Мой ненавистный личный демон.

С самого детства мы были предоставлены сами себе. Родителей я помню смутно, так как предпочитал являться домой только поздним вечером и то только для того, чтобы с первыми лучами смотаться в рощу неподалеку от нашей деревни и спокойно доспать положенное время. Каждая такая утренняя дрема заканчивалась одинаково: просыпался я в объятиях Райнера. Он рос так же, как и я, только, наверное, у него не было родителей. По крайней мере, я их никогда не видел. Только потом выяснилось, что у него были родные, просто они сбежали за стены, а мальчика оставили без присмотра. Не трудно догадаться, что случилось с его семьей. Райнер не любил об этом говорить, а я и не поднимал эту тему, мне своих хватало, которые даже не волновались, когда я уходил. Могли не видеть меня месяцами и не поднимать вопрос о пропаже ребенка. Прожив около 10 лет сознательной жизни, нас начали сторониться, притом не просто сторониться, а чуть ли не с криками убегать прочь. Мы долго не понимали, чем вызвана такая реакция, ведь мы не более чем дети, выглядящие лет на десять. Не понимали, пока при очередной вылазке в лес нам не попалась (точнее не нашла) одна девушка. Она не была похожа на наших деревенских женщин: слишком ухоженная, с длинными белыми волосами и прозрачно голубыми глазами она была похожа на ангела. Девушка нам улыбнулась, чем вызвала румянец у Райнера, а потом спросила, когда мы в последний раз ели. Сказать, что мы были шокированы, значит ничего не сказать. Она, видя наше замешательство, провела рукой по щекам до середины скул и, когда снова увидела в наших лицах непонимание, протянула зеркальце. Мы заглянули в него одновременно и, естественно, почти ничего не увидели кроме того, что у Райнера по указанной девушкой дорожке тянулись ровный тонкие черные линии, как будто шрамы. Из уголка глаз выходили такие же черные разводы, будто капнули на мокрую поверхность каплю краски. В зеркальце отражались только мои горящие голубым светом глаза, но я не сомневался, что у меня такие же украшения, как и у друга. Когда девушка убрала зеркальце, наглядным примером послужили чужие глаза. Золото во взгляде Райнера пылало таким же ярким светом, как и у меня, но у него это смотрелось более завораживающе и великолепно. Я настолько засмотрелся, что не заметил, как друг ткнул в мою щеку пальцем, видимо, пытаясь понять сущность шрамов. От неожиданности я отскочил и, не удержавшись, упал на собственную попу, недоуменно взирая в чужие глаза. Девушка рассмеялась и предложила свою помощь, мы, не раздумывая, согласились. За неполный год мы изучили первое кольцо, где нас заперли люди, вдоль и поперек, и к одиннадцатилетнию были уже у входа в территорию, окруженную стеной Розой. К тому моменту мы узнали, что являемся так называемыми высшими, и наши изменения нормальны. Девушка, которая просила называть ее Анджелой, была низшей и часто подкармливала нас своей энергией, хотя вскоре мы научились питаться за счет других и почти не трогали ее. Анджела стала нам как сестра, пусть и была значительно старше нас. Тем не менее, в Розу мы не попали, так и оставшись в Марии. Причина этому была проста: нас, высших, хотели забрать от девушки и передать на обучение. Естественно, такой исход был не благополучен для Анджелы, ее собирались убить, как похитителя. В срочном порядке мы бежали к окраине ограниченной территории, но в этих стенах не скрыться, если ты, конечно, не хочешь попробовать выбраться за пределы стен. В одном из пяти больших городов Марии нас поймали. Анджелу сожрали прямо на наших глазах. Низшая была отвратительна, но, тем не менее, в ней виднелись черты высшего существа. Может она забрала силу, убив ее владельца, мы не знали, но поклялись отомстить за смерть нашей сестры. Так как мы были всего лишь детьми, нас просто запихнули в первую попавшуюся школу для высших и низших, не собираясь с нами особо церемониться. Еще бы эти шишки возились с малолетками. Это было нам на руку, план созрел очень быстро. Знали бы мы, чем обернется эта затея, заранее отрезали бы себе руки. В школе было не много высших, но наше и в частности мое внимание привлекла одна из них. Энни была молчаливая и холодная, а ее светло-голубые глаза и холодного оттенка блондинистые волосы добавляли сходства со льдом. Нет, она не была первой красавицей, но мне она понравилась, впрочем, как и Райнеру. Как ни странно, подружиться с ней оказалось не сложно, по крайней мере заручиться ее доверием. Она была такой же одиночкой, как и мы росла с отцом, что ее и обучал, но то ли из-за того, что девочка оказалась высшей, то ли из-за какой-то другой причины он сошел с ума и убежал из дома, оставив дочку одну. Так как жили они отдельно от деревни, мужчину никто не искал, да и о Энни никто не хотел заботиться. Высших боялись непонятно почему, ведь низшие не могли остановиться от трапезы раз начали, в отличие от нас, но сейчас не об этом. Леонхард согласилась помочь в нашей мести за убитую сестру, наверное, в ней все еще жила память об отце и его непонятном поведение. Буквально за час мы, трое высших, уничтожили весь город, надеясь убить ту тварь, одновременно уничтожая и чиновников, что отдали тот приказ. Какой-то час и мы трое почти двенадцатилетних высших становимся изгоями. Ненависть несчастных родственников обрушалась на нас водопадом. Бушевали не только они, но и вся территория демонов. Тогда произошло первая трансформация с огромным выбросом энергии, что еще больше напугало народ, сделав местность радиусом в 2 километра практически мертвой. Теперь мы стали действительно изгоями. Мир боялся трех сильных высших, но те, кто видел наши лица, благополучно стали пылью так, что никто не знал, как мы выглядим. Тем не менее, осадок остался, а от неизвестности боялись еще больше. Пусть мы и были детьми, но одновременно мы были и высшими, и нас впустили в Розу, где и приняли в школу более высокого качества и авторитета. Энни привязалась к нам еще больше, как и мы к ней, а я даже, наверное, влюбился в нее. Школа нас удивила, но, однако, мы все равно продолжали жить в своем мире, не подпуская к себе всех возможных друзей, пока не появился он. Эрен был шумным, пожалуй, даже очень, а, учитывая, что он мог заражать этим всех окружающих, наш класс стал просто невыносим. У него были очень интересные друзья, в частности это был Жан. Я даже пытался с ним познакомится, но он очень резко высказался по этому поводу (точнее о том, что мы всегда сидели в стороне от класса, хотя Райнер и Энни постепенно внедрялись в коллектив, я все же чувствовал вину за случившееся в Марии). Однако попытки подружиться не прекратились, до того момента, как Кирштайн внезапно пропал. На все расспросы Эрен, Марко и Армин отвечали скомкано, не выдавая информацию, или вообще не отвечали. Я начал сходить с ума, Жан меня заинтересовал и даже более того, но парень не затмил мои чувства к Энни, которые я так и не раскрыл ей. Ближе к выпуску я совсем забыл о Кирштайне, и даже пообещал признаться Леонхард на выпускном, но снова планы метнулись в сторону. На выпускной явился Жан, которого я с трудом узнал. Красивый парень, подтянутый, высокий с жестоким и одновременно хитрым взглядом. Это никак не вязалось с тем, что этот крепкий парень, мечта любой девушки и не только со страхом льнул к Эрену, сжимая его предплечье. Самое комичное было то, что Йегер был ниже Кирштайна, и, чтобы спрятаться за его спиной, Жану приходилось приседать. Он еще и с беспокойством крутил головой по сторонам, будто ожидал подвоха или искал опасность. Эрен же твердо направился к столу, где сидели мы вместе с Марко, что лениво смотрел на странную парочку, поставив локти на колени и положив подбородок на ладони. Спросив у Ботта, где Армин, Йерег убежал, попросив приглядеть за Жаном. Если вспомнить, что практически ни одного дня без драки у них не проходило, это выглядело странно. - Жан, успокойся, - потягивая что-то безалкогольное через трубочку, не меняя свое положение, попытался успокоить разволновавшегося лучшего друга Марко, только вот опять без энтузиазма. - Вернется твой Эрен, не переживай, - и снова вернулся к напитку. Все страннее и страннее: Марко, лучший друг Кирштайна, равнодушно относится к творившемуся за столом, а в частности к странностям Жана. - Но… - попытался возразить парень, смотря туда, куда убежал Йегер. - Все нормально. Расслабься, - теперь Марко ободряюще улыбнулся, но был проигнорирован, и снова вернулся к своему напитку. Только сейчас я заметил скрытую боль во взгляде Ботта. - Эй, что тут происходит? - дернул за рукав одноклассника Райнер, не прекращая жевать какую-то легкую закуску. Я внимательно прислушивался к начавшемуся разговору. - Не обращай внимание. Сейчас только Эрен его сможет успокоить. Другие ему не интересны, - выпив все, что было в бокале, парень лениво помешивал лед трубочкой, продолжая подпирать подбородок уже одной рукой. - Чего это так? - наконец дожевав лакомый кусочек, Райнер потянулся за следующим, слушая Ботта. - Жан недавно умер, это нормальное состояние, - произнес шепотом парень. Теперь мой друг посмотрел на беспокоящегося парня более внимательно. - О, как интересно, - вмешался в разговор я и, обхватив рукой подбородок Жана, заставил смотреть себе в глаза. - Может я смогу помочь тебе успокоиться? - по тому, как судорожно сжал подлокотники кресла Кирштайн, было видно, что у него паника. Да еще и расширенные глаза и учащенное дыхание. Я только потянулся за поцелуем, как рука в перчатки меня остановила. Ботт перегнулся через весь стол и отдернула мою руку от лица его друга. Пусть Марко и был не высшим, но и никак низшим его назвать было нельзя, я все равно боялся его в гневе. У него был только один глаз, другой прикрывала повязка (у него, кстати, и перчатка была только одна на правой руке, как и повязка), но если этот угольно-черный глаз начинал светиться голубым, беги кто может. - Отпусти его, - прорычал он, скалясь, открывая вид на свои далеко не маленькие клыки. - Все, все, все это была лишь шутка, - поднял я вторую руку, так как другая была захвачена Марко, улыбаясь. Тот успокоился и сел на место, на мгновение замерев, а потом вернулся к своему прежнему занятию, то есть гонял кубики льда в стакане. Буквально через минуту после этого инцидента прибежал взволнованный Эрен и еле поспевающий за ним Арлерт и только тогда, когда рука высшего легла на его затылок, Жана перестало трясти. Через пару недель подобное прекратилось, и Кирштанйн снова вернулся к первоначальному варианту поведения, разве что он стал чаще появляться с Эреном, а мой интерес стал чисто научным. Я все никак не мог понять, чем было вызвано такое краткосрочное изменение в характере парня. Через год после выпуска мы всем классом решили бежать за стену. Это было потрясающей идеей, ведь там в экстремальной ситуации было легче и понять Жана, и найти низшую, и, конечно же, разобраться в своих чувствах к Энни. Главное, чтобы никто не узнал, что это мы те высшие, что уничтожали город несколько лет тому назад.