misfits

ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ — НЕОТПРАВЛЕННЫЕ ПИСЬМА ▶✖◀

Сиерра, Кэтрин. Её психологический возраст находится на уровне пяти лет, и своим внешним видом она больше подходит Диснейленду, нежели этому месту. Она сумасшедшая, и я хочу выяснить, почему она стала такой. Я также хочу спросить, какой краской для волос она пользуется. — Вики P. S. Не смейся над тем, что я хочу узнать о краске для волос. У неё классные волосы, ладно?

▶✖◀

— Кому ты пишешь письма? — спросила Стеф, оторвавшись от своего блокнота. — Моей лучшей подруге, Сиерре, — ответила я, разрисовывая углы листа, как я делала всегда. — А кому ты пишешь письма? Она вздохнула, складывая только что вырванный из блокнота лист. — Никому. — Я вижу, как ты постоянно что-то пишешь, и это все... никому? — Да, но, нет. Я имею в виду, да. Я говорю, — она запнулась, будто не желая говорить ещё хоть слово. Я смотрела на неё некоторое время, и просто ждала, когда она сдастся. Она закрыла глаза и быстро облизнула свои полные губы, слегка постукивая пальцами по своём бедре. — Ладно, я пишу кое-кому, — сказала она, подвигаясь ближе ко мне, будто желая рассказать мне секрет. — Они все адресованы моему... парню. Нет, не моему парню. Близкому другу парню. Знаешь, тому, которого я упоминала прошлым вечером? — Ах да, тому, которого ты считаешь своим парнем. — Именно ему, — кивнула она, переводя взгляд в потолок, наверняка думая о нём. Мне было интересно каково это — иметь парня и быть запертой в учреждении для психически больных людей. Это должно быть тяжело, особенно для Стеф. Она казалась такой нежной и хрупкой, и тоска по этому парню наверняка была основной причиной её грусти. — Но дело в том, что, — вздохнула она, грызя ногти. — Я никогда их не отправляю, — она еле слышно прошептала последнюю часть, как будто она вообще не должна была говорить этого. Я ничего на это не сказала; я попросту не знала, что мне сказать. Она написала ему все эти письма, но не отправила ни одно из них? Девушка опустилась на колени и достала из-под кровати небольшую коробку, как раз по размеру листов. Она подняла крышку, и я непроизвольно задержала дыхание, будто в этой коробке может оказаться какая-то бомба. Но там не было никакой бомбы — лишь около двадцати неотправленных писем, которые были адресованы её так называемому парню. Она посмотрела на меня и на её лице была чётко видна грустная улыбка. Она положила письмо, которое только что написала, на самое дно коробки. — Но... почему ты их не отправляешь? — спросила я, качая головой. — Я просто боюсь, — усмехнулась она. — Я лишь, я не знаю. — А он хоть раз писал тебе? — Стеф многократно закивала головой, но та самая грустная улыбка по-прежнему была на её лице. Я спрыгнула с кровати и раскинула руки в стороны. — Ты должна отправить их! — практически прокричала я, но я вовсе не была на неё зла. — Он ждёт от тебя ответа, Стеф, и он наверняка волнуется о тебе. — Я знаю, я знаю, — ответила она, закрыв лицо руками. — Это просто... Я собиралась отправить их, на самом деле, но я все равно продолжала складывать их одно за другим в эту коробку, хоть и говорила себе, что отправлю их. Но я никогда этого не сделала, продолжая писать всё больше и больше писем, и никогда их не отправляя. Он присылал мне письма каждый день, Вик, и я просто сидела здесь и чувствовала себя последней задницей, потому что мне не хватило духу отправить ему хотя бы одно письмо. Но в один прекрасный день письма от него перестали приходить и я просто сдалась. — Когда они перестали приходить? — спросила я, слегка склоняя голову набок. — Около недели назад, — ответила она на мой вопрос, продолжив грызть ногти. Я уже готова была сказать что-то, хоть я и не была уверена в том, что именно я хотела сказать, как мы услышали крик с противоположного конца коридора. Когда я говорила о крике, я имела в виду настоящий крик. Стеф посмотрела на меня испуганными глазами, а затем тихо на носочках подошла к двери. Она слегка её приоткрыла и просунула голову в щель, а затем помахала рукой, чтобы я тоже подходила. Я быстро подошла к ней и также высунула голову. Крики продолжались, но в этот раз они стали отчетливее, и нам удавалось разобрать, о чем они разговаривают. Кроме этого я также слышала другие звуки, но они были неузнаваемыми, но я точно знала, что это не к добру. — Я убью тебя, клянусь, я убью его! — кричал кто-то, и эти крики исходили из комнаты Джимми и Майкла. — Вот дерьмо, — прошептала Стефани, мотая головой. — Это плохо, черт, это дерьмово. Я удивленно на неё посмотрела, на что она вздохнула. — Ты не знаешь, ведь так? — произнесла она, ища глазами докторов в коридоре. Я отрицательно покачала головой, сильно закусив нижнюю губу. — Майкл, он... он одержим мыслью об убийстве. Он хочет убить практически всех, — прошептала она. Я начала кашлять, и никак не могла остановиться. Думаю, эта новость в некой мере перехватила моё дыхание, и вовсе не в хорошем смысле. — Откуда ты знаешь? — выдавила из себя я, когда воздух снова начал беспрепятственно поступать в мои лёгкие. — Я хорошо разбираюсь в людях, Вики. — Это все, что она мне сказала, ну у меня внутри закралось чувство, что она знает что-то ещё. — Он уже кого-то убил прежде? — смогла произнести я, хотя было очень сложно заставить эти слова прозвучать. Майкл был моим другом, в некой мере, и я вовсе не хотела, чтобы мой друг оказался серийным убийцей. — Я не знаю, — прошептала она. — Только, пожалуйста, никому не говори. Я кивнула, даже несмотря на то, что с трудом могла осмыслить это. Это было странно, все остальные здесь имели суицидальные наклонности, — они все хотели убить себя. Майкл был другим — он хотел убить всех остальных. Именно поэтому он так взбесился в первый день, когда Джимми начал приставать к нему, именно поэтому он бормотал что-то об убийстве Кэт. Я поморщилась от представления ножа или пистолета в руках Майкла. Может, ему уже становилось лучше. Возможно. Он не выглядел так, будто горел желанием убить меня, или Калума, или Стеф. Или, возможно, были лишь определённые люди, которых он на самом деле хотел убить. Через некоторое время, доктора пробежали по коридору и поспешили в комнату Майкла и Джимми. Мы со Стеф вернулись в своё убежище и сели на кровати. Мы слышали крики докторов и других людей снаружи нашей комнаты; дверь была настежь открыта, и это было не так уж сложно не услышать. Через минуту несколько докторов протащили мимо нашей открытой двери Майкла, который помахал нам рукой, но, если быть честной, я была слишком напугана, чтобы помахать ему в ответ. Один неверный шаг мог заставить Майкла изменить своё решение и захотеть убить меня, как только мы окажемся за стенами этого заведения. Ох, Вики, да ты же сумасшедшая. Ещё некоторое время мы сидели, не двигаясь и уставившись в пол; мои пальцы теребили подол рубашки. Вскоре Стеф ушла в ванную, и я осталась одна. В поле моего зрения попало моё неотправленное письмо, которое было адресовано Сиерре, лежащее на прикроватной тумбочке. После того, что только что произошло в коридоре, я уже забыла обо всем этом фиаско с письмами. Я взяла письмо, которое я написала своей подруге, и уже было собралась отнести его женщине за регистрационной стойкой, чтобы она отправила его. Но потом я заметила коробку с письмами Стеф, которая лежала на её кровати. Я облизнула губы, протягивая руку к дверной ручке. Я должна отправить хоть одно из тех писем, думала я. Я решила подойти к кровати Стеф, подходя сначала медленно, а затем ускоряя шаг. Я знала, что у меня не так уж много времени. Я запустила руку вглубь коробки, чтобы достать одно из первых писем Стеф, но вместо этого я достала письмо от её парня. Одна часть меня говорила, что не стоит этого делать, но другая также стояла на своём и вскоре победила. Я начала читать письмо. 18 декабря Дорогая Стеф, Я скучаю по тебе очень сильно. Без тебя уже все не так, как прежде. Я надеюсь, с тобой все хорошо. Я в порядке. Ну, не совсем. Каждую ночь я думаю о тебе, как и каждый день. Мне интересно, думаешь ли ты обо мне? Я надеюсь, что ты хорошо себя чувствуешь, я скучаю по тебе. Я уже это говорил, вот чёрт. Люблю тебя, Стеф. Скоро увидимся. С любовью, Эштон Эштон, его звали Эштон. Я услышала, что Стеф в ванной открыла кран, что значило, что у меня осталось примерно пятнадцать секунд, до того как меня поймают на горячем. Я взяла в руки другое письмо, которое на этот раз было адресовано Эштону. Письмо было датировано на день позже, что значило, что это её первое письмо парню. Пожалуй, я отправлю это. Я покинула комнату, держа в руке два письма. И я собиралась отправить их оба. В коридоре по-прежнему были люди, в том числе и Джимми, который постоянно фыркал от недовольства. Он улыбнулся мне, и я ни разу прежде не видела, чтобы он улыбался. — Привет, Вики, — сказал он; это были первые приятные слова, сказанные им за все время моего пребывания здесь. — Привет, Джимми. С тобой всё нормально? — спросила его я, но меня не особо волновало в порядке он или нет. — Я просто прекрасно, — произнёс он, потирая переносицу. И сразу после его слов к нам подошёл доктор и увёл его, что положило край нашему разговору. Который был приятным, что было не совсем обычно. Калум также был в коридоре, ошиваясь рядом со своей комнатой. — Вики, довольно неожиданно тебя здесь увидеть, — сказал он, улыбаясь будто увидеть меня здесь действительно было самой странной вещью на свете. — Калум, могу сказать тебе то же самое, — я тихо засмеялась, что заставило засмеяться и его тоже. — С тобой все хорошо? — задал мне вопрос он, пока я ждала лифт, который должен был доставить меня на первый этаж. Я кивнула. — Ты выглядишь слегка взбудораженной, — прокомментировал он, потирая свою руку. — Разве мы все здесь не взбудоражены? — произнесла я, на что он улыбнулся. Двери лифта открылись передо мной, и я вошла в него, готова отправить письма, и так же готова к тому, что Стеф убьет меня, как только я вернусь. Две потенциальных смертельных угрозы — Майкл и Стеф. Два разных способа быть убитой через девять дней после прибытия сюда. Как же я люблю это место.