Повод для заблуждений

      В небольшом зале царил таинственный полумрак. Завешанные плотной черной тканью шторы не позволяли проникнуть сюда и крошечному лучику света, создавая впечатление, что весь мир вокруг погрузился в бесконечную и непроглядную тьму. Только четкие, выверенные линии огромной пентаграммы едва заметно светились по краям, и было в этом блеклом свечении что-то зловещее.       Оскаленная морда самого дьявола, уверенно выведенная рукой талантливого художника, смотрела вовне из пятиконечной звезды с жутковатого вида письменами по кругу. Его мерцающие фиолетовым глаза, казалось, глядели прямо в душу, заставляя сердце леденеть от ужаса и комом гулко биться где-то в горле. Даже самые обычные предметы, будь то стул с резной спинкой или стопка рукописных книг в углу, в его лучах приобретали зловещие очертания.       Темные одежды Англии, едва различимые в блеклом свете, спускались до самого пола. Его фигура возле стены в бесформенном балахоне терялась в темноте, и только фиолетовые отблески на пшеничных волосах, торчащих во все стороны, словно сухая солома, невольно притягивали взгляд. На его лице застыла сосредоточенная маска, а зрачки неустанно бегали из стороны в сторону, внимательно изучая что-то прямо перед собой.       В одной руке Артур держал книгу: древнего вида фолиант с неровными желтоватыми страницами, исписанными чьим-то косым угловатым почерком. Буквы на потрепанной временем обложке тускло блестели золотом в неестественном свете, а чернила на пергаменте зловеще отсвечивали чем-то красным. А может, это просто разыгравшееся воображение наводит на нехорошие мысли.       Керкланд замысловато водил пальцем над текстом, иногда впиваясь ногтем в мягкие листы. Его губы в темноте едва заметно шевелились в такт, бегло прочитывая слова почти шепотом. Только так голос англичанина не дрожал от ужаса.       Его самого до мурашек пугало происходящее, но останавливаться уже поздно. Далеко не безобидные увлечения могли стоить слишком многого, если прервать их на полпути.       На полу под ногами Англии медленно растекалось темное пятно, слегка отливающее алым. Оно уже доползло до полов одеяния мага, пропитывая черную ткань, и теперь медленно заливало линии пентаграммы, вопреки всем естественным законам собираясь в самом центре в оскаленной пасти чудовища.       Ноготь англичанина остановился на точке в конце строки, и Англия севшим голосом проговорил финальные слова, чувствуя, как капля холодного пота стекает по виску. Он то и дело сглатывал, кажется, с трудом дыша от ужаса, и как завороженный смотрел в центр пентаграммы, не в силах сдвинуться с места.       Лицо Артура заливала мертвенная бледность, как будто это его кровь медленно скапливалась в центре пентаграммы в зловещем запретном ритуале.       Застыв в одной позе, он не заметил, как дверь чуть-чуть приоткрылась. Тщательно смазанные петли не заскрипели под давлением чужой руки, и тонкий лучик дневного света беспрепятственно упал в центр комнаты, в темноте очерчивая силуэт англичанина.       - Так-так… — знакомый голос заставил Англию растерянно обернуться и поспешно захлопнуть книгу.       Гулкий хлопок больно резанул по ушам, уже привыкшим к тишине, но Артур даже не вздрогнул, резко похолодев. Отпираться бесполезно: его поймали на горячем, и Керкланд нисколько не сомневался, что еще пожалеет об этом.       Медленно обернувшись, Англия взял себя в руки и, уняв дрожь, кое-как выдавил:       - Тебе сюда нельзя.       - Неужели? — Франциск нехорошо ухмыльнулся, выразительно рассматривая своего соперника во всей красе.       Насмешливый взгляд привычно скользнул по фигуре англичанина, придирчиво отмечая каждую деталь: темный балахон, пятна на подоле — французу бы не хотелось знать от чего — тяжелую книгу в руках в украшенном драгоценными камнями окладе, и Франция очень сомневался, что это библия.       Сделав несколько шагов, Бонфуа иронично заглянул за спину застывшему англичанину, рассматривая совсем тускло поблескивающий рисунок. От вида крови в центре пентаграммы ему на мгновение стало дурно, и Франциск поспешно отвернулся, сдерживая тошноту. Французу приходилось видеть и куда более ужасные вещи, но при одном взгляде на оскаленную морду чудовища сердце сжимали ледяные тиски страха, заставляя биться через раз.       В искусном рисунке было что-то настолько отвратительное и неправильное, что Франция не мог заставить себя даже посмотреть в его сторону еще раз.       Вместо этого он развернулся обратно и глубоко вздохнул, чувствуя, как по спине невольно пробегают мурашки, и, кое-как скривив губы в насмешливой улыбке, одарил Англию многообещающим взглядом.       Мысль о том, что он может потребовать от англичанина за молчание, приятно грела душу, и, увлекшись мечтами, Франциск почти смог забыть о том, что видел лишь полминуты назад. За колдовство полагалась смерть, и нет сомнений в том, что Артур сделает все, чтобы о его запретных увлечениях никто не узнал.       Англичанин тоже прекрасно понимал это и невольно сглотнул, не замечая, как ногтями впивается в собственные ладони, напряженно сжимая кулаки. Казнь ему не грозила, но Англия все равно боялся представить, что будет, если об этом услышат те, кому не следует.       Он и представить себе не мог, что французу придет в голову шататься посреди дня в закрытой для гостей части дворца, опасаясь в любой момент наткнуться на какого-нибудь зазевавшегося слугу.       Его заблуждения и самонадеянность обернулись боком, и Артур должен был учесть такую возможность, когда решался провести зловещий ритуал, но не сумел сдержаться. Даже странам не чуждо всепоглощающее любопытство, сжирающее все прочие желания и тлеющее в каждой клетке тела, не давая хозяину ни секунды покоя.       - Как стража вообще тебя пропустила? — Англия лихорадочно подбирал слова и хмурился, с отчаянием понимая, что это уже не важно.       - О, это было несложно, — Бонфуа мелодично рассмеялся, празднуя победу, и, заговорщически подмигнув англичанину, демонстративно отвесил изящный поклон, придерживая пальцами рукоять меча. — Ты же знаешь, mon cher, я умею убеждать.       Сглотнув, Артур невольно похолодел от услышанного: что ж, с этим даже не поспоришь. Франциск мог сколько угодно притворяться самовлюбленным кретином, которого не волнует ничего кроме собственной прически, но первое впечатление часто бывает обманчиво. Франция по-прежнему оставался весьма опасным противником, и кому как не англичанину знать его истинное лицо.       - Ты их убил? — медленно проговорил он, следя, чтобы на лице не дрогнул ни один лишний мускул.       Франциск снова весело рассмеялся, изрядно позабавленный предположением своего соперника. Кажется, Бонфуа действительно искренне наслаждался ситуацией, издеваясь над англичанином, как кошка играется с полудохлой мышкой. Не самое лестное сравнение, поэтому Артур только тихо скрипнул зубами, стараясь не потерять лицо. Он слишком хорошо знал, что именно этого француз и ждет. Больше всего на свете хотелось схватить Бонфуа за волосы и со всей злости приложить лицом о свое колено, но Англия только продолжал стискивать кулаки, не желая провоцировать драку. Давать Франциску лишний повод для шантажа не хотелось, ведь Артур и так крупно попал, когда ненароком позволил тому узнать о своем поистине смертельном хобби.       - Нет-нет, что ты! Как ты мог такое подумать? — Франция деланно изумился и тут же, усмехнувшись, продолжил уже нормально, заставляя англичанина молча скрежетать зубами в глубокой досаде. — Расслабься. Они просто спали на посту: даже усилий прикладывать не пришлось.       Злой взгляд Англии, отчего-то избравший Бонфуа своей мишенью, недвусмысленно обещал провинившимся по меньшей мере хорошую порку и лишение жалования, а в худшем — даже думать не хотелось. Попасть в крупные неприятности из-за того, что какому-то лентяю захотелось вздремнуть с оружием в руках, казалось настолько глупым, что Керкланд не знал куда деться, медленно багровея от гнева и стыда.       - Вот ублюдок, — не сдержавшись, почти прошипел он сквозь зубы.       Франциск тут же нахмурился, прекрасно все расслышав. Получать оскорбления от Артура ему, конечно, приходилось не в первый и далеко не в последний раз, но вдвойне неприятен тот факт, что англичанин имел наглость продолжать дерзить, когда находился в столь шатком положении.       - Следи за своим язычком, — нарочито ласково проговорил Бонфуа, самоуверенно ухмыляясь. — Будет очень печально, если кто-нибудь узнает о твоем маленьком хобби. А мы ведь этого не хотим, верно?       - Чего тебе надо?       Разумеется, французу чего-то от него нужно, иначе бы он уже давно побежал докладывать обо всем его, Англии, боссу, а заодно и всем встречным. И, Керкланд был почти полностью уверен, тот постарается извлечь как можно больше пользы из сложившейся ситуации лично для себя, ведь полученные знания в любом случае едва ли дадут ему какое-либо существенное политическое преимущество, а вот самому Артуру напротив могут в любой момент выйти боком.       Франциск весело прищурился, довольный сообразительностью собеседника. Они оба прекрасно понимали, что к чему, и Бонфуа испытывал искреннее удовлетворение при мысли о том, что в кой-то веки смог навязать англичанину правила игры. Заставить его подчиняться будет забавно.       - О, mon cher, ты прекрасно знаешь, что мне надо от тебя, — вслух промурлыкал француз и, подойдя ближе, недвусмысленно провел пальцами по лицу Артура, очерчивая скулы.       Англия машинально отклонился и ударил Францию по руке, хмурясь. Зная Франциска, несложно догадаться, что именно тот потребует за свое молчание, так что англичанин даже не удивился недвусмысленному жесту.       - Эй! — Франция отдернул руку, недовольный грубостью.       Его зрачки расширились от удивления, когда Артур, не мешкая, схватил чужое запястье свободной рукой и резко дернул на себя. Растерянный француз едва смог удержаться на ногах, опираясь на стену за спиной англичанина.       - Это должно остаться между нами, — Англия выразительно посмотрел в чужие глаза и, уронив книгу на пол, схватил соперника за пышный воротник, уточнив. — Все это.       - Уж можешь быть уверен, cher, — Франциск довольно усмехнулся и расслабился, на мгновение теряя бдительность.       Замысловатое кружево Артур просто порвал, не пожелав возиться с застежками, и тут же заткнул возмущенного француза глубоким поцелуем, с наслаждением запуская пальцы в его волосы и тяня вниз за светлые локоны.       Освободиться удалось не сразу, и Франциск, запрокинув голову, поморщился, изумленно смотря на англичанина. Он многого ожидал от своего соперника: что тот будет злиться, огрызаться, вероятно, сопротивляться до последнего, но такого поведения — вряд ли. По крайней мере, не сразу.       На мгновения Бонфуа показалось, что именно Артур диктует ему правила игры, а не наоборот.       - Такой растерянный вид… В чем дело? — Англия отстранился, демонстративно облизываясь: к счастью, лихорадочный румянец на его щеках был почти не заметен в полумраке. — Мы уже делали это.       Франция мечтательно вздохнул, кажется, с удовольствием припоминая.       - Просто, мм, не ожидал, что ты будешь таким пылким, — наконец медленно проговорил он и подмигнул смущенному англичанину, подкалывая в своей излюбленной манере. — Неужели тебя так возбуждает эта ситуация?       Англия демонстративно пожал плечами и, подцепив пальцами подбородок француза, чуть приподнял его голову, целуя в шею. Отличная возможность перевести дух и немного взять себя руки, пряча покрасневшее лицо от чужого жаждущего взгляда.       Отстранившись спустя несколько мгновений, он уже уверенно ухмылялся, насмешливо отозвавшись:       - Просто не люблю играть по чужим правилам.       Покровительственно усмехнувшись, Бонфуа без слов прижал любовника к стене и напористо поцеловал, лаская чужие губы и чувствуя, как пальцы англичанина расстегивают пуговицы его расшитого золотой нитью жилета.       Когда чужие острые зубки сильно прикусили его губу, Франциск от неожиданности охнул и быстро отдернулся, утирая кровь тыльной стороной ладони. Неожиданный и болезненный укус застал француза врасплох, но, глядя на довольное лицо соперника, он усилием воли проглотил жалобу и только выдавил сквозь зубы:       - Негодный мальчишка.       - Не ной.       Довольно хмыкнув, Артур наконец-то с облегчением закончил расправляться с пуговицами чужого жилета. Мода на них в последнее время постепенно становилась досадной помехой, но англичанин сдержался и больше не стал портить одежду француза, вместо этого несильно царапнув его ключицу ногтями.       - Прекрасно.       - Весьма, — Франция согласно усмехнулся и, прижав любовника к стене, начал стаскивать с него дурацкий балахон, целуя в шею.       Увлеченной борьбой с темной тканью, Бонфуа не заметил, что за его спиной на мгновение полыхнула вспышка, почувствовав только, как Артур вздрогнул всем телом и привстал на цыпочки, заглядывая за спину француза.       - Получилось!       Несильно оттолкнув Франциска, он во все глаза уставился на пентаграмму. Сплетенное из языков пламени зеркало высилось над ней и где-то внутри в сиреневых всполохах рождалась четкая картинка, на которую англичанин смотрел, не отрываясь и не замечая, как Франция сильно стиснул его запястье, напуганный происходящим.       Там, слегка подернутый рябью, раскинулся зимний пейзаж, настолько белый, что при одном взгляде на него Артур чувствовал холод, а из пентаграммы как будто тянуло ледяной стужей. Изображение с каждым мгновением становилось все яснее и четче, что постепенно Англия смог разглядеть чью-то фигуру по колено в снегу.       Светловолосый ребенок, на вид лет десяти, в теплой шубе и меховой шапке сосредоточенно пытался затащить в горку кривые деревянные сани, но постоянно проваливался в глубокие сугробы и падал на колени, упрямо стискивая веревку и спустя несколько секунд снова поднимаясь на ноги. За его упорными попытками англичанин наблюдал со смесью растерянности и разочарования, умом понимая, что едва ли мог допустить ошибку, но никак не в силах осознать своеобразный ответ.       Успокоившись, Бонфуа медленно отпустил чужое запястье, разжимая пальцы, и с подозрением покосился на Англию, уточняя:       - Кто этот мальчишка?       Ощущение чего-то смутно знакомого не покидало француза, но, смотря на белокурого ребенка, он раз за разом убеждался в том, что впервые его видел.       - Не знаю, — Артур неохотно пожал плечами, не очень-то довольный результатом своих магических изысканий.       Он ожидал совсем не этого, и теперь был весьма раздосадован, пиная носком ботинка валяющуюся на полу книжку: никакого пиетета перед сборником черной магии он после случившегося не испытывал.       - А чего ты вообще хотел этим добиться? — Франциск выразительно приподнял брови и посмотрел на собеседника в ожидании ответа.       Англичанин повторно пожал плечами, но, решив, что уже ничего не изменит, все-таки ответил, поясняя:       - Я просил показать мне то, что сможет победить моего главного врага.       После этих слов Бонфуа аж поперхнулся от растерянности, в изумлении уставившись на собеседника, а Артур только, пожав плечами, отвел взгляд. Без слов понятно, кого именно тот имел в виду под этим недвусмысленным определением, и Франция даже испытывал некоторую гордость при мысли о том, что один его короткий дипломатический визит заставил англичанина развить бурную деятельность, переступая все мыслимые и немыслимые законы.       - Не хочу тебя расстраивать, но, кажется, ты где-то ошибся, — наконец проговорил француз, чему-то задумчиво усмехаясь. — Этот ребенок ничего не сможет мне сделать, он еще совсем крошка.       Англия раздраженно скрипнул зубами, с досадой признавая правоту своего оппонента. Он и сам был не рад, ожидая увидеть нечто совершенно иное, но теперь не мог позволить себе даже разочарованно вздохнуть, не желая позориться перед Бонфуа. К сожалению, магия почти всегда приводит к непредсказуемому результату, и потому, задав ясный и однозначный вопрос, нужно всегда быть готовым получить неожиданный, несвоевременный, а подчас и бессмысленный ответ.       Бросив на француза быстрый взгляд исподлобья, Артур сквозь зубы процедил с досадой:       - Дети растут.       Замечание Англии попало в точку, и Франциск, просияв, в последний момент удержался от желания хлопнуть себя по лбу, наконец осознав, почему в сполохах пламени ему чудится что-то знакомое. Собственная память сыграла с ним злую шутку, давным-давно слишком ярко запечатлев крошечного мальчика в странном наряде. Того самого мальчика, который теперь, изрядно подросший, смотрел, кажется, прямо на них сквозь хлопья падающего снега.       Возможно, что-то в той стороне привлекло его внимание.       Франция довольно хлопнул англичанина по плечу, не замечая, как тот морщится от такого обращения, и с воодушевлением пояснил:       – Точно! Я знаю этого ребенка. Его зовут Иван, кажется. Он живет на востоке, — Бонфуа на мгновение замолк и прикрыл глаза, с улыбкой вспоминая что-то. — У меня была прекрасная королева родом из тех мест.       - Кажется, припоминаю, — Англия кисло поморщился и неслышно пробурчал себе под нос что-то вроде «варвары», крайне недовольный.       Покосившись на хмурого и разочарованного соседа, Франциск не выдержал и негромко рассмеялся, искренне веселясь.       - А ты, вероятно, рассчитывал увидеть собственное милое отражение?       - Я бы не отказался, — Артур невольно усмехнулся, оценив шутку.       Он и сам не верил в том, что какой-то ребенок, живущий где-то далеко-далеко, где по полгода идет снег, может что-то сделать Франции. Возможно, своенравная магия решила подшутить над ним таким образом и, стоит признать, это удалось просто блестяще: попасться на глаза своему главному сопернику во время ритуала — более чем прозрачный намек.       Задумавшись, Англия не заметил, как зеркало медленно растаяло в воздухе, а француз, стряхнув с себя наваждение, скользнул ближе, недвусмысленным жестом приобнимая Артура за пояс.       - Ты все еще мне должен, помнишь, cher?       - Лучше, чем хотелось бы, — англичанин поморщился и, грубо схватив Франциска за плечо, сам прижал его к стене, напористо целуя и кусая чужие губы.       У него впереди еще почти весь вечер и целая ночь, чтобы убедить француза держать свой искусный язычок за зубами.       А что до ритуала… Что ж, время все покажет. А уж его у стран было в избытке.