А если все наоборот...

      Ночь. Глубокая, темная ночь. Вокруг тишина и только негромко стрекочут кузнечики. Едва осязаемые дуновения ветра проходятся по моим волосам, превращая их в большое гнездо, но мне плевать. Рядом мирно сопит Громгильда, а чуть дальше Иккинг, накрытый крылом Беззубика. Его каштановые волосы как всегда в полном беспорядке. Одна прядка, лежащая на лице, так и манит, чтобы ее убрали. Но не могу, как бы того ни хотела, не могу. Иккинг чутко спит, а объяснить то, что я разбудила его посреди ночи будет весьма затруднительно. Он спит, а на лице спокойствие, что часто не свойственно ему. Правильной формы нос, тонкие губы, обветренные от многочисленных полетов, скулы, придающие его лицу мужественность, легкая, едва заметная щетина, маленький шрам на подбородке и неотъемлемая часть Иккинга — веснушки. Сотни маленьких точек, которыми усыпана добрая часть лица. Порой мне кажется, что он идеал. Посудите сами: красивая внешность, яркие, завораживающие зеленые глаза, которыми невозможно налюбоваться, подкаченное тело, хоть и выглядит худым, а вот чуть меньше половины левой ноги отсутствует. Но меня это не смущает. Он умный, начитанный, добрый, может выслушать, поддержать, успокоить, мастер по части изобретений и прекрасный друг. И пусть прошло почти два года после уничтожения Красной Смерти, но за это время Иккинг стал грозой всех наших неприятелей. О нем слагают легенды. Хоть многие его не видели, но при упоминании имени Иккинг Кровожадный Карасик Хэддок III бросает в дрожь даже самых смелых викингов. И не удивительно, ведь только ему удалось приручить опаснейшего из известных нам драконов — Ночную Фурию, порождение молний и самой смерти. Возможно, Беззубик остался единственный из Фурий… но мы надеемся на лучшее.       Поднимается ветер. Ветви деревьев ходили ходуном и, ударяясь друг о друга, издавали скрежечущие звуки. Было жутковато, но я же воин, а воины не боятся. На небе все больше сгущались темные краски. Вдали были такие же темные тучи, которые, быстро набегая друг на друга, расползались большими клубами. Кое-где поблескивали молнии. Чёрт! Ненавижу молнии. Да, да, да… только представьте, я — Астрид Хофферсон, бесстрашный воин, боюсь молний. О Тор, ну за что? Да, пусть и считаюсь «железной леди» и воином, не знающим поражений, но это частично не так… Моё неприступное сердце пало к ногам шатена, а молний боюсь еще с детства. Раньше я думала, что это пройдет с возрастом, но оказалось наоборот. Даже не знаю, как избавиться от оцепенения, которое сковывает все тело, не давая пошевелиться. Меня будто обливают железом, которое быстро застывает, а перед глазами картины смерти родителей. Такая нелепая смерть…       Это был дождливый день. Я бы сказала, что шел настоящий ливень с грозой. Ветер хлестал во все стороны, поднимая довольно большие волны. Они возвращались с похода. Их потрепанную лодку бросало из стороны в сторону, но викинги, сложив паруса, продолжали бороться со стихией. Я стояла на пристани под каким-то навесом, дождь только усиливался, а мне было все равно, мой взгляд был нацелен на корабль, снующую между гребнями волн, то и дело норовившими пустить судно ко дну. Не знаю почему, но в душе я понимала, что они не доплывут. Но всячески старалась отогнать от себя печальные мысли.       Удар молнии. А через несколько секунд и гром. Создавалось такое ощущение, будто Тор своим молотом бьет по земле. Этот треск был похож на звук сломленного дерева, только в десятки раз сильнее. Еще удар. И снова гром. В этот раз молния ударила совсем близко. И в этот момент судно сильно накренилось, не выдержав сильного натиска волн, и вода быстро потекла на палубу. Викинги что-то закричали, но их речь заглушила вспышка молнии с раскатом более сильного грома.       Все оказались в воде. И с невероятной скоростью поплыли в сторону берега. Они были совсем недалеко от спасительной суши. Я глазами отыскала родителей. Но видимо боги прогневались на нас. И Тор запустил еще одну молнию, попав одному викингу в шлем. Заряд этой безжалостной молнии быстро распространился своими искрящимися лапами на викингов, находившихся поблизости. На их лицах застыла гримаса ужаса, даже крик страха не вырвался из их уст и они пошли ко дну. Из моей груди вырвался истошный вопль. Я сорвалась с места и понеслась к краю пристани, забыв о всякой осторожности. Глаза застилало слезами и каплями, а в горле образовался ком, который не давал нормально вдохнуть. Меня схватили в охапку и уволокли обратно под навес. Чувствовала, как мерзкие лапы подступающей истерики все плотнее обнимают мое бренное тело. Мелкая дрожь пронизывала с ног до головы, и не от холода, а от внезапно образовавшейся дыры в сердце. Стоя в объятьях кузнеца, только и оставалось, что безудержно рыдать, не в силах что-либо сделать…       Далекий грохот буквально выдернул меня из нахлынувших воспоминаний, следы которых текли по моим щекам. Надвигается буря. Надо предупредить Икка. Тут недалеко было подножие скалы. А как известно, в скалах есть пещеры. Выбравшись из-под Громгильды, я подошла к спящему Иккингу и Беззубику, предварительно смахнув слезы тыльной стороной ладони. — Иккинг, — тихо позвала его, положив руку на плечо. Ноль реакции. — Иккинг, — уже громче сказала я, потреся его. — Ммм. Астрид, что случилось? — спросил он слегка хриплым, недовольным голосом. — Буря надвигается. Нужно к скалам идти, а еще по пути веток собрать для костра. Что-то мне подсказывает, что и завтра мы тут останемся. — Сейчас встану. Иди пока вещи собирай, — буркнул шатен, развернувшись на другой бок. Тоже мне, нашелся тут приказчик. Но делать нечего.       Пока я собиралась, тучи с молниеносной скоростью плыли сюда, а раскаты грома и вспышки молний становились сильнее. А эти двое все еще спят. — Иккинг! Троллин сын, а ну живо поднимай свой зад и идем в укрытие! — проорала я, заставив эту парочку подскочить. Что-то недовольно бурча себе под нос и бросая в мою сторону раздраженные взгляды, он все же поднялся и мы направились к скалам, попутно собирая сухие ветки.       Не дойдя до видневшейся пещеры, мы все-таки попали под обрушившейся дождь. Не сказать, что сильный, но и не слабый. Благо драконы накрыли нас крыльями, и мы быстрым шагом добрались до места нашего укрытия от непогоды. Было так холодно, что зуб на зуб не попадал, кожу покрыли мурашки, а все тело пробирало мелкой дрожью. На улице завывал ветер, принося еще больше холода. — Астрид, — позвал меня Икк. — Я разведу костер и приготовлю ужин, а ты приготовь все для ночлега, — каким-то необычно холодным голосом произнёс он, заставляя кожу покрыться мурашками еще больше. — Хорошо, — в его манере ответила я. Бросив на меня какой-то весьма странный взгляд, он принялся за работу. Немного поразмыслив над его неоднозначным поведением, но не найдя объяснений, тоже приступила к заданию.       Кстати о пещере. Вход был довольно узкий, но этого достаточно, чтобы пролезть дракону. А внутри места было предостаточно. Вглубь она была довольно длинная, так что в ней спокойно помещались наши драконы и еще оставалось немного свободного места. Сзади что-то скрипнуло, и помещение осветилось от зажженого костра. Я повернулась и увидела, как Иккинг уже насаживает рыбу на веточки. Если честно, кушать совсем не хотелось, поэтому вернулась к прежней работе. Негнущимися от холода пальцами, кое-так справилась с ремнями, и начала было все распаковывать, как сумки полетели на пол. Послышался вздох Иккинга, а затем приближающийся стук металлического протеза. — Охх… ну и за что мне такое мучение? Астрид, иди лучше готовь, — недовольно бросил Иккинг, подходя ко мне. — Я не говорила, что мне нужна помощь. Сама справлюсь… — Я сказал, иди займись ужином! — слегка прикрикнув, сказал он, забирая у меня вещи. — Не повышай на меня голос, — наградив его злым взглядом, я прошла мимо. Чем ближе подходила к костру, тем тепло, исходящее от него, все больше и больше окутывало меня. Насаживая рыбу на ветки, стала размышлять над поведением Икка. Странно он себя ведет. Впрочем, если бы я не знала его, можно было его счесть за самовлюбленного, заносчивого, грубого… а чего таить? Сморкала в чистом виде, только мозгов больше и нет груды мышц.       Сморкала. От одного его имени пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Живет лишь вниманием к собственной персоне. Строит из себя вождя вождей, а на деле — не лучше лепешки драконьего навоза. Пристает к каждой девушке, но Боги видимо прогневались, и я стала предметом его обожания. Остается только гадать, что же такого натворила. Не знаю, что может его отцепить от меня. Может, Иккинг отвадит этого, когда мы будем вместе? Ну да, частенько мечтаю о том, как мы с Иккингом будем парой. Только представьте:       Теплый летний день, на небе плывут маленькие облачка, едва осязаемый ветерок, который вместе с солнечными лучами ласкает кожу. Вокруг моего тела возвышается зеленая, пушистая трава, где-то недалеко поют Жути. Слышен шум волн, набегающих на небольшие скалы, и тихая, умиротворяющая обстановка. Засунув в рот сочную травинку, я наблюдаю за неспешно тянущейся вереницей облаков. Странные они… иногда в них можно увидеть самые причудливые формы. И никогда они не повторяются, словно снежинки, где одна на похожа на другую, но падая с неба, несут только радость. Интересно, а каково это, дарить радость и счастье? Должно быть очень приятно… Вон, одно из дальних облаков похоже на цветок, а вон другое, похожее на какого-то дракона.       Где-то совсем рядом послышался свист, характерный только для Ночной Фурии. Наверное, этот свист я узнаю из тысяч, как и голос наездника, восседающего на этом драконе. Высокий шатен на непобедимой Ночной Фурии. Оба так похожи, но и такие разные. Казалось бы, как могут драконы быть похожими на своих хозяев, или наоборот, как хозяева могут быть похожи на драконов? Никто не знает. Но у этих двоих даже цвет глаз одинаковый. Как такое возможно? До сих пор гадают все. Свист все ближе. Едва слышимое приземление и тихое клацанье протеза, оповещающее о том, что наездник слез с дракона. Тихой поступью он шел ко мне, но я то знаю как он идет. Тихий, почти незаметный скрип выдавал его. Закрыла глаза, делая вид, будто сплю. Вот он стоит рядом со мной. Даже сквозь закрытые веки я ощущаю улыбку, играющую на его губах. Садится и пальцем играет с выбившимся локоном. Так приятно. Второй рукой он берет мою руку и подушечкой большого пальца проводит по тыльной стороне ладони. И тут я не сдерживаюсь и легкая улыбка появляется уже на моих губах. Открываю один глаз и вижу хитрую ухмылку на лице Икка. Он нависает надо мной, ставя руки по обе стороны от моей головы. Его каштановые волосы красиво переливаются под солнечными лучами, а в глазах, которые сливаются с цветом сочной травы, играют веселые, я бы сказала озорные огоньки. Все его лицо излучает доброту и вселяет чувство защищенности. Ряд ровных зубов, растянувшихся в лучезарной улыбке, маленькие искорки в глазах, которые мечутся из стороны в сторону, и веснушки, крохотные и не очень. Все это является неотъемлемой частью Иккинга. Не сдержавшись, запускаю пальцы в его волосы, чем доставляю ему неимоверное удовольствие. Опустившись еще, он одной рукой обхватывает мою талию, вызывая бурю чувств внутри, а на второй руке уже лежит моя голова. Медленно притягивает к себе, и уже ощущаю его горячее дыхание, а затем и нежное касание губ, заставляющее забыть обо всем. Легкие движения, которые вызывают ураган страстей и, так называемых, дракончиков в животе, превращающихся в тугой узел, не желающий развязываться, а с каждым движением губ затягивающийся сильнее.       Не знаю как избавиться от чувств, которые испытываю к этому несносному шатену. Мне уже семнадцать. Пора найти парня, но как я могу преодолеть то влечение, ту страсть к нему? — Астрид! .....Астрид!!! — М? — Я тебя уже целую вечность зову. Хватит витать в облаках! Ты сейчас весь ужин сожжешь! — выкрикнул он.       Ой, похоже слишком глубоко ушла в свои мечты. И почему он сегодня такой злой? Прям недобрые искорки в глазах пляшут. — Я не витаю в облаках, как ты выразился… — Да? Тогда почему ты уставилась в одну точку в земле и совершенно не реагируешь на меня? А? — Просто… — промямлила я, но он вновь начал на меня кричать, чем вызывал во мне все большее негодование. — Что просто? Астрид, ты не маленькая девочка, чтобы с тобой нянчиться. Что с тобой происходит? — он подошёл ко мне и, схватив за плечи, встряхнул. — Что ты делаешь? — от неожиданности вскрикнула я — Не прикидывайся глупой! — Да что случилось? Объясни нормально. И прекрати уже на меня орать! — Да… и почему я не послушал Хельгу… надо было брать с собой не тебя, а Рыбьенога. Он куда полезнее. — Хельгу? Ты теперь слушаешь любых девушек в деревне? Это ведь так умно… слушать посторонних, вместо друзей. — Что ты знаешь? — с некой горечью сказал он.       А тем временем, на улице дождь уже шел плотной стеной, через которую было сложно что-то разглядеть. И только частые вспышки молний изредка пробивались сквозь водную завесу. Впрочем, погода явно подбавляла красок. За пещерой вовсю сверкали молнии, грохотал гром, накаляя обстановку. Хельга… ее имя мне кажется знакомым. Не могу вспомнить. Хельга… Хельга… Ну же, Астрид, давай! Ах, точно. Миниатюрная брюнетка с серыми глазами, которая постоянно возле Икка. Но что их связывает? Неужели они вместе? Нет, такого просто не может быть… Он же ни на кого не обращает внимание. Хотя довольно мило с ней общается. Одна мысль о том, что у Иккинга есть девушка, заставляет моё сердце больно сжиматься. Ну почему надо было влюбиться именно в него? Ах, сколько вопросов, это просто невозможно… меня задушат слезы. Нет… Нужно это прекратить. Они не пара. Чёрт! Почему от одной только мысли становится больно, ведь есть маленький шанс… Но в душе я понимаю, что это не так, но всячески отгоняю от себя печальные мысли. Но почему? Никто не знает. Сейчас Иккинг смотрит на меня не очень добрым взглядом, что это может значить? Как странно… Агрх! Астрид, прекрати! Я мысленно залепила себе крепкую затрещину. Где та Астрид, которая славилась своей неприступностью? Не знаю…       Так просто ответить не знаю. Но это ничего, по сути, не дает. Не знаю. Да кто вообще придумал такой ответ? Все мы в неведении. И только боги обо всем знают. Хотя и это под вопросом. — Неужели ты думаешь, что я бы послушал кого-то незнакомого? Мы с ней вместе, — а вот и обоснование моим догадкам — Неужели ты настолько глупа, чтобы ничего не понимать. Интересно, а я считал тебя умной и сообразительной, — едко произнёс он. А мне оставалось стоять и все это выслушивать, сдерживая подступающие к глазам слезы. — Я считал тебя выше всего этого, а ты оказалась слепа! Да и к тому же влюбленной дурой! Думала, я не замечу, как ты, как и все девушки, пускаешь слюни по мне. Фу. Даже противно. Я думал, ты лучше, — отрезал он, смотря на меня с отвращением. — Неужто ты думала, что мы будем вместе? Неужто ты считала, что я стану встречаться с такой жалкой трусихой, как ты. Ты ведь до сих пор боишься грозы! Какой позор для война. Какой позор для викинга, — это было слишком. Слёзы предательски полились из моих глаз. Это был удар ниже пояса. Я подлетела к нему и, залепив звонкую пощёчину, запрыгнула на Громгильду. — Если б ты знал, что во время грозы погибли мои родители, ты бы так не говорил, — тихо ответила я, холодно смотря Иккингу в глаза. Где их привычная теплота? Он мгновенно поменялся в лице и хотел что-то сказать, но я его опередила: — Вперед, Громгильда. — Астрид! — было последним, что я услышала перед тем, как вылететь наружу.       Ветер хлестал по лицу, смешиваясь со слезами. О Боги, ну почему так больно. С чего вдруг я считала, что Иккинг будет хоть что-нибудь ко мне чувствовать?. Ну почему? Хель меня побери! — А-А-А-А!       Хотелось рвать и метать, чтобы как-то заглушить ту боль в сердце. Такую тупую, но в тоже время острую. Громкие всхлипы смешивались с раскатами грома, а слезы смывали капли дождя. Но мне было плевать. От чего же так больно? Я чувствовала, как сердце разбивается на миллион маленьких осколков, которые разлетались по всему телу, задевая другие органы. Хотелось упасть и молотить землю от безысходности. Хотелось молотить землю до сбитых в кровь костяшек. Хотелось, чтобы кто-то вырезал и без того пустое сердце. Как же плохо…       Яркая вспышка перед глазами. От испуга Громгильда резко метнулась в сторону, а я, не удержавшись, вылетела из седла. Кричать не было ни сил, ни желания. Хоть сейчас облегчатся мои страдания. Сейчас все закончится, и я отправлюсь к родителям. Поэтому я просто закрыла глаза, отдаваясь последним секундам жизни. Идеальная пустота от мыслей… Открываю глаза, чтобы последний раз взглянуть на Громгильду. Она бьется в воздухе со стихией, ища меня глазами. — Прощай — шепчу я. И в следующую секунду ощущаю жесткий удар о воду… И темнота… такая желанная темнота…

Прощай…