Фото, изменившее мою жизнь

Всё, чего мне хотелось после фотосессии – так это оказаться в своём гостиничном номере, но, вместо желанного отдыха, приходилось сидеть под палящим солнцем и раздавать автографы, кажется, нескончаемому потоку желающих. Я ничего не имею против автографсессий, проводим мы их не так часто, но всё же организаторы могли бы позаботиться о проведении такого мероприятия в кондиционированном помещении. Видите ли, никто не ожидал, что наступят столь жаркие дни. Мы, вчетвером, сидели в ряд за продолговатым столом, перед которым выстроилась огромная очередь, состоящая в основном из девушек, выкрикивающих слова любви и благодарности, дрожащими пальцами удерживая наши афиши и постеры, на которых, собственно, и требовалось расписаться. Ставя очередную закорючку, доведённым до автоматизма движением, я непременно одаривал поклонников признательным взглядом и улыбкой, понимая, какое это имеет для них значение. Хоть я и находился сегодня не в самом лучшем расположении духа, все эти горящие глаза, полные неподдельного счастья, безумно меня умиляли. Расписавшись на очередном плакате, и подвинув его в сторону сидящего слева от меня Густава, я перевёл взгляд на брата, от которого должен был получить следующий листок, с уже проставленными подписями его и Георга, но, видимо, произошла какая-то заминка, в первый раз за сегодня, поскольку девушка прошла от Георга, как-то странно проводившего её взглядом, непосредственно ко мне, пропустив очередь Тома. Я не придал этому никакого значения, брат тем более - он в тот момент жадно присосался к бутылке с холодной водой, заботливо принесённой нашим менеджером, но, как только фотография оказалась лежащей передо мной, всё встало на свои места. Это был фотошоп с изображением обнажённого меня и Бушидо, из-за идиотских высказываний которого я не раз попадал впросак, страстно обнимающих друг друга. Этакая эротическая фантазия фанатов, давно облетевшая просторы интернета и не раз попадавшаяся мне на глаза, вызывая жуткое раздражение. Но кто бы мог подумать, что найдутся настолько наглые и беспардонные поклонники, способные буквально ткнуть меня носом в этот снимок, лично преподнеся его на людном мероприятии. Первым желанием было разорвать фото в мелкие клочья и швырнуть ими в лицо ухмыляющейся сейчас девушки, с нетерпением ожидающей моей реакции, сопровождая всё это действо многочисленными ругательствами в её адрес, всплывающими сейчас в голове. Замешательство длилось лишь несколько секунд, после чего я всё же взял себя в руки, понимая, что скандалом привлеку абсолютно ненужное внимание прессы. Натянув на лицо фальшивую улыбку, больше походящую на оскал, я, не глядя, расписался на снимке и отодвинул его к краю стола, тщетно стараясь унять ярость, разыгравшуюся внутри. Теперь меня бесило абсолютно всё: постоянные вспышки фотоаппаратов, безостановочно мелькающие со всех сторон, объективы видеокамер, так и норовящие заехать мне в лоб, от излишней назойливости операторов – я был уверен, что репортёры запечатлели это злосчастное фото, и завтра во всех жёлтых изданиях будут красоваться свои варианты на тему: «И почему это Билл Каулитц так спокойно расписался на фотографии с гей подтекстом?», теперь я уже жалел, что не устроил разнос этой размалеванной девице. Мечтал я только об одном: скорее бы эта каторга закончилась. От искренней улыбки, ранее адресованной адекватным поклонникам, не осталось и следа, я с трудом натягивал на себя маску заинтересованности процессом, считая минуты до окончания отведённого на раздачу автографов часа. В очередной раз задумавшись, я получил несильный толчок локтем от Тома, который придвинул ко мне уже несколько постеров, на которые я совершенно не обратил внимание. Кстати о Томе, мне ещё повезло, что ненавистное фото не оказалось в его руках. Зная его отношение к подобным фанатским выходкам, представляющих нас голубыми, можно было предположить, что девочке бы не поздоровилось. Старший вообще крайне негативно реагировал на все упоминания о моей якобы нетрадиционной сексуальной ориентации в прессе, коих было немало. Мы особо не разговаривали на эту тему, просто я знал, что Том тот ещё гомофоб. В детстве он часто подкалывал меня тем, что выгляжу я как п*дик, но делал это абсолютно беззлобно, уважая моё право на самореализацию, а так же будучи уверенным в том, что мне нравятся исключительно девушки. Сейчас он уже привык к моей экстравагантной внешности, лишь изредка ухмыляясь особо вызывающим нарядам. Том был прав. Мне нравились девушки, они и сейчас мне нравятся, но есть одно маленькое «но». Около полугода назад мне приснился один замечательный сон, после которого я проснулся в крайне возбуждённом состоянии, а снился мне не кто иной, как старший братец. Сперва я списывал такую реакцию своего организма на то, что во сне не могу контролировать свои эмоции, плюс на тот момент у меня долгое время не было секса – вот и приснился своеобразный кошмар, не имеющий ничего общего с реальным влечением. Однако, с того самого дня я стал по-другому смотреть на Тома. Каждый раз от подобных мыслей меня бросало в жар, и я мысленно давал себе пощёчину, но ничего поделать не мог. Я находил его тело безумно сексуальным, а его манеры казались нереально возбуждающими. Меня даже посещала мысль наведаться к психологу, но эта идея была обречена, поскольку я не смог бы признаться во влечении к собственному близнецу. Мелькали догадки о том, что, возможно, так проявляется моя тщательно пресекаемая ранее нетрадиционная ориентация, и, дабы избавиться от вожделения к Тому, достаточно переспать с каким-нибудь парнем, но и этот фокус не прошёл. Рискуя репутацией группы, нормальными отношениями с родственниками, а в первую очередь с Томом, я, тщательно законсперировавшись, решил наведаться в гей клуб. Без труда удалось привлечь внимание симпатичного парня, благо мы находились в стране, популярность нашей группы в которой была не столь массовой, и я остался неузнанным. Как только дело дошло до поцелуев, меня буквально передёрнуло. Я не хотел его. Ни его, ни кого либо другого: я хотел Тома. Оставалось только смириться и надеяться, что наваждение, творившееся у меня в голове, со временем пройдёт, и обо всём этом помешательстве я буду вспоминать с улыбкой. Так, погружённый в свои мысли, я не заметил, как раздача автографов подошла к концу. Фотографы сделали несколько финальных кадров, после чего мы встали из-за стола и, сопровождаемые охраной, направились к поджидающей нас машине. Кто-то из ребят предложил закурить, а остальные эту идею поддержали, остановившись в нескольких шагах от тонированного джипа, на котором в скором времени нам предстояло двинуться в отель. - Билл, я не понял, так ты расписался на том снимке? – с усмешкой спросил Георг. - На каком снимке? – выжидающе уставившись на меня, поинтересовался Том. Ну, вот кто Георга за язык тянул?! Крайне не хотелось обсуждать сейчас эту тему, тем более, при участии брата. Хотя, такой вопрос был вполне закономерным, басист и сам, наверняка, обалдел от выходки фанатки. Глубоко затянувшись, дабы выиграть время на придумывание наиболее расплывчатого ответа, я, жмурясь, посмотрел на солнце, а затем выдал односложное «Да», адресованное Георгу, надеясь, что Том потеряет интерес к вопросу, а друг заткнётся и закроет тему. Но не тут-то было. - Да ладно?! Я вообще ожидал бурную реакцию с твоей стороны, но вроде всё тихо было, поэтому я думал, что ты молча всучил ей эту дрянь обратно, не расписываясь, как я сделал. - Вы вообще о чём? – недоумевал братец, переводя взгляд с меня на Георга. - А Том, ты же не видел…, - друг и не думал замолкать, в красках описав фотографию, вызывающую сейчас такое обсуждение, после чего Том изменился в лице, бросив в мою сторону разъярённый взгляд, от которого я чуть не подавился сигаретным дымом. - Что? – бросил я, не выдержав зрительного контакта. - Ты зачем это сделал? – тоном, полным пренебрежения, спросил он, проигнорировав мой вопрос. - А что мне надо было сделать, истерику устроить? Мало про нас всякой хр*ни пишут, так ты ещё материала им подбросить хочешь? – этот разговор начинал меня раздражать. - Ладно, ребят, я в машину, позвоню Серене, - под предлогом звонка своей благоверной ретировался Георг, не желая вмешиваться в разгорающийся конфликт. Густав, в свою очередь, уже давно устроился в салоне, на переднем сидении. - Мог бы мне сказать, а я узнаю про это дерьмо только сейчас! Там десятки камер были, неужели ты думаешь, что никто ничего не заметил, Билл? – разговор продолжился на повышенных тонах. - Тебе сказать? Ну и что бы ты сделал, а? По морде бы ей надавал? Не тупи, Том. Что сделано – то сделано, я вообще не понимаю, с чего ты так завёлся, - я со злостью бросил окурок в урну. - Это я туплю? По-моему, ступил ты – полчаса назад. Что тебе мешало сделать как Георг – молча отдать ей неподписанное фото? - Не знаю, - я опустил взгляд на носки своих туфель, понимая, что сейчас Том прав, и это было действительно наилучшим решением. - Да лучше бы ты скандал устроил, чем завтра я со всех щелей буду узнавать бредовые подробности о том, что ваши «отношения», - он изобразил пальцами кавычки, - с этим недорепером не выдумка, и ты публично в этом признался. Придурок, - кинул напоследок, прежде чем скрыться в салоне машины. Я в недоумении остался стоять на улице, пытаясь дать объяснение такой бурной реакции брата, но в голову ничего путного не лезло. Наш менеджер, который сегодня был ещё и в роли шофёра, обсуждал что-то с организаторами мероприятия, поэтому садиться в машину я не торопился, не желая оказываться бок о бок с взбесившимся Томом. Хотя, одна догадка всё же посетила меня: старший, всего-навсего, переживает о своей репутации, не желая иметь братца гея. Ничего, я всё ему выскажу! Увидев направившегося в сторону машины менеджера, я поспешил взобраться на заднее сидение, обрадованный тем фактом, что в салоне было прохладно, благодаря заблаговременно включенному Густавом кондиционеру. Том сидел с абсолютно отрешённым видом, вставив в уши наушники и отбивая ритм кончиками пальцев по собственной коленке. Делает вид, что обижен, вот только я не могу понять – на что?! - Что такие вялые? – поинтересовался Крис, заводя мотор. - Мы не выспались после вчерашнего концерта, сегодня с утра нас потащили на незапланированное интервью, фотосет, а потом пришлось ехать на другой конец города, чтобы в адскую жару раздавать автографы. По-твоему, мы должны светиться от счастья? – с сарказмом произнёс я. - Не кипятись, Билл, - Крис оторвался от наблюдения за дорогой, на секунду повернувшись ко мне, - сейчас приедете в отель, выспитесь, а ночью будет закрытая вечеринка в клубе от спонсоров, там расслабитесь хорошенько. - Я не уверен, что поеду в этот клуб, - всё же вечеринки не вписывались в моё настроение. - Ну, как знаешь. Парни, вы же пойдёте? – обратился он к остальным. Густав с Георгом ответили согласием, а вот Том вообще был не в теме нашего разговора, продолжая слушать музыку. Я толкнул его в бок, получив взгляд, говорящий: «Какого хр*на вам от меня надо?», но братец всё же соизволил вытащить из одного уха наушник. - К тебе обращаются, Том, - ровно бросил я. - Что? - Сегодня закрытая вечеринка, расслабиться не хочешь? – смотря на Тома через зеркало заднего вида, повторил свой вопрос Крис. Я был уверен, что старший согласится, он обычно не пропускал такие мероприятия, но неприятно удивился, когда Том ответил отрицательно. А это означало, что вечером в отеле останемся мы одни, следовательно, не избежать разборок и выяснения отношений, чего совершенно не хотелось, лучше уж выпить виски в клубе. - А я поеду, - незамедлительно озвучил своё решение. - Мы никуда не едем, - игнорируя мою реплику, обратился к Крису Том, делая акцент на слове «мы», после чего заткнул свободное ухо наушником, показывая тем самым, что разговор окончен. - Что это с ним? – подал голос Густав. - Не знаю, это его проблемы, а я сегодня иду с вами. Оставшуюся дорогу до отеля мы провели в абсолютной тишине, все были безумно вымотаны и желали как можно скорее ощутить под головой мягкость подушки. В фойе отеля мы разошлись, но прежде условились созвониться после восьми вечера, когда каждый из нас проспится. Том и я направились к лифту, номера же остальных участников команды находились на первом этаже. Как только дверцы кабинки за нами закрылись, я решил высказать Тому всё недовольство, накопленное за сегодняшний день. - Послушай, может у тебя депрессия, недотрах или ещё что-то, но не стоит всю свою злость вымещать на мне, хорошо? – с наезда начал я. - У меня всё в порядке, тебе кажется, - он даже не удосужился посмотреть мне в глаза. - Я иду сегодня в клуб с парнями, ты не хочешь – пожалуйста, отсыпайся, а мне нужно расслабиться. - Один ты никуда не пойдёшь. - Что? Ты не оборзел ли, Том? – моему возмущению не было предела. Что он о себе возомнил, что позволяет что-то мне запрещать?! - Если мы идём в клуб, то вместе, а я не в настроении сегодня, - эта фраза прозвучала уже более спокойно. - Это я никогда один не ходил, - после сказанного, не вовремя вспомнился мой тайный поход в гей клуб, - а тебя моё нежелание тусоваться никогда не останавливало, ты постоянно там отираешься и цепляешь всяких шлюх! – Створки лифта распахнулись, когда я ещё не успел закончить свою тираду, поэтому последние выкрикнутые слова эхом отозвались в коридоре, а несколько горничных, оказавшихся поблизости, испуганно на нас уставились. - Ты мало сегодня нас опозорил, сейчас решил продолжить? – буквально выплюнул Том, покидая кабинку лифта, я лишь молча последовал за ним. Оказавшись в тишине собственного номера, я с разбега плюхнулся на огромную кровать, раскидывая конечности по всему периметру. Подумаю обо всём позже, а сейчас спать. Что за мерзкий звук? Моё бедро будто щекотали, при этом мелодия становилась громче, и до меня медленно начало доходить, что в кармане джинсов разрывается телефон. С трудом разлепив глаза, и мысленно выругавшись на себя за то, что не смыл макияж, я потянулся за мобильным. - Да, - голос прозвучал неожиданно хрипло даже для самого себя. - Ты ещё даже не проснулся? – негодовал Георг. - А сколько время? - Девять вечера, мы выезжаем через полчаса. - Я успею, - не веря собственным словам, я отключился, не дав ничего возразить другу. Рассудок начал проясняться, и я выстроил цепочку необходимых действий: душ, укладка, макияж. Прикид, спасибо стилистам, подобран, но это не спасёт меня от неминуемого опоздания. Вскочив с кровати, я начал свои стремительные сборы, сбивая всё на своём пути. Мысли сами вернулись к Тому и нашим разногласиям, и я подумал, что раз ему не удалось отговорить меня от похода в клуб, то он, скорее всего, поедет с нами. Такое маниакальное желание контролировать мою жизнь с одной стороны раздражало, а с другой, вызывало какой-то трепет в душе – ведь он переживал за меня. Делая макияж, я понял, насколько сильно болит голова. Видимо, пережитый стресс давал о себе знать. Не раздумывая ни секунды, я направился к минибару, будучи абсолютно уверенным в наличие алкоголя. Открыв дверцу, я идентифицировал на полках шампанское, мартини, пиво и ещё несколько бутылок с непонятным для меня содержимым. Глаза остановились на бутылке с мартини, что ж, пару бокалов будут нелишними. Спустя несколько минут раздался телефонный звонок. Бросив мимолётный взгляд на часы, я понял, что уже опаздываю на десять минут, но к своему счастью, был практически готов к выходу – на редкость получилось быстро собраться. Бодро ответив Крису, что уже спускаюсь, и, нацепив пару браслетов, я быстрым шагом направился к двери, отмечая, что головная боль и в правду прошла, а настроение заметно улучшилось. Напевая себе под нос мотив популярной песни, я вышел из номера и не сразу заметил, что возле соседней двери стоит Том, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, как-то недобро посматривая при этом в мою сторону. - Тоже решил поехать? – наиграно удивился я. - С чего бы? Я ведь уже несколько раз сказал тебе, что остаюсь, - вот это было действительно неожиданно для меня. Братец, тем временем, подошёл и, больно схватив за локоть, буквально впихнул меня обратно в номер, а затем вошёл и сам, запирая дверь с внутренней стороны. - Ты что себе позволяешь? – я бросился на него, пытаясь отобрать ключ от номера. Телефон снова зазвонил, и я, было, обрадовался, что пожалуюсь на этого ненормального Крису, но Том не дал этому произойти. Вырвав из моих рук телефон, он сам ответил на звонок, оповещая менеджера о том, что я сегодня никуда не еду. Из трубки слышались возмущения, но старший, извинившись, отключился. - Билл, ты ведь понимаешь, что тебе нельзя напиваться, ты творишь в таком состоянии хр*н знает что! Я тебя знаю, и сегодня ты в том самом расположении духа, когда именно напиться тебе и хотелось, а я не хочу потом разгребать последствия. Посидишь дома, конца света не случится, - примирительно говорил брат, желая сгладить конфликтную ситуацию. Потом его взгляд наткнулся на что-то за моей спиной, отчего голос снова прозвучал грубо, - ты что, пил? – кивая на бутылку с мартини, бросил он. - Ты мне что, мамочка, чтобы ходить по пятам? Не твоё дело, чем я здесь занимаюсь, проваливай к себе в номер. Я никуда не еду, как ты и хотел, ненавижу тебя! – Понимая, что по щекам катятся слёзы, я кинулся в сторону ванной, не желая показывать брату свою слабость. Закрывшись изнутри, я осел на мраморный пол, облокачиваясь на дверь и пытаясь справиться с потоком льющихся слёз обиды и бессилия. Послышались неторопливые шаги, а затем еле слышный стук в дверь. - Билл, не дури. Открой, пожалуйста, - Том говорил очень тихо, и в его голосе проскальзывали нотки волнения. Я молчал, закусив ребро ладони, чтобы не разрыдаться в голос. - Билл..., - я снова не отозвался. - Хочешь, вместе поедем в этот дурацкий клуб, только открой дверь, - уже громче произнёс он. - Не хочу, - я всё-таки решил прекратить эту игру в молчанку. Как я понял по звуку, Том тоже присел, отзеркалив моё положение. Не знаю, сколько мы так просидели в полной тишине, но было в этом что-то интимное, что совершенно не хотелось разрушать сложившуюся идиллию. Я уверен, что Том тоже прочувствовал этот момент, поэтому и молчал. - Том, что за спектакли ты устраиваешь? Я так и не понял, из-за чего ты разозлился, бред какой-то… - Я не знаю, правда. Может, ты всё-таки выйдешь ко мне, и мы нормально поговорим? - Сейчас, - поднявшись, я умылся холодной водой, избавляясь от размазанного макияжа, а затем открыл дверь. Том уже сидел на кровати, он быстро пробежался взглядом по мне, и кивком предложил устроиться на диване напротив. Я снова первым начал разговор: - Тебе настолько противно быть братом человека, которого многие считают п*диком? Других причин твоей злости я не могу найти. - Нет, Билл, как ты не понимаешь, - он устало провёл по лицу ладонями, - забудь, просто забудь. Я ведь уже извинился, мне стыдно, что я сорвался на тебя сегодня. - Что я должен понимать, Том? Ты меня ревнуешь, что ли? – последняя фраза вырвалась неожиданно, и я прикусил губу, поняв, что только что произнёс. Исподлобья взглянув на хранившего молчание Тома, я столкнулся с совершенно серьёзным выражением лица. Том не рассмеялся, не психанул, не выругался, это означает только одно – я попал в точку, а он не был готов к такому повороту событий, отсюда такая реакция. Врать мне брат не умел. Резво поднявшись с кровати, Том поспешно направился к выходу, на ходу доставая ключ из заднего кармана широких спортивных штанов. Я, опомнившись, вскочил вслед за ним, намереваясь не дать ему уйти. Только не сейчас. Он уже поворачивал в замке ключ, когда я нагнал его, попытавшись развернуть на себя, но он не дал этого сделать, продолжая пытаться открыть дверь моего номера. - Том, не уходи, пожалуйста, - сбивчиво прошептал я, трясущимися руками хватаясь за его футболку и крепко сжимая её ладонями. Брат замер. Он уже открыл дверь, но стоял, не двигаясь, будто собираясь с мыслями. - Пожалуйста, Том, - отдаваясь во власть эмоциям, я крепко обнял самого близкого мне на свете человека, уткнувшись носом ему в шею, и со страхом ожидая последствий собственных действий. Как я давно мечтал об этом, прижаться к столь родному телу и никуда не отпускать. Том никак не реагировал, и когда я уже собирался выпустить его из своих объятий, дабы наткнуться на ненавидящий взгляд, ведь он мог меня ревновать и просто как брата, не желая делить ни с кем, а я надумал себе непонятно чего, на моей пояснице сомкнулись его ладони, прижимая ближе к себе. Наверное, это был самый счастливый момент в моей жизни. Хотелось и смеяться, и плакать одновременно, а больше всего хотелось поцеловать любимые губы, которые находились сейчас так близко. Том, будто прочитав мои мысли, немного отстранил от себя и нежно дотронулся своими губами уголка моих губ. Всё расплылось, казалось, мир перестал существовать, сузившись до размера этого гостиничного номера, я несмело ответил на поцелуй, находясь в состоянии невесомости и абсолютной эйфории. Если бы крепкие руки Тома не прижимали меня к себе, я бы давно очутился на полу, потеряв равновесие, но Том не отпускал. Разорвав такой желанный поцелуй, я понял, что мне необходимо сказать Тому, и я умру, если не скажу это прямо сейчас. - Том, я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, - вместо ответа мои губы снова накрыли губы моего любимого, уже более смело и страстно. У меня перехватило дыхание, когда наши языки сплелись, заставляя тысячу бабочек порхать в моём животе. Я не мог совладать с напором Тома, и, в конце концов, сдался, полностью передавая инициативу брату. Зазвонил телефон, мы отпрянули друг от друга как от удара током, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и прояснить затуманенные мысли. Звонил Дэвид – продюсеру не терпелось поинтересоваться, как себя чувствуют его подопечные, умеет же выбрать подходящий момент. С ним разговаривал Том, он ходил по комнате, что-то доказывая Дэйву, но я совершенно не мог уловить сути разговора, всё ещё находясь где-то в параллельной вселенной. Внезапно в голову пришла мысль о том, что, возможно, для Тома это был сиюминутный порыв, и сейчас, по окончании разговора, он попытается включить здравый смысл и всё вернуть на круги своя, предложив сделать вид, что ничего не было. Но я ведь так уже не смогу! С этими мыслями я присел на край кровати, дожидаясь своего приговора, а точнее, окончания телефонного разговора. Долго ждать не пришлось, нажав на отбой, Том отбросил мобильный на тумбочку, но поворачиваться не торопился, заставляя меня переживать с новой силой. - И давно? – несмотря на растерянность, смысл его вопроса до меня дошёл мгновенно, заставляя проглотить подступивший к горлу ком. - Более полугода, - честно признался я, а Том лишь хмыкнул. Молчание затягивалось. - А я больше двух лет, - его признание повергло меня в шок, и я просто не мог поверить в услышанное. Может, мы друг друга неправильно поняли?! Я не знал, что ему ответить на это. - Что, не ожидал, да? – Том повернулся и так по-доброму улыбнулся, что мои сомнения сами собой развеялись. - Но…как? – запинаясь, всё-таки спросил я. Брат лишь пожал плечами и моментально сократил разделявшее нас расстояние, повалив меня на спину и наваливаясь всем своим весом сверху. Том очерчивал пальцами моё лицо, заставляя мурашки бегать по всему телу. - Всегда хотел это сделать, - произнёс он, поцеловав родинку под губой. Обвив своими руками его шею, я прошептал Тому в самое ухо, опаляя своим горячим дыханием: - Почему не сказал мне? Даже не намекнул? – братец громко рассмеялся, подхватив меня на руки, и закружил, заставляя охнуть от неожиданности. - Том, хватит! Отпусти, у меня голова кружится, - брыкался я, борясь со смехом. Наконец, мы приземлились на диван, теперь сверху лежал я, прижимаясь к его груди и выводя понятные только мне узоры на мускулистом плече. - Я не сказал по той же причине, что и ты. Боялся, что ты примешь меня за сумасшедшего и будешь шарахаться всю оставшуюся жизнь. Пытался побороть в себе это чувство, но бесполезно. А эта ревность, когда я видел тебя с кем-то, она просто сводила с ума, я не знал, что буду делать, если ты найдёшь себе постоянную девушку. И бесился я не из-за того, что «мой братик похож на гея», как ты сегодня выразился, а из-за того, что сам, по сути, являлся геем и стыдился в этом признаться, - я расплылся в улыбке от его слов. Наверное, первый раз в жизни, уверенный в себе Томас Каулитц говорил настолько искренне о совершенно интимных вещах и говорил об этом мне, при этом неторопливо перебирая мои волосы. Я медленно поднялся и поманил брата к себе. Самодовольно ухмыльнувшись, Том поднялся следом и, обхватив моё лицо обеими руками, начал настойчиво целовать, проникая языком глубоко мне в рот, заставляя невольно стонать от такого натиска. Одной рукой он пробрался под мою футболку, проведя ладонью по спине, а затем, спустившись вниз и задержав руку на ягодице, с силой её сжал. Оказавшись из-за этого действия вплотную прижатым к Тому, я почувствовал степень его возбуждения, отчего заныло внизу живота и непременно захотелось чего-то большего. Я накрыл его возбуждение своей ладонью и провёл несколько раз по длине члена, ощущая его пульсацию даже через плотную ткань спортивных штанов. Том замычал что-то нечленораздельное мне в рот, а затем, разорвав поцелуй, снял с меня футболку, после чего и сам избавился от этого элемента одежды. Теперь наши руки беспорядочно исследовали тела друг друга, и я понял, что моё возбуждение достигло своего пика и стало элементарно больно находиться в обтягивающих штанах. - Тоом, - страдальчески протянул я, когда он, заставив меня немного прогнуться назад, прикусил сосок, сразу же обводя его языком, доставляя таким образом неимоверное удовольствие. Брат посмотрел на меня абсолютно безумным взглядом, - сними их уже, - я сам тщетно пытался расстегнуть ремень своих джинсов. Том как-то странно отреагировал на такую мою реплику, немного отстранившись, и уже вполне осмысленно заглянул мне в глаза, спрашивая: - Ты уверен, Билл? Если мы сейчас не прекратим, то идём до конца, я просто не смогу остановиться, - он ждал моего решения, хотя оно, казалось, было очевидным. - Хочу тебя, - выдохнул я, снова припадая к его губами и становясь на несколько мгновений доминатором в этой борьбе языков, пока Том, опомнившись, не вернул себе ведущую роль. Мы снова оказались лежащими на кровати, Том спускался поцелуями по моей груди всё ниже, остановившись у самого пояса моих штанов. Расправившись с ширинкой, он резко потянул джинсы вниз, заставляя меня приподнять бёдра, тем самым облегчая его работу. За джинсами последовали и боксеры, и только оказавшись полностью обнажённым перед братом, ко мне вернулось чувство стыда. Соединив ноги, я попытался прикрыться рукой, но мои запястья были перехвачены Томом, который не позволил этого сделать. - Ты безумно красивый, Билл, - томно прошептал он, без смущения разглядывая все части моего тела. Отпустив запястья, Том медленно, обеими руками, начал гладить мои колени, не спеша поднимаясь по бёдрам к самому интимному месту, и, в следующую секунду, сжал мой изнемогающий член в тугое кольцо. Реакция организма последовала незамедлительно, я выгнулся дугой на кровати, стараясь не застонать в голос. Доведя меня поступательными движениями практически до разрядки, Том внезапно прекратил свои действия, поцеловав татуировку внизу живота, и я почувствовал, как пальцы его руки гладят меня между ягодиц, зарождая толику страха где-то в подсознании. Почувствовав, что Том пытается протолкнуть в меня палец, я инстинктивно сжался, препятствуя проникновению. - Тсс, Билли, расслабься, - Том почувствовал мой страх, и теперь успокаивающе исцеловывал моё лицо. Это действительно отвлекло, и старший вернулся к начатому. Почувствовав, что палец вошёл в меня целиком, я, к своей радости, не испытал боли, лишь некое саднящее ощущение слегка приносило дискомфорт. Спустя несколько секунд и второй палец оказался во мне, это было уже менее приятно, но я терпел, не издавая никаких звуков, боясь спугнуть Тома. Подвигав немного двумя пальцами, Том впился поцелуем в губы и стал пытаться протолкнуть третий палец, отчего я не удержался и болезненно замычал. Том отстранился от моих губ, внимательно всматриваясь в лицо, но пальцы не убрал. - Мне прекратить? – заглядывая в глаза, поинтересовался он. - Не надо, продолжай, - я сам потянулся за его губами, пытаясь максимально расслабиться и не сосредотачиваться на болевых ощущениях. Закончив с растяжкой, Том стал оглядывать комнату, будто пытаясь что-то найти, я же находился в полном непонимании. - Нам нужен крем, - мягко ответил он на мой немой вопрос и, вскочив с кровати, скрылся в ванной, чтобы буквально через несколько секунд появиться оттуда, держа в руках флакон жидкого мыла. Вот здесь мне стало по-настоящему страшно. Я лежал и нервно кусал губы в ожидании, пока Том избавлялся от одежды. Брат медленно развёл мои ноги в стороны, немного погладил успевший опасть член и, нанеся приличное количество мыла на пальцы, смазал ими проход, распределяя остатки по всей длине своего члена. Я пытался выглядеть как можно более спокойным, но внутри у меня творилась буря, вызванная страхом и неизвестностью. Том перехватил меня под коленями, заставив вплотную приблизиться к нему, и приставил головку члена к входу. Одно мгновение – и головка оказалась во мне, заставляя болезненно вскрикнуть. Том остановился, давая нам обоим возможность перевести дыхание. Меня будто разрывали изнутри, хотелось выпихнуть из себя его член, но я упорно терпел. «Так бывает только в первый раз, потом будет хорошо», – это всё, чем я мог себя успокаивать. Том, тем временем, продвинулся немного вперёд, заставляя меня сжаться, тем самым причиняя ещё большую боль нам обоим. - Билл, если ты не расслабишься, мы прекратим, - сквозь зубы произнёс он, а затем невесомо поцеловал меня. Я, зажмурившись, часто закивал, честно, пытаясь выполнить его просьбу, но выходило с трудом. Наконец, мне всё же удалось немного совладать с эмоциями и Том, воспользовавшись этим, вошёл в меня до упора. Такой боли я не испытывал ни разу в жизни, но пытался не показывать этого брату, обеспокоенно следящему сейчас за моими эмоциями. Чуть привыкнув, я кивнул, давая ему понять, что готов. Том медленно начал двигаться, боясь совершать резкие движения. С первыми толчками я испытывал исключительно непередаваемую боль, но Том вошёл так, что меня выгнуло от удовольствия. Последующие толчки также приносили удовольствие, смешанное с болью, когда брат задевал определённую точку. Я уже не хотел, чтобы он останавливался, я хотел, чтобы эта сладкая пытка продолжалась как можно дольше. Том резко сжал мой член, стараясь двигать рукой в одном темпе с толчками. Видя его лицо, его трепетное отношение ко мне, я был готов ежедневно терпеть подобную боль, лишь бы быть рядом с ним. С этими мыслями я кончил, срываясь на хриплые стоны, а затем почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри меня. Как только я отошёл от ошеломительного оргазма, то притянул к себе Тома, исцеловывая его лицо и шепча слова любви. - Как ты себя чувствуешь? – сквозь поцелуи спросил он. - Я чувствую себя самым счастливым человеком на Земле, - нисколько не преувеличивая, ответил я. - Мелкий, - Том провёл рукой по моим волосам, - я так люблю тебя! – я лишь улыбнулся на эту фразу, которую так долго мечтал услышать. Спустя какое-то время, мы лежали, лениво переплетая пальцы, всё ещё пытаясь осознать случившееся, и говорили о всякой ерунде. Стоило бы пойти в душ, но сама мысль о том, что придётся двигаться, казалась мне болезненной. - Билл, а знаешь, если бы не эта дурацкая фотография, мы бы вряд ли признались друг другу в ближайшее время. Она каким-то странным образом обострила мои чувства, - сквозь смех проговорил Том. - Я даже благодарен девочке, которая принесла её. Кто бы мог подумать ещё несколько часов назад, что я скажу такое… - Хватит валяться, идём в душ, - Том бодро спрыгнул с кровати, ожидая, пока я повторю его действия. - Том, понимаешь, у меня маленькая проблемка… - Что случилось? – кажется, братец испугался от такого заявления. - Да ничего особенного, просто зад болит безумно, - смущённо протянул я. Том заржал на весь номер, не рассмеялся, а именно заржал, как конь, ненавижу, когда он так делает. От обиды и злости на него, я с силой швырнул подушку, целясь непосредственно в голову, но промахнулся. А в следующий момент почувствовал, как сильные руки подхватывают меня, крепко прижимая к груди, так мы и добрались до ванной. - Билл, ну ты что, обиделся? - Да нет, просто в следующий раз страдать будет твоя задница, а я посмеюсь, глядя на твои жалкие попытки присесть на следующий день. The end