавшись улыбнуться.       - Ну, не была бы я так уверена, – сказала она, оголив свое плечо… она провела рукой по нему и посмотрела на меня, словно хищница.       Я жадно смотрел на нее… а она тем временем улыбнулась и слегка прикусила губу.       - Видите? Молодость не здесь, – она показала еле видную морщинку на ее лбу, – а здесь, – сказала она и положила руку мне на грудь, где сердце стучало, словно молот кузнеца, – и здесь, – добавила она, улыбаясь, ведя рукой вниз живота.       А затем она убрала руку со словами:       - Что ж, не хочется мне вас покидать, но у меня есть неотложные дела, мой король, - она встала с моих колен, – я найду вас позже, и, кстати, я распорядилась, что бы жена и дочь Аркина были доставлены ко мне домой.       - Да, хорошо, – сказал я, не желая, что бы она уходила, – у тебя они будут в безопасности.       Деревянная дверь хлопнула, и я остался один на один с самим собой.       - Хотя, кто может с уверенностью сказать, что он в безопасности, в наше время? – сказал я в тишину. А она ответила мне лишь звучанием осыпающегося песка, откуда то с потолка.