Мой ненавистный личный демон.

Эрвин Смит и так не был обделен ростом, но сейчас он был просто колоссально высокий. Мужчина возвышался над сидящем под деревом Жаном, который, вытянув ноги, положил руку на голову Эрена, как будто защищая. Пять минут назад крюк от его троса выскользнул каким-то образом из ствола дерева, и парень рухнул с большой высоты, ударившись головой об землю. Сейчас и без того темно-бордовая форменная рубашка была залита кровью, которая уже не текла из разбитого носа. Однако парень восстанавливался очень медленно, и это беспокоило Кирштайна так, что он не заметил, как к ним подлетел командир. Парни не вернулись вовремя на контрольную точку, и это заставило Смита думать, что его демонята сбежали. - Он так тебе важен? - кивает на тело высшего демона, смотря в глаза Жану. Тот неосознанно разрывает контакт и смотрит на лицо Эрена. Между бровей даже без сознания у него пролегла глубокая морщинка. - Что вас связывает Жан Кирштайн, чью семью в наказание отправили за стены? - еще больше нахмурился Эрвин, а Жан вздрогнул от неожиданности. Его биографию знали только двое человек, один из которых был сейчас в Тросте и скорее всего с беспокойством вглядывалась в стены города, ожидая своего непутевого сына. Второй был без сознания. - Да, я БЫЛ человеком, пока я не умер... ***       Мою семью отправили за стену, когда я еще не родился. Удивительно легко нам удалось вписаться в жизнь демонов, и они даже, наверное, не догадывались, кто мы, и как тут появились. Отец умер, когда мне не было и недели: кажется, на него напал обезумевший от голода низший. Такое в нашем городе было не редкостью, все же власть держал жадный чиновничек, который не выдавал населению лишнего грамма еды, рынки пустовали. Мама мне ничего не рассказывала и лишь старалась дать мне как можно больше любви, которая осталась в ней после смерти любимого. Я был слишком похож на отца и давил на нее своей внешностью.       Однако меня это раздражало, и я, несмотря на всю опасность быть сожранным как и отец, старался проводить больше времени на улице, а еще чаще в заброшенном торговом здании почти в центре города. Там то я и познакомился с Томасом и Марко.       Так в пять лет у меня появились первые друзья. Демоны оказались дружелюбными и миролюбивыми, особенно Марко. Если мальчишки затевали драку, он первый рвался останавливать ее, правда часто сам бывал битым. Мне казалось, что даже я смог бы его победить, если бы захотел. А пока мне приходилось обрабатывать его синяки и царапины и даже пару раз вправлять суставы в пальцах. Наверное, я смог бы защитить диплом по обработке незначительных повреждений после таких вот действий. Томас же всегда был немного странно веселым и всегда пытался защитить Марко. Это было очень странно, но мне не часто приходилось это видеть, опять же по причине миролюбивости мальчишек.       Но вот когда ко мне Марко (без синяков и ссадин) привел ко мне хромающего Томаса, мне показалось что мир перевернулся. Демон хмурился кусал губы, но шагал, а Ботт поддерживал его за талию, перекинув руку через плечо. Теперь уже пришлось ставить на место кости голеностопа и хорошо, что тогда в доме были плотные куски ткани, которыми мы на пару с Марко обмотали ногу друга, чтобы только что составленные кости не сошли со своих мест. Именно тогда в десять лет я понял, что хочу учиться на врача. И я не хотел проходить обучение в стенах я хотел за стену на волю. Но перед исполнением моей мечты меня ждала школа.       Поступил я в школу Троста. Город после смерти (хотя все местные знали, что его убили) чиновника расцвел и стал чуть ли не жемчужиной Розы. В школе я и увидел его.       Эрен был шумным, улыбчивым, всем говорил, что, когда вырастет, выберется за стены и откроет возможность демонам свободно перемещаться по миру, а не сидеть в трех кругах общим радиусом в 300 километров. Как он меня раздражал этот мелкий выскочка с большими глазами и тупой улыбкой. Он постоянно пытался всем что-то доказать: то за вороной полезет и свалиться с дерева, то выпрыгнет со второго этажа, увидев Армина, к которому приставали мальчишки из старших классов. А после того как мальчишка стоял на подоконнике и, размахивая линейкой, орал, что избавиться от такого разделения по принципу демон-не демон, мы впервые подрались. Этот суицидник разбил мне нос и скулу, я тоже не остался в долгу и вывихнул ему запястье и разбил губы. Потом мы еще пару раз подрались, но до столь плачевных результатов не дошли: нас вовремя растаскивали Марко, Томас и теперь еще и Армин. Блондинчик был очень умным даже в свои 12 лет, а еще умеет строить гениальные планы. Но потом произошел один случай, который смог нас примерить хоть как-то.       Эрен как обычно залез на забор и болтая ногами грыз яблоко. Все бы ничего, но своей ногой он тогда задел мой подбородок. Дошло бы до драки, ведь мальчишек рядом не было, но наш суицидник, несмотря на то, что мы столкнулись почти лбами, успел заметить, как с третьего этажа кто-то скинул маленького ребенка. Не было ни звука, но мальчишка мгновенно, как будто рассчитывал на меня, на большой скорости рванул вверх по стене. Мне ничего не оставалось как добежать на пределе человеческой скорости и, сдирая коленки, упасть, но все же поймать ребенка. Через минуту Йегер выволок, кажется, потерявшую рассудок женщину. Она пыталась кусаться, видимо, была голодна, но мальчишка встряхнул ее, и та замолкла. Он был ниже нее, но возвышался, наверное, на целых две головы, а под глазами появились шрамы. После спасения ребенка, мы все же сошлись и даже перестали драться, и все было хорошо и тихо, пока к нам не перешли три чудика, высших демона. Я замечал взгляды Бертольда, и он даже пару раз пытался остаться со мной наедине или просто побыть со мной вместе. Но он же влюблен в Энни, такую холодную девочку с ледяными глазами, и все это видели, тогда что за странный интерес ко мне? Хорошо, что как раз к моим 15 годам исполнилась моя давняя мечта: я отправился за стену. Даже не спросив маму, я сбежал с небольшой повозкой людей, ехавших в Марию. Ну, а там через пару недель я смог перебраться через стену. Залез на дерево и, закинув веревку, смог перебраться на другую сторону.       Тут даже воздух был другой, дышалось легко и свежо, пахло сосной и азоном. После долгого блуждание по лесу и питанием фактически подножным кормом и теми зверями, которые я все же смог поймать, я добрался до первого города. Мне повезло, тут была небольшая академия, а мне как раз подходило это. Учился я хорошо и меня легко приняли, даже без разрешения родителей. Я старался быть в стороне, ибо знал очень много того, чего не знали прочие, да и жил я всю жизнь с демонами (хотя они не отличались от людей), но с ними мне было приятно и привычно. Однако я учился, преподаватели меня хвалили, и я спокойно вошел в первую десятку учеников, смог наконец-то получить стипендию.       Все сломал один день. Нет, даже один час. Обычный рабочий день, моя группа сидела в аудитории и, как ни странно, училась. Была оглушительная тишина, и внизу живота все свербело от ощущения чего-то неправильного и страшного. Я старался не обращать на это внимание, я старался дышать так будто ничего нет и не давит сталь на грудь. Мои предчувствия меня не обманули. Окна резко лопнули, и в помещение ворвались люди, нет, демоны с заостренными чертами лица, хищными алыми-желтыми-голубыми глазами и тонкими полосками шрамами под глазами. Наши немногочисленные девушки сразу же упали в обморок, а демоны оскалились. Тогда мы проклинали и этот день, и нашу жизнь и лишь много позже я понял, что нападение было совершено на всю академию. - Пахнет нашими, - вдохнул воздух мужчина, видимо, главным. – Интересно, как среди еды затесался хищник? - Да, какой это хищник? Мелкая сова, - хихикнула девушка и, подскочив ко мне, схватила за шиворот, подняв над землей. Я остолбенел от страха и не мог ничего даже сказать этой демонице. Мужчина тем временем уже целеустремленно обнюхал меня и оскалился. - О, так это ж изгнанник человечешка, - мокрый язык прошелся по моей щеке, и я почти закричал, но рот мне закрыла девушка второй рукой. Я не замечал тяжелый и подозрительных взглядов группы. Наверное, тогда они думали, что все это происходит из-за меня, я бы тоже так думал, если бы узнал об изгнаннике в своем окружении. - Можно его съесть? - и я внутренне похолодел. Я знал, что такое быть заживо сожранным и не хотел такой участи даже своему врагу. - Делай что хочешь, оставь только место на других, - махнул рукой мужчина и повернулся к группе. Те забились угол и тряслись от ужаса. На меня никто не смотрел. - Обижаешь, я знаю меру, - и острые иглы впились мне в плечо. Я не помню, что было дальше: крики ужаса, треск и пламени, и бревен, и костей. Я не знаю, как мне удалось прийти в себя, но я ничего не чувствовал, лишь что-то горячее на своих губах. Открыв с огромным трудом глаза, я понял, что вижу не полностью и размыто. Потом я узнал, что лишился одного глаза, а второй частично был проткнут острым штырем и фактически был потерян. Эрен говорил, что, когда он меня нашел, я выглядел как разорванный кусок материала, местами еще и подпаленный. Да, меня спас Йегер, и это его кровь лилась мне на губы. Он сделал из меня демона, восстановил конечности, которые были придавлены плитой разрушенного здания и глаза. Правда, я до сих пор не вижу моим некогда вытекшим глазом, но папаша Эрена говорит, что это должно пройти. Порезав себе запястье, Йегер что-то прошептал, а потом снова капнул на мои губы свою кровь. Автоматически слизал и меня выгнуло. Так больно не было даже, когда на меня падал потолок, я медленно умирал в этой агонии. После этого насупила резкая темнота-вакуум-где был только я, но и из него меня выкинуло.       А потом я очнулся уже в Тросте. Мама сидела около меня, склонив голову на бок. Она спала, нахмурившись, и в уголках скопилась соленая влага, которая даже не могла высохнуть. Самая дорогая и любимая женщина в моей жизни почему-то не вызывала те же родственные и теплые чувства, как и прежде. Хотелось другого чувства родства, и это самое необходимое лежало рядом, отвернувшись к стене и сопело, пуская слюни. Вот придурок, но такой теплый придурок.       Эрен пах очень вкусно, так и хотелось его укусить, и он как будто прочитал мои мысли, подставил шею, продолжая спать. Легонько кусаю за открытый участок кожи и слизываю выступавшие капельки крови. Мой первый прием пищи как демона. Позже меня научили питаться и эмоциями, что не так сильно забирало энергию от источника питания, плоть я еще не пробовал, но, когда я спросил у Йегера, какая она на вкус, он сморщился и промолчал. Видимо, это совсем не вкусно, но наиболее питательно, насколько я знаю. Потом и я пару раз кормил Эрена, а еще позже я стал почти постоянным источником. Родственные теплые чувства к Эрену остались, но это уже не было похоже на влюбленность, на что это походило в первое время. А вскоре наш суицидник предложил выбраться за стены. Я знаю, что у каждого из нас были свои причины, но что я знаю однозначно так это то, что я не просто хотел увидеть мир дальше того городка. Я хотел узнать, что за демоны напали на нас, и какого они это сделали. Я просто хочу знать… *** - Даже если так, то разве можно настолько привязаться к человеку? - непонимающе посмотрел на Жана Эрвин, вскидывая брови. Любовь и доверие были для него непонятны. - Он мне как родитель, фактически моя половинка души, - нежно хмыкнул Кирштайн, посмотрев на лицо лежащего все еще без сознания Йегера. Разбитый нос и лоб уже почти зажили и вот-вот парень мог очнуться. Главное, чтобы он не слышал признание демона, а то будет ходит надувшийся от гордости за себя. Смит хотел еще что-то сказать, но его прервал шум веток, и оба солдата напряглись: один готовый напасть, второй-защищать. - Эрвин что-то случилось? Вы долго не возвращались, и Ханджи заставила нас отправиться на ваши поиски, - им навстречу вышел Ривой, как обычно хмурый и раздраженный. Еще бы и его заставили лазить по кустам. Однако в руках он сжимал рукоять одного меча и пустой пистолет для маневров. – Вот придурок, - заметив разлегшегося Эрена, сплюнул мужчина. - Что сидишь, тащи этого малявку к лагерю, - кинул фразу уже Жану и развернулся, как танк пошел напролом обратно. Оставшиеся переглянулись и Смит последовал за своим капралом, а вот Жану пришлось еще тащить отнюдь не легкого высшего. На поляне, где располагался временный лагерь Разведки, царило оживление. Кирштайн не очень аккуратно скинул ношу на землю: тот охнул и раскрыл желтые глаза, под которыми начали прорисовываться шрамы. -Суицидник повязку надень и лучше кушай, - Эрен только кивнул и поднял с шее ткань, закрывая глаза, а потом Жан почувствовал, что все его эмоции, появившиеся во время рассказа, перетекают медленно к Йегеру. Вздохнув с облегчением – эмоции были тяжелыми для него, – парень внезапно наткнулся на угольно-черные глаза, взирающие на него с любопытством. Еще бы ведь их обладатель был десятилетнем ребенком. - О, а я вас не знаю. Это, наверное, вас дядя Ривай называл «никчемными придурками». А меня зовут Микаса, – миленькая и уже сейчас красивые девочка протянула обе ладошки парням для рукопожатия.