Нуар

      Аромат дорогой кожи с горьковато-смолистым табачным нюансом приятной композицией распространялся от элегантного саше в матово-чёрной упаковке по салону автомобиля. Ровно сидящий водитель иномарки в строгом костюме и шофёрской фуражке уже давно поставил на паркинг машину, следуя указаниям клиента. Представительный мужчина в антрацитовом пальто прет-а-порте и небрежно завязанном кашне цвета мокрого асфальта закинул одну ногу на другую и поставил руку на подлокотник, неотрывно наблюдая за спешащими людьми снаружи. На улице шёл потоком ливень, крупными каплями ударяясь то об зонты, скатываясь на землю, то верхнюю одежду толпы, впитываясь в ткань мокрыми пятнами.       Мужчина в автомобиле мог спокойно рассматривать любого прошедшего мимо человека: затонированные окна не позволяли извне даже определить контуры внутри сидящего пассажира, создавая полную изолированность и интимность. Чёрные стёкла были покрыты точками капель, в которых иногда отражался свет светофора или неоновых вывесок, играя разномастными оттенками. Дождь не собирался прекращаться, лишь усиливаясь и барабаня по любой поверхности, куда бы он ни попал, отчего солидный мужчина чувствовал себя в ещё большей безопасности и тепле, чем пешеходы снаружи, наслаждаясь подогревом и комфортом. Он около двух часов сидел в машине на самой популярной улице в городе, у всем извесного в столице гей-бара — модном месте, где обычно собирались состоятельные и не очень люди, позволяли себе быть теми, кем они на самом деле являлись.       Однако никогда не ступит нога известного политического деятеля в это заведение: он лишь позволял себе часами наблюдать за выходящими оттуда молодыми людьми броской наружности, замечая лёгкие касания их рук, многозначительные взгляды и невесомые поглаживания по плечами и спине, представляя, что между ними будет дальше. Иногда бар покидали и явные «папики», сопровождаемые сахарными юношами сладкой миловидной внешности, готовыми на всё, чтобы их холили и лелеяли… деньгами. Время от времени внутрь заходили компании друзей общей ориентации, любопытные девушки, постоянно хихикающие и краснеющие от смущения, бывали и подозрительные типы неприятной наружности. Жизнь била ключом, бурлила и затягивала в свой водоворот.       Мужчина в салоне тяжело выдохнул, повертев затёкшей шеей и отвлёкшись от созерцания увлекательного бытия, а после того, как снова поднял взгляд на окно, то застыл, будто загипнотизированный, широко распахнув веки.       На него смотрели огромные светло-серые глаза, обрамлённые длинными и слегка завитыми вверх чёрными ресницами. Сбоку иномарки остановился какой-то юный незнакомец в одной рубашке и джинсах, только что вышедший из гей-бара, и смотрел прямо на политика своими невероятными очами с янтарными вкраплениями по радужке, завораживая его. От страха и трепета мужчина учащённо задышал, не зная, как ему поступить и что делать, ощущая, как сердце готово выскочить из груди. Однако, юноша вдруг поднял руку и направил её к своему лицу, после чего поправил мокрую тёмную чёлку, взъерошивая её назад, отчего политика в секунду озарило: этот парень просто рассматривал себя в отражении автомобиля, в намерении уложить влажные волосы и не замечая, что кто-то есть внутри.       Мужчина, осознав положение вещей, приблизился сам как можно ближе к окну, впитывая в себя красоту необычного незнакомца: его сексуальные губы, которые тот иногда закусывал, пытаясь разглядеть себя сквозь капли воды на стекле, ровный нос, чувственные скулы и искусительную шею. Молодой человек почему-то не был одет подходяще для подобной ненастной погоды, из-за чего его рубашка насквозь промокла, прилипая к телу и позволяя определить фигуру соблазнительного юноши сквозь её очертания, как и зависнуть на просматривающихся напряжённых от холода сосках и впадинке пупка. Мужчина неосознанно разомкнул свои губы, когда и сам парень в старании слегка открыл рот, касаясь его уголка языком и сверкая белоснежными зубами. Он долго ещё прихорашивался перед «зеркалом», позволяя политику как следует насладиться образом юного и прекрасного тела. Но всё хорошее когда-то заканчивается.       Вот, наконец-то, приведя себя в более менее надлежащий вид, юноша отпрянул от машины и развернулся в намерении уйти, медленно и расслабленно шагая вдоль улицы, не беспокоясь о ливне. Мужчина в салоне голодным взглядом проводил до самого конца беззаботного паренька, пока следить за ним уже физически не было возможности, а после вернулся в своё исходное положение, напряжённо сводя брови к переносице. Он разрывался на части внутри от противоречивых чувств и желаний, внешне же оставаясь серьёзным и спокойным, как всегда. Тот самый незнакомец уже зашёл за угол и скрылся, что было видно через боковое стекло, как политик не выдержал и сказал шофёру ехать за ним немедля. Водитель послушно завёл автомобиль и стал разворачиваться, крутя рулём, а мужчина застегнул пальто до шеи, от нетерпения подрагивая коленом и барабаня пальцами причудливый ритм по сидению.       Когда иномарка повернула в ту же самую пустую улочку, куда свернул юноша, то остановилась у обочины, и из неё вышел высокий импозантный пассажир надёжного вида. Он, не взирая на дождь, быстрыми и широкими шагами последовал за недалеко ушедшим молодым человеком, сокращая дистанцию между ними, под конец протянув к нему ладонь сзади и нежно коснувшись плеча. Парень удивлённо обернулся, останавливаясь, после чего что-то спросил у нового знакомого, вскидывая брови, на что ему ответили, деловито смотря сверху вниз. Слово за слово, и юноша вдруг лучезарно улыбнулся, поддерживая разговор, а мужчина не обращал абсолютно никакого внимания на то, что и сам уже был далеко не сухим, чувствуя, как текут с его головы на затылок редкие ручейки воды.       Тучные облака потихоньку рассеивались.