misfits

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ — ПРОБЛЕМЫ ▶✖◀

Вики, Ты вообще где? Тебя снова наказали или что-то похуже? Я не получала писем от тебя какое-то время — целых три дня. Может быть, четыре. Просто прошло довольно много времени с тех пор, как я получила твоё последнее письмо. Может быть, на самом деле это не так уж и долго, но мне это ожидание кажется вечностью. И я могу принимать всё слишком близко к сердцу. Это всего лишь больница, и система отправки и приёма писем может быть не совсем налажена, или ещё что-то. Но я очень скучаю по твоему милому почерку, и по твоим больничным сплетням, и рассказам о том загадочном парне Калуме (?), и я просто очень скучаю по тебе. Мне стоит остановиться, пока я не начала плакать. — Сьерра P.S. Скоро твой день рождения. Очень скоро. Я на самом деле надеюсь, что тебя выпишут из больницы до этого, или они, по крайней мере, опустят тебя домой на один день для празднования. Я приду в эту больницу и буду стоя на коленях умолять об этом, если придётся, чёрт возьми.

▶✖◀

Письмо Сьерры заставило меня чувствовать себя немного лучше. Тем не менее, оно заставило меня хотеть вернуться домой ещё сильнее. Я невероятно сильно скучала по дому, и со временем это желание становилось невыносимым. Конечно, эта больница помогла мне во многом разобраться, и я подружилась с новыми людьми, но она не была моим домом. Сьерра была права. Скоро мой день рождения. Оказывается, что пока ты находишься в психиатрической лечебнице, ты теряешь счёт дней. Иногда ты уверен, что сегодня воскресенье, но затем кто-то говорит тебе, что сегодня среда. Так что я, вроде как, забыла, что близился мой день рождения. И самым ужасным было то, что мне, скорее всего, всё же придётся провести свой день рождения в больнице. Никто не заслуживал того, чтобы так проводить свои дни рождения. Стеф провела свой день рождения здесь; она сказала, что они купили ей торт, но это было вовсе не так, как могло быть дома с родными. Так что я просто смирилась с тем, что этот день рождения будет очередным депрессивным днём, проведённым здесь. И в то же время это был мой семнадцатый день рождения. Каждая девушка всегда планировала закатить шикарную вечеринку на своё шестнадцатилетие. А что насчёт меня? Что же, я всегда планировала огромную вечеринку на своё семнадцатилетие. Я записала в свой дневник все, что я хотела бы сделать, и имена всех, кого я хотела бы пригласить и тому подобное. (Имейте в виду, что в то время мне было не больше десяти лет.) И позвольте мне сказать вам, что в том списке не было даже упоминания о том, чтобы провести свой семнадцатый день рождения в психиатрической больнице. Я положила письмо на тумбочку возле своей кровати и решила пойти принять свои лекарства. Меня настигло разочарование, когда я не увидела там Майкла, ведь мне хотелось бы поговорить с ним. Я задалась вопросом, стоит ли мне ещё немного побыть в комнате ожидания, в надежде, что, может быть, он придёт немного позже, но женщина за стойкой уже смотрела на меня достаточно странным взглядом, так что я не стала рисковать. И поэтому я просто ушла, желая снова вернуться в свою комнату. Моя ненависть к лифтам возрастала с каждым днём. Потому что каждый день я должна была заходить в один и тот же лифт и нажимать одни и те же кнопки, чтобы добраться до нужного мне этажа. В некоторой мене они просто начали надоедать мне. Не то, чтобы мне хоть когда-либо нравились лифты. Лифты просто казались мне невероятно скучными. Но моя сегодняшняя поездка в лифте уже не казалась мне столь скучной. Я подошла ближе, и заметила, что там было гораздо больше людей, чем обычно, и, к тому же, я увидела несколько знакомых лиц. Кэт. Майкл. Доктора. Всё происходящее показалось мне каким-то хаотическим. Послышались громкие разговоры и кто-то даже закричал. И Кэт с Майклом оба плакали. Я остановилась как вкопанная, когда моя нога ступила в кабину лифта. Я решила, что мне всё же стоило развернуться и выйти, но мои ноги отказывались двигаться. Я не знала, почему они плакали. Майкл пытался заставить Кэт поговорить с ним, но Кэт ни в какую не хотела его слушать или поворачиваться к нему лицом. И это заставляло Майкла плакать ещё сильнее. Кэт нужно было выйти на этом этаже. Она не потрудилась хоть с кем-то попрощаться, стремительно убегая прочь, всё ещё всхлипывая и прикрывая лицо руками. Несколько докторов последовало за ней. Майкл пытался побежать за ней, но его психотерапевт положил руку ему на плечо, сдерживая его от этого поступка. Я прикусила нижнюю губу, весьма озадачена всем, что я только что увидела. Я быстро нажала на номер нужного мне этажа, и забилась в самый угол кабины лифта. Майкл увидел меня, это точно, потому что он оттолкнул своего врача и обнял меня. К чёрту правила. Его поступок застал меня врасплох, но вскоре я обняла его в ответ. Психотерапевт даже не пытался остановить нас, что было очень странно. Может, ему было жаль Майкла? Может, он видел, как я успокаиваю Калума, и решил позволить мне попытаться успокоить Майкла? Может, у него было плохо с реакцией, и он ещё не заметил, как плачущий парень обнимает меня? Майкл очень сильно плакал. Это было похоже на настоящие рыдания. И это разбило моё сердце, по меньшей мере. Я даже не знала причины, по которой он плакал, но это было ужасно. — Майкл, — прошептала я, — что случилось? Он икнул, до сих пор не убрав голову из моего плеча. — О-Она ненавидит меня. — Кто? Кэт? — спросила я, хотя и так точно знала, что он говорит именно о ней. Он, казалось, начал плакать ещё сильнее при упоминании её имени. Но я почувствовала, как он слегка кивнул головой. — Я о-облажался и т-теперь она ненавидит меня. — Что произошло, Майкл? — Это всё из-за того, что я убил Из и её родители были убиты, и теперь она знает, что я чёртов убийца, и она боится меня, и она уже никогда не полюбит меня, и она сейчас ненавидит меня, она ненавидит меня, и я ненавижу себя сам. — Его голос становился громче с каждым словом, пока он снова просто не разразился рыданиями. Я сглотнула. В моём горле образовался какой-то комок, и я не была уверена, случилось ли это от того, что мне хотелось заплакать, или от того, что я нервничала, или, может, по какой-то другой причине. Я не знала, что сказать Майклу. Так что я просто крепко его обнимала, позволяя ему плакать. — Вики, — всхлипнул он, спустя некоторое время. — Да, Майкл? — тихо ответила я. — Я могу тебе кое-что рассказать? — Лифт остановился на нашем этаже и его двери разъехались в стороны, но мы не стали из него сразу же выходить. Если нужно, то мы могли бы спуститься обратно на первый этаж. Я кивнула, после чего он прерывисто вздохнул и начал: — Это, вероятно, прозвучит очень глупо, и ты наверняка будешь смеяться надо мной, но это н-нормально. Я просто подумал, что мог бы рассказать тебе, потому что ты оказалась в довольно похожей ситуации, как мне показалось, — он сделал паузу, и я почувствовала его дыхание на своём плече. — Я знаю, что сам всё испортил, оказавшись грёбанным убийцей, но, чёрт возьми, каждый раз, когда я смотрю на неё, в моём животе и в моей груди появляется это чувство, которое так сложно описать словами, и оно не покидает меня, даже когда её нет рядом. Всё напоминает мне о ней. Я всегда хочу быть рядом с ней. Она для мен важнее всего на свете. Может, она и ведёт себя, как принцесса, но меня это не волнует, она, чёрт возьми, моя принцесса. И я не знаю, что это такое, но я уверен, что именно такие чувства называют любовью. Это первые чувства, которые настигли меня, в течение довольно длительного времени. Но сейчас всё полетело коту под хвост, и э-это полностью моя вина. Так что всё это было правдой — он на самом деле любил её. По крайней мере, он думал, что любит её. И Кэт тоже любила его, просто прямо сейчас она не могла этого понять, так как видела перед собой всего лишь убийцу. Которым Майкл на самом деле вовсе не являлся. — Я, чёрт возьми, облажался, не так ли, Вики. — Это вовсе не прозвучало как вопрос, скорее как утверждение. Я покачала головой. — Нет, нет. Ты со всём разберёшься, у тебя получится. Всё будет в порядке. Правда, Майкл, поверь мне, потому что я почти уверена, что она тоже любит тебя. — И снова послышался вздох. Он слегка пошевелился и снова крепко меня обнял. Мы находились в кабине лифта в течение длительного времени. Мы продолжали слышать его характерный звон, который означал, что мы постоянно перемещались между этажами, но никто не входил и не выходил. Думаю, что мы были на третьем этаже, или, возможно, на первом. Майкл перестал плакать, как мне показалось. Ни один из нас особо не двигался, и я не думаю, что мы планировали перестать обниматься в ближайшее время. Так было до тех пор, пока двери лифта снова не открылись. Я не стала смотреть, кто именно вызвал лифт, полагая, что человек, стоявший снаружи, решит пойти по ступенькам, увидев эту картину, а может быть, там вообще никого не было. Но всё было совершенно не так. Я услышала, как кто-то прочистил горло, и слегка повернула голову влево. Майкл не стал смотреть, его голова оставалась на месте. Из всех, кто хотел спуститься вниз в этот момент, это должен был быть именно Калум. Он не мог ещё немного подождать, или, может быть, вместо этого спуститься по лестнице. В любое другое время, я была бы очень рада его видеть, и он бы, вероятно, тоже был рад меня увидеть, но этот момент никак не относился к тем беззаботным временам. Я видела это в его глазах. Он посмотрел на меня и покачал головой, а потом попросту ушёл. Я не хотела бросать Майкла, но именно так я и поступила; и это было довольно грубо с моей стороны. Но я сжала его руку в своей и побежала. Я обнаружила Калума, бесцельно блуждающего по коридору. Подходя к нему, я отчаянно пыталась придумать, что бы ему сказать. Но в голову ничего не приходило. — Калум, — по имени обратилась к нему я, потому что именно так мы обычно начинали разговор друг с другом. — Почему? Зачем ты это сделала? — спросил он, уставившись взглядом в пол. — Это длинная история, я… — Долгая, чёрт возьми, история. Ни одна история, долгая или короткая, не сможет объяснить, почему ты обжималась с убийцей моей девушки. Я моргнула, чувствуя, как слезы начинают формироваться в моих глазах. — Если ты позволишь мне всё объяснить, может быть, я… — Я не хочу, чтобы ты что-то мне объясняла, Вики! — закричал он, что снова застало меня врасплох. Его тон немного меня напугал. — У тебя нет ни единой достаточно весомой причины обниматься с ним! — Он мой друг, Калум, — прошептала я, с каждым моментом всё больше и больше расстраиваясь. То, как вёл себя Калум, было смешно; я знала, что он был расстроен и обижен, но всё это уже зашло слишком далеко. — Друг! Да ведь он убийца! Он убил человека, которого я любил! Мою девушку, чёрт возьми! — крикнул Калум, сжав кулаки. В течение некоторого времени я молчала, позволяя нескольким слезинкам скатиться по моим щекам. — Меня не волнует то, что он убил твою девушку. Все эти разговоры о твоей мёртвой девушке действительно заставляют меня чувствовать себя так, будто я занимаю её место, знаешь ли? Ты сказал, что чувствовал себя виноватым из-за этого, но если бы тебе действительно было до меня хоть какое-то дело, ты бы перестал вспоминать об этом снова и снова, потому что она мертва, и она уже никогда не вернётся, Калум! Тебе стоит понять это! И, ради Бога, время от времени мне казалось, что ты любишь меня, и я считала, что тоже испытываю к тебе какие-то чувства, но, возможно, на самом деле я всё это время лишь выполняла роль, которую должна была выполнять она, — бросила я, отворачиваясь от него и возвращаясь в свою комнату. Я сильно плакала, всё перед глазами было размыто. Я всего лишь выполняла роль замены в его жизни. Всё это время, это всё, чем я была. Он увидел меня и наверняка подумал: «О, она выглядит как Из», а затем: «Она также ведёт себя как Из», и сразу же после этого я стала ему заменой этой Изабелы. И это было больно, это действительно было очень больно. Я упала на кровать и зарыдала в подушку. Стеф была очень обеспокоена моим поведением, так что она подошла и села рядом со мной, положив руку мне на спину, и я ненавижу это признавать, но это вовсе не заставило меня чувствовать себя лучше. Потому что именно в тот момент я осознала, что на самом деле люблю Калума, хотя я знала его всего лишь на протяжение трёх недель. А что больше всего задевало меня во всей этой ситуации, так это то, что он был до сих пор влюблён в свою мёртвую девушку.